Мирослава Адьяр – Капитан Химеры (страница 13)
Лисы валялись возле бока “Химеры” на спинах, вывалив языки, и тихонько похрапывали. Вот уж кому было совершенно все равно, что происходит, где и почему. Эндо просто решили поспать, пока жалкие людишки возятся с кораблем, – в чем Клара не могла их винить. Лисы, они и есть лисы.
Поежившись, девушка снова посмотрела на странную медузообразную массу, тыкавшую в купол щупальцами. Повернув голову, Клара заметила среди деревьев движение. Кто-то бродил там и что-то выискивал. Возможно, даже охотился.
Что, если купол не выдержит нападения двух таких тварей?
А если их будет три?
Четыре?
А если целая стая колышущихся плотоядных медуз?!
“Спокойно. Спокойно! Все будет хорошо. Если капитан никак не выдает своего беспокойства, то и я должна держаться. Не хватало еще, чтобы Бальтазар решил, будто взял на работу конченую истеричку, не способную сохранять спокойствие. Это не самая страшная ситуация, в которую мы могли попасть. Хоть на мягкое упали, а не просто врезались в скалы какие-нибудь”.
Что-то тяжелое опустилось на плечи, и Клара удивленно ойкнула и резко обернулась, готовая к чему угодно.
Точнее, почти к чему угодно, но определенно не к капитану, аккуратно накинувшему на нее свою форменную куртку. Сам Бальтазар остался в простой черной борцовке, открывающей мускулистые руки и часть широкой мощной спины.
Открыв рот, Клара обошла его по кругу, совершенно позабыв, кто перед ней и что, вообще-то, это ее начальник. Который может спокойно отвесить увесистую затрещину за беззастенчивое рассматривание.
Руки от плеч до запястий, и частично спина, были изрисованы скрученными светящимися линиями, которые шли точно по контуру мускулов и отливали тусклой небесной синевой, почти такой же, как и глаза капитана. Только если глаза были ярко-живыми, небесными и затягивающими, то узоры на коже всеми силами старались не привлекать внимание. Если бы вокруг не клубились сумерки, то Клара бы и не заметила их.
– Это же мышечная модификация! – девушка почувствовала себя ребенком, развернувшим подарок раньше положенного. – Ничего себе…
Она совершенно забылась и протянула руку, чтобы прикоснуться к смуглой коже, но Бальтазар перехватил ее всего в паре дюймов от плеча и крепко сжал. Не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы Клара пришла в себя и испуганно замерла, как кролик перед удавом.
“Я сошла с ума. Он меня убьет!” – пронеслось в ее голове.
Голубые радужки опасно вспыхнули и засветились, как глаза дикого, озлобленного хищника.
– Наварро, – голос у Бальтазара ни капли не изменился, но девушка кожей чувствовала – еще чуть-чуть – и он оставит ее на планете. Или вообще сам бросит в пасть плотоядной медузе. – Не забывайтесь.
– Простите, капитан, – пробормотала она и опустила голову. – Я хотела модифицироваться еще в академии, но оказалось, что мышечные изменения давно запретили.
– Так и есть, – сказал Бальтазар, привычно сцепив руки за спиной.
Из-за того, что на нем не было куртки, мышцы проступали особенно отчетливо – и Клара невольно коснулась пальцами горла. Такими руками можно было ломать позвоночники. Одного удара хватило бы, чтобы хребет в трусы осыпался.
– Значит, вы – преступник, – ляпнула она.
Капитан приподнял темную бровь и чуть наклонился, взирая на Клару с высоты своего внушительного роста, со снисхождением и даже какой-то насмешливой жалостью.
– Почему у меня чувство, Наварро, что вы не из тех, кто живет по правилам, – он совершенно неожиданно щелкнул ее по носу. – Или вы лучше умрете, чем проедете в транспорте по просроченной билетной карте?
Ойкнув, Клара отшатнулась и потерла кончик носа.
– Это совсем не так! И мышечные модификации серьезнее, чем какой-то там билетик!
Капитан усмехнулся.
– А, избирательная правильность.
– Я соблюдаю законы.
– То есть своему прошлому капитану вы в лицо тыкали средний палец строго по уставу?
– Я не тыкала, – Клара демонстративно застегнула все до единой пуговицы на форменной куртке и уперла кулаки в бока. Рукава оказались слишком длинными, и если опустить руки вниз, то они грустно повиснут, закрыв пальцы и оставив еще три-четыре дюйма пустоты. Куртка доставала до середины бедра и болталась на девушке, как мешок. Но была теплой и пахла так хорошо, что Клара невольно зарылась носом в мягкую горловину. – Я, придерживаясь устава, объяснила, куда он может затолкать свой приказ и что мама его плохо воспитала.
