Мирослава Адьяр – Когда умирает свет (страница 8)

Что бы парень не тащил с собой - это сгинуло вместе с частью форменной куртки, кожи и куском позвоночника, из-за чего в бедолаге зияла дырища размером с кулак Карлоса.

Сам Карлос с умным видом водил сканером над телом и тихонько бормотал себе под нос показатели. Он выглядел невозмутимым, привыкшим.

Смирившимся. Со смертью, с потерями. И в этот самый момент я отчетливо почувствовала перемены в этом человеке, которого считала самым понятным и изученным из всех, кого знала. Мне казалось, что если кто-то разбудит меня посреди ночи и задаст вопрос про Карлоса, то я смогу ответить без запинки.

А вот сейчас уверенность в этом растаяла, как тень в полдень.

За то время, что мы не были вместе, просто перебиваясь случайными встречами, Карлос неуловимо изменился. Возмужал, что ли. Окреп.

Я бы даже сказала - очерствел, если бы не специфика профессии.

Он окинул меня тем самым фирменным “взглядом наемника”, каким всегда пользовался, если я сталкивалась с ужасами полевой работы слишком близко, а бывало это часто.

“Я же говорил, - я почти могла слышать его полный осуждения голос. - Я предупреждал. Настаивал, требовал и умолял тебя остаться в стороне. Но ты не послушала. И не послушаешь, я тебя слишком хорошо знаю. И теперь будешь отдуваться по полной программе. Кстати, в рюкзаке есть специальная мазь. Запах крови может вывернуть тебя наизнанку с непривычки”.

- Курт всегда был хорошим стрелком, - сказала Берта, и в три движения срезала с тела остатки одежды. Она уселась на корточки и пристально рассматривала следы когтей. - А тут будто наугад палил. Ему что, мать его, дали приказ выстрелами вензеля на стене вырисовать?

- Илиас вообще был категорически против оружия, - сказал Карлос. - Если бы не мой приказ, он бы в город с голыми руками пошел.

- Позиция невмешательства, - пробормотала я. Заметив, как на меня смотрят Карлос и Берта, я передернула плечами. - Что? Это распространенная позиция для Слышащих. Камень любит говорить, но он чувствителен к эмоциям тех, кто приходит с ним говорить. С оружием в руках многие из нас ощущают себя неуверенно, даже физически некомфортно. Это, как если бы...

- ...вы предали доверие камня? - спросила женщина.

- Да, - я ухватилась за ее мысль в попытках описать то, что не могла выразить словами. -Что-то очень похожее. Так или иначе Илиас бы отдал приказ стрелять только в самом крайнем случае. По мнению тех, кто придерживается принципа невмешательства, насилие могло бы помешать связи с городом.

- А вот это насилие никому бы не “помешало”? - рыкнул Карлос, указывая на изувеченное тело. - И очень сомневаюсь, что какие-то там трепетные чувства груды камней не позволяют нам связаться с Мартой и лагерем, - мужчина убрал сканер. - Что-то мешает нам. Я ощущаю это в воздухе. Чье-то присутствие, будто за нами следят.

Берта без раздумий проверила оружие.

- Возможно, звереныш еще неподалеку. Жертву-то он не сожрал! Или собирался вернуться, или убивал ради удовольствия.

- Или просто охранял свою территорию, - сказала я.

- Двинемся по следу, - Карлос окинул меня изучающим взглядом, будто пытался определить, собираюсь ли я распрощаться с содержимым желудка в ближайшее время или еще могу немного потерпеть. - “Звереныш” не особо аккуратный. Глядишь, и найдем его по кускам внутренностей этого бедолаги.

К горлу подкатил новый ком тошноты, но я героически сдержалась.

- Сканер показал что-нибудь. необычное? - я попыталась сменить тему, даже отвернулась от тела, пытаясь вытравить из памяти жуткую картину. Но ответ Карлоса заставил мое горло сжаться.

- Показал, - сказал он тихо и указал на жуткие раны на спине трупа. - У него на спине следы человеческих зубов.

Новые вопросы

Мы двигались дальше, все больше отдаляясь от лагеря и входа в город.

Здесь уже попадались кусты и деревья, растущие прямо у стен; странные кроваво-красные цветы плелись по белому камню вверх, затягивая его тончайшей вуалью.

Я старалась не думать о нашей жуткой находке и словах Карлоса - это было слишком тяжело и страшно.

Я не могла даже представить, чтобы Илиас или второй сопровождающий настолько тронулись головой, что решили полакомиться человечиной. Да и когда бы они успели? До входа-то было всего ничего, рукой подать.

Все мое внимание сосредоточилось на городе. Только на нем.

Берта и Карлос отошли на задний план, стали неважными, незначительными, вперед выдвинулись белоснежные стены и едва уловимое дыхание чужого мира, ощутимое в порывах ветра и шорохе редкой травы под ногами.

Чем сильнее мы углублялись в город, тем больше на камне проступали узоры и символы, которых я раньше не замечала. От самой земли до верхушки стены были исписаны и изрисованы тончайшими линиями.

Дрон все так же болтался над головой бесполезной грудой железа. Карлос сказал, что он все еще снимает, но не передает сигналы с “той стороны”, из лагеря.

Может, и правда что-то мешало нам выйти на связь с Мартой и Шейном? Бывали случаи, когда камень действительно мог воздействовать на окружающую реальность, но я предпочитала даже мысленно не возвращаться к тем событиям.

- Вспоминаешь Эгиду? - голос Карлоса вырвал меня из задумчивости и заставил вздрогнуть всем телом. Поймав мой удивленный взгляд, мужчина улыбнулся, но только дурак бы не заметил, каких сил стоила ему эта улыбка. Беспокойные карие глаза недобро поблескивали и старались не упустить из виду ни одной мелочи вокруг. - Я тоже о ней подумал. Жуткое было место.

- Это “жуткое место” было напугано! - возмутилась я. - Город там думал, что мы собираемся разбомбить его.

На лице Карлоса мелькнула тень, будто он не ожидал, что я стану защищать “груду камней”, а не приму его сторону.

- Это был плохой повод, чтобы сжить со свету четверых моих людей.

Я раздраженно передернула плечами.

- Как я помню, они сами полезли в подземное хранилище, куда я советовала не соваться без надобности.

Карлос поджал губы и указал на белые стены вокруг.

- Что, если здесь будет так же?

- Камень на Эгиде пытался защитить себя, - сказала я. - Здесь же он просит помощи, отчаянно. Он не стал бы убивать или сводить с ума тех, кто может ему помочь.

- А если все это одна большая ловушка?

Его вопрос поставил меня в тупик.

И я не ответила. Не знала, что должна сказать.

Можно было начать объяснять, что камень не умеет врать. Что он как ребенок - брошенный, напуганный, одинокий. Он способен огрызаться, защищать себя от угрозы, прямой или косвенной.

Но врать? Заманивать в ловушки?

Нет. Не могло такого быть, потому что не могло быть никогда. И точка.

Несколько минут мы шли молча. Берта держалась впереди и осматривала каждый изгиб дороги с такой тщательностью, будто в сами ее глаза был установлен какой-то сканер.

Вокруг по-прежнему не было ничего подозрительного, даже следы крови остались далеко позади, и теперь под ногами стелилась однотонная скучная лента, зажатая с двух сторон стенами.

- Жаль, что я не могу этого услышать.

Я удивленно моргнула и повернулась, чтобы лучше видеть лицо Карлоса. В его голосе звучала неподдельная печаль и сожаление.

И это был первый раз, когда он выразил желание понять мой дар. Почувствовать его.

- Тебе бы это не понравилось, - за насмешкой я попыталась скрыть охватившее меня волнение. - Мало кто может принять, что в его голову без стука вламывается что-то совершенно постороннее. - Я подняла руку и постучала по его влажному виску. - Это, как если бы я постоянно, двадцать четыре часа в сутки могла бы прочитать любую твою самую грязную фантазию.

Карлос приложил ладонь к щеке и округлил глаза. Удивление и ужас на его лице были настолько смешными и ненатуральными, что я невольно хохотнула. Ох, Саджа, ну что за ребячество!

- Ты и так все их знаешь, palomilla, - мужчина выразительно мне подмигнул и потрепал по голове.

Почему рядом с ним всегда так... странно?

И спокойно вроде, как за нерушимой стеной, отделяющей от опасного мира. И немного страшно, будто эта стена может в любой момент погрести меня под собой.

Почему все неприятности стираются, стоит только перекинуться парой слов с этим совершенно невозможным человеком?

“Держи себя в руках, Оттавия, - одернула я себя. - У вас тут какой-то долбаный людоед бегает и вообще место предельно неподходящее для романтики. Вот вернешься в лагерь, тогда и подумаешь. Или не подумаешь. Ты не забыла, что Карлос абсолютно точно не должен узнать о твоем интересном положении? Что вы, вообще-то, давно не вместе? Ты не забыла почему?”

- Эй, голубки! - рявкнула Берта. - У нас тут еще одна находка.

- О нет, бедный мой желудок, - пробормотала я тихо, но Карлос услышал. И его мрачное веселье заставило меня ощетиниться и занять оборону.

Сейчас начнутся шуточки.

- А я-то думал, что тебя ничего не берет.

- Кроме твоего зубодробительного юмора, - огрызнулась я и замерла на месте, рядом с Бертой

Перед нами была сплошная стена, а слева я рассмотрела узкий проход, в который пришлось бы протискиваться боком.

На стене отчетливо выделялись две черные подпалины в форме человеческих фигур. Точно в центре каждой угадывались красные потеки, но я старалась не всматриваться чересчур пристально, оставив сбор образцов на Карлоса.