Мирон Брейтман – Дом профессора Мильтона. Книга I (страница 6)

Пауза. Потом – твёрдо:

– Да.

Теодор кивнул, глядя на своё отражение в мокром стекле – старик с тростью, с сединой, с прошлым, которое не отпускает.

– Тогда завтра вы поедете к этому архиву. Не внутрь – просто посмотрите на место. Сфотографируйте, запишите, что там есть. А я пока попробую разобраться с этими… ботами, как вы их называете.

– Ботами? – удивилась Амелия.

– Вы говорили, что некоторые комментарии созданы не людьми, а программами, – напомнил Теодор. – Мне любопытно, можно ли отличить одно от другого. Если Леон прятал подсказки среди настