Мирослав Бобров – Первый мир 1 (страница 10)

Кроме этого, у Андрея была и другая причина радоваться такому предложению. Мир рос и развивался, и что-то в этом мире менялось, персонажи развивались, их становилось больше, и система уже почти полгода сигналила ему жёлтым маркером о чём-то, что происходит в песочнице. После всех попыток разобраться, что же там идёт не так, аналитики пришли к выводу, что игра больше не хочет считать стартовую локацию песочницей. Будто бы игровые персонажи уже переросли общение с новичками, заданий стало выдаваться меньше. Да и в столице новые игроки уже не появляются, и всё как-то Мир выдавливает игроков на окраину. Как инженер и технический специалист, Андрей опять же считал эту идею бредом, однако с точки зрения логики машины? Такая теория была возможна. Поэтому идея о переносе песочницы в новую локацию вызвала у него только положительные эмоции.

К двум часам дня все наработки были отправлены на сервер, и виртуальная машина приняла их, интегрируя в своё игровое пространство. Это уже было большой победой, но в центре управления никто не радовался. Бывали уже случаи, когда первые этапы обновления проходят по плану, а потом игровой мир всё же отторгает задумку и возвращается к базовым настройкам.

– Сколько активных игроков в старой песочнице? – сухо спросил Андрей, бросив взгляд на панель мониторинга.

– Тысяча триста двенадцать, – отрапортовал кто-то из аналитиков в кабинете.

– В 14:30 отправляем уведомление о необходимости покинуть игру для обновления, – кивнул Андрей. – В 15:00 всех отключаем принудительно.

И пошли минуты. В поддержку посыпались звонки от расстроенных игроков, перед ними извинялись, предлагали различные варианты компенсации за доставленные неудобства, но в целом всё происходило ожидаемо штатно. Следующим этапом нужно было отключить всех игроков от песочницы, потом перенаправить их точки входа в новую игровую локацию и сделать глобальное оповещение.

Вместе с оповещением должны будут начать свою работу пиарщики и маркетологи – запускается беспрецедентно крупная рекламная компания, а программисты приступят к следующему этапу своего обновления.

– Время! – дал команду Андрей, когда на часах стало ровно три часа дня.

– Триста двенадцать игровых сессий в песочнице, – прозвучал чей-то голос. – Запускаю принудительное отключение.

– Переключаем маршрутизацию входа в игру, – подхватила девушка с большого экрана. – Две минуты на обновление.

– Игровые сессии прерваны, – вновь прозвучал первый голос.

– Отключаю контейнер со старой песочницей от общего игрового пространства, – появился новый голос с экрана. – Семь минут.

– Маршрутизация для входа на Острова прошла успешно! – воскликнула девушка.

И в этот момент всех прорвало, и напряжение спало. Самый важный этап свершился: Мир принял новую локацию и согласился запускать новых игроков именно туда. Большинству из присутствующих в целом было всё равно, кто и что будет делать со старой песочницей. Правда, Марина вообще предлагала закрыть эту локацию, но Андрей был уверен, что с такие изменения Мир не примет. Поэтому всё, что делать со старой локацией дальше, ложилось на плечи его команды. Теперь это только его головная боль.

Вокруг – поздравления, аплодисменты; Марина уже кому‑то звонит, пиарщики гонят прямые трансляции из центра управления. Маховик промокампании закрутился как надо.

– Всем спасибо! Первый этап обновления прошел успешно! – подытожил Андрей, перекрикивая овации.

На этом официальная часть мероприятия была завершена, и все, кому было не интересно, что дальше будут делать программисты, спешно покидали центр управления миром. Остался только один из пиарщиков, который постоянно снимал всё происходящее, используя для этого целых три летающие и несколько стационарных камер, расставленных по всем углам помещения и в некоторых ключевых точках. Так было принято, по большим обновлениям снимались короткие документальные фильмы для внутреннего пиара в компании. Съёмка начиналась в самом начале разработки проекта и завершалась в день обновления.

– Локация закапсулирована! – доложил голос, ранее сказавший, что отключает контейнер.

– Так, сейчас три часа и… восемь минут, – Андрей сверился с часами. – Перерыв. Выдыхаем, пьём кофе и на второй раунд. Возвращайтесь в половину четвёртого – и начнём. Все молодцы!

Похлопав по плечу кого-то из аналитиков, что резко подскочил со своего рабочего места и поспешил в коридор, Андрей тихо сел в кресло напротив панели мониторинга. Минут пять он сидел молча и ни на что не реагировал, а потом собрался и начал убирать с панели те показатели и графики, что сейчас ему были не нужны. Нельзя размывать фокус, нужно смотреть только на те метрики, что станут самыми важными в ближайшее время.

Из почти медитативного состояния Андрея вырвал неуверенный голос того самого разработчика, который выделял контейнер с игровой локацией на отдельный сервер.

– ЦУМ, есть кто на месте?

– Да, Вить, я тут, – отозвался Андрей.

– В закапсулированном мире обнаружена игровая смерть.