– Я бы денег заплатил, чтобы на это посмотреть.
Капитан бросил взгляд на медузу и нахмурился. Существо не слишком его волновало, а вот то, что двигалось за ним, вызывало опасения.
– За нашим большим другом пришли, – мужчина кивком указал на вспыхнувшие в темноте желтые огоньки. – Кажется, он задержался на чужой территории.
– Значит, потом они примутся за нас.
Бальтазар пожал плечами.
– Возможно, – повысив голос, он крикнул за спину: – Если кто-то не поторопится с ремонтом!
– Не раньше утра, – отчеканил Асази. – Быстрее просто не смогу, капитан.
Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул.
– Выходит, я первым поиграю в дозорного. Жель! Сменишь меня через четыре часа. Все остальные – в корабль.
Он успел ухватить Клару за рукав, прежде чем она отвернулась.
– Ваша каюта заблокирована. Знаете, где мою найти?
Девушка застыла, пытаясь осознать, что только что произошло, но язык работал сам по себе:
– Знаю, конечно.
– Переночуете там. Смените Жель утром.
Кажется, она молчала дольше, чем следовало, и капитан щелкнул перед лицом Клары пальцами, выводя ее из оцепенения.
– Не слышу ответа, Наварро.
– Я поняла, – пробормотала та смущенно. – Переночую у вас. Ничего трогать не буду.
– Отлично, – Бальтазар отвернулся, но стоило Кларе сделать пару шагов к кораблю, как тихий голос капитана догнал ее и проехался между лопатками, заставив поежиться. – Кофе и конфеты в шкафчике у душевой. Пользуйтесь.
– Есть, пользоваться! – брякнула девушка и поспешила скрыться в “Химере”.
О чем не пишут в личном деле
Каюта капитана была идеально чистой: все заправлено, вокруг ни пылинки, ни соринки. Вещи – аккуратно развешаны в шкафу, на столе стопочками сложены инфопланшеты. При том, что здесь совсем не было лишних предметов, комната не казалась брошенной или пустой. В ней совершенно точно жил человек, любовно раскладывая все свои пожитки по нужным местам.
Кроме инфопланшетов на столе лежали кольцо и личный коммуникатор. В том,
Будто колечко кто-то со всей дури впечатал в поверхность.
По спине девушки пробежал озноб от одной только мысли, в какой ярости должен был быть человек. Впрочем, если у капитана мышечные модификации, то он мог бы и стены крушить без особых проблем.
– Мне не стоит трогать его вещи.
Клара не чувствовала себя слишком уверенно, любопытство пощипывало затылок. Девушка вернула кольцо на прежнее место, точно в углубление, и потянулась к личному коммуникатору. Это был небольшой планшет с диагональю в пять дюймов, довольно толстый и явно не новой модели. Современные коммуникаторы легко складывались, как лист бумаги, и умещались в карман, а этот походил больше на кусок пластика, которым можно было, при желании, убивать людей – так увесисто он ощущался в ладони.
Клара скользнула пальцем по экрану, и в лицо ей сразу же бросилась фотография, высветившаяся на рабочем столе.
Бальтазар в обнимку с какой-то девочкой.
Она была совсем молодой, улыбающейся и, как показалось Кларе, бесконечно счастливой. Похожие черты лица, одинаковые черные волосы, даже глаза были, как у капитана, – светло-голубые. Но, конечно, не такие хищные и светящиеся.
Для возлюбленной девочка была слишком молода, даже глупо об этом думать.
Дочка?
Клара подумать не могла, что у такого человека есть дети. Исходя из его личного дела, он почти никогда не задерживался на Заграйте дольше, чем на пару-тройку недель. Всегда рвался прочь, в самые дальние уголки вселенной.
И, судя по впечатанному в стол кольцу, что-то определенно пошло не так.
Вернув коммуникатор на прежнее место, девушка посмотрела на застеленную кровать и смущенно отвела взгляд. Как-то неловко было спать в чужой постели, особенно если она принадлежала капитану.
Даже представлять, как она снимет куртку и нырнет под тонкое покрывало, было жутко стыдно.
А вот кресло у стола выглядело очень даже ничего! В нем можно устроиться. Выбрав на инфобраслете нужное время, Клара забралась с ногами на мягкое, обтянутое искусственной кожей сидение и прижалась щекой к чуть наклоненной спинке.