Мирослав Палыч – Гитлер, Баксков и другие… Книга четвертая (страница 2)

– Наслаждайтесь блаженством в Вальгалле, эсэсовские камрады. …От моего Резидента, от Абакумова с Берией – передавайте привет Канарису… И, сделав еще глоток, поморщившись, добавил:

– И от меня тоже – горемыке Вильгельму привет…

– …Передавай, на всякий случай, заодно – привет – и Мертцу с Рюттте…» – предложил, вдруг, невидимый Прост…

– Так они же не в Вальгалле, они еще живы, …или даже еще не родились! – Удивился Баксков.

– Эх, Коля… …Частенько же мне приходится напоминать твоему двухмерному сознанию, что – Там, где я – нет времени.

– Да ну, вообще, их – подальше, европидроидов. – С несдержанным раздражением и долей брезгливости отмахнулся сопран, бывший «Золотой голос», уставший от несколько поднадоевших ему – опеки и нравоучений Проста.

Когда-то – в обмен на разрешение для этно-германской экспедиции от Аненербе поработать в Ворошиловграде в поисках артефакта, Гитлер предложил Сталину помочь в борьбе с антироссийской истерией младо-европейских стран. Младо-президенты обиженных соседством с Россией стран особенно надрывались со всех парокластерных экранов коллективного запада, создавая Стимп-советской Росии в международном пространстве имидж нежелательного свойства.

Гитлер, до чьего сознания – наконец дошло, что Сталину требуется больше, чем монгольские степи и прокорм тьмы голодных китайцев – возжелал манипулировать Сталиным через паро-Тьюб. Он отдал приказ воинству своих паро-насосно-хакерских батальонов коверкать все ролики со Сталиным. Паронасосные хакеры, почти совсем вставшего с колен рейха, потрудились над роликами, и Сталин стал в них выглядеть супер-дураковато – примерно, как на иллюстрациях, еще не напечатанных в – будущие и параллельные, достославные стимп-времена – номерах «Юности» с «приключениями солдата Чонкина». Но в суровой неискаженной Геббельсовскими медиабрехнизмами стимп-реальности – Сталин был самим собой как внутренне, так и внешне. И так, всегдашне с самим собой искренний и усиленный подсказками Гурджиева, он выстоял в противостоянии с валом, гуляющих в пароинет-Тьюбе, антисталинских роликов, пытавшихся ущемить или разрушить его, Кормчего, политический авторитет. Но Крепкое и закаленное «сталинское» устройство организма, еще нетронутое пробравшимися с земного уровня в его ментал последствиями от курения табака, или – другими словами – атеросклероза, гипертонии и, тем более, – кровоизлияния в мозг – звучало краше и могущественнее, звучаний организмов иных лидеров мировых стимп-держав, уже давно договорившихся медлить со вторым фронтом в войне, в которой Польша во главе с Анжем, как и Япония, желала выступить на стороне Германии. И в этом политическом многопарообразии младо-дряхло европейские политические взбалмошные паро-теле «писюхи-чухонки» истошно истерили о «преступлениях» Кормчего, стратегически ослаблявшего репрессиями сионистское крыло своего генералитета и бесконечно испытывавшего ново-изобретаемые, вялострельные конвенциальные новинки.

Сталин, хоть и заключил сделку «Артефакты в обмен на тюрьмы для чухонских медиабрехнистов», но он уже успел разлюбить Адольфа, скомпрометировавшего себя «фабриками смерти» и умерщвлением заложников. Германские орды на всех стимп-фронтах, терпя фиаско, откатывались назад к Берлину.

Дуда уже был давно исключен из вождей «еще «Несгинелой», нелюбимой фюрером, этой самой Польши, которую уже полностью захватили сталинские полки. Несмотря на участившиеся налеты вражеской авиации на Берлин, Марта, тем или иным способом, – все еще получала любовные записочки, – а то и звонки – от приставучего Анжа Дуды. И ей все приходилось думать – как бы его отшить. Как оттолкнуть от себя подальше, потому как слишком надоедал ей своими попытками – за ней, женщиной замужней – ухаживать. «Не лучше ли будет – попросить своего прямого начальника – убить его. Ведь только один короткий звонок массы Геринга – Мюллеру и надоедливому Анжу – более чем быстрый конец. Достанут где угодно. …У Мюллера такие как штандартенфюрер Бруно… и ему подобные – свое дело знают». – Нет-нет, да и подумывала иной раз пилотица. Но в глубине своей светлой души Марта не могла согласиться на участие в убийстве для своего дальнейшего удобства – в любой его форме. Будучи счастливой и испытывая глубокую любовь к мужу, она не хотела жизни без любви даже для Анжа, и от своего великодушия, втайне желала ему всяческого благополучия на его любовном фронте. …Только бы где-нибудь – подальше от себя. Марта подошла к комоду, на котором в латунной рамке стояла фотография мужа, запечатленного на сцене «Дойче Оперхауз», одетого Иваном Сусаниным. …Взяла фото супруга, подержала в руках. Поднесла к лицу и, нежно поцеловав, бережно поставила на место…

Тем временем Прост, в который раз перепивший амбры, забыл о своих обязанностях. Его мысли, затуманенные сладким опьянением, не позволили ему своевременно напомнить соответствующему МИДу о том, что окученная сионистами Украмбия, как хрупкий цветок, нуждается в защите и заботе, чтобы оставаться в зоне энергетического комфорта – любой ценой. В этом украмбийском хаосе, где переплелись жадность и безумие, лишь немногие оставались верными своим высоким стимпанкическим принципам. На «глобальной столешнице» складывалось так, что – лишь время покажет, кто выйдет победителем из этой тени, вдруг так плотно окутавшей всю Стимпанк-эпоху.

«Димитрий Харотьян», со свободно поместившимся на его палубе и накрепко закрепленным в секторе бака канатами – "Колываном Плотницким", расколов носом льды, уже покинул арктические широты и спешил в Америку, чтобы помочь властям Соединенных Штатов подавить протестные акции против засилья рынка Флориды консервами из шпрот, что в изобилии понаделали беспатентные лодочники Чухонии.

Разведчица Скобеива Ольга, мня себя на посту Кормчего – уже, как бы избранную честным голосованием, набрасывала в блокноте варианты актов приструнивания распоясанного олигархата и делала заметки о возможных путях искоренения международного англо-саксонского брехнизма в глобальной международной политике. …На пятницу Ольга в своем блокнотике пометила, чтобы ей не забыть – перехватить на трассе некую малохольную и обезбашенную танкистку Лизтрасс и, ухватив ее за толстую задницу, вытолкать, наконец, – к чертовой матери – из танка. …При этой своей мысли – Ольга, полуобернувшись через плечо и отведя повыше локоть, бросила взгляд на свою, ниже спины, часть тела, живописно и рельефно очерченную зеленой тканью длинной облегающей шерстяной юбки…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.