Глава 4

Когда я закрыл глаза, мне сперва показалось, что уснуть не получится. На часах 16:32, и сна ни в одном глазу. Однако, понадеявшись на то, что мои ощущения ошибочны, я всё же закрыл глаза. Прошла целая вечность, когда я решил снова посмотреть на часы. По ощущениям, я ожидал увидеть уже глубокий вечер, но нет. Прошло всего пять минут.

16:37.

«Ладно – подумал я, – последняя попытка, если до пяти не усну, надо будет погружаться в игру. Просто так лежать и ничего не делать – тоже не вариант». Так и не закрывая глаз, я следил за тем, как на экране одна цифра сменяет другую. 38… 39… 40… 41…

Всё, закрыть глаза. Спать.

Казалось, будто в сон я провалился ровно в тот момент, когда мои веки закрылись. Не прошло и секунды, а я уже спал и видел сны. Показалось даже, что я не уснул, а просто моргнул и, открыв глаза, понял, что стою на краю деревни. Да-да, той самой небольшой деревушки Предгорье. Солнце уже давно скрылось, вот только наступивший мрак рассеивался свечением всё такой же яркой луны, как и у барьера. Но к этому добавляются ещё и всполохи факелов и другие огни. В окнах горит свет, улицы дрожат от суматохи. Люди бегают, кричат, где-то что-то стучит, слышен лязг железа, скрип, чей-то плач. И лай. Глухой, резкий, близкий.

Я моргаю. Что, чёрт возьми, происходит? Я же… лёг спать. Сон. Значит, это сон.

«Переиграл», – второй раз за день подумал я. Есть даже какой-то психологический термин для этого состояния, когда тебе снится работа, будто ты ещё в ней. Эмоциональное выгорание, профессиональное искажение восприятия – как угодно. Но то, что происходит сейчас, – слишком реально, хоть по всей логике и должно быть сном…

В общей какофонии звуков слух вылавливает знакомое рычание:

– Гарра!

Вздрагиваю и в то же время понимаю, что начинаю двигаться, прекращая оцепенение, вызванное входом в игру. Опускаю взгляд: в руках меч. Клинок залит кровью, тёмной и липкой. На рукавах пятна, колени в грязи.

Я один. Мои же следы тянутся от дома слева, будто я бежал, а потом просто остановился. А со стороны следующего дома доносятся крики мужиков и рычание псины. Каких знаков судьбы я ещё могу ждать? Бегу на помощь и, вылетев из-за угла, врываюсь в уже почти закончившуюся схватку. Двое селян с вилами, вцепившись в черенки так, что белеют пальцы, пытаются отогнать от себя шакала. Тот скалится, рычит, стоит на задних лапах и пытается найти момент для прыжка.

Оглядываюсь, вижу, что в стороне лежит труп уже заколотой твари, вдалеке ещё какие-то тела. Замираю лишь на секунду, обдумывая происходящее, а потом тело начинает двигаться само. Как тогда, в лесу: на грани разрыва связок и сухожилий я совершаю моментальный рывок к псине. Та скалится, рычит, не замечая моего появления, а всё происходит так быстро, будто кто-то поставил мир на паузу: воздух режет металл, удар ложится ровно, и голова собаки отлетает. Она шлёпается в грязь с тем же звуком, что падает мясо на разделочную доску, а я ощущаю себя тем самым мясником, что держит топор.

– Там ещё трое, – задыхаясь, выдавливает один из мужиков. – Серёг, помогай!

Я кивнул и помчался за ними, двигаясь на одних только рефлексах. Вроде бы и сердце разрывается в груди и ощущение, будто руки дрожат, а каждое движение – точное, выверенное. Как будто бы я вот каждый день так развлекаюсь. Вспомнились все бесчисленные тренировки, которые я проделывал за предыдущих персонажей.

У следующего дома картина хуже: мужик с топором отбивается одной рукой, вторая истекает кровью, на плече зияют рваные раны; за его спиной сжались две девчонки, бледные и дрожащие. Одна псина пытается подобраться к мужику, другая ухватила зубами рубаху и пытается оттянуть того в сторону, лишить равновесия и повалить на землю. Третья лежит в стороне с перебитыми лапами и рычит. Только она, не так внимательно следя за сражением, замечает наше приближение. Начинает лаять:

– Исторр! Гарра!

Мужики с вилами бросаются вперёд, стараются оттеснить хищников от раненого соседа и защитить детей. Я же обхожу зверей, чтобы оказаться сбоку. Молниеносным рывком врываюсь в драку, пиная одну из псин так, что та отлетает в сторону двух мужиков с вилами. Они уже готовы её принять. Вторую подсекаю клинком, она отпрыгивает, отводя лапу, уходит в сторону, поднимаясь на задние лапы, а я одним движением отрубаю ей голову. Продолжая удивляться своим возможностям, двигаюсь по полю, не совершая ни одного лишнего движения. Слежу за тем, как последнюю псину мужикам удаётся заколоть вилами. Тот, что повыше, продолжает втыкать вилы в труп хищника, когда жизни в нём уже не осталось. Выпускает гнев, ярость – понимаю его, но всё же пытаюсь остановить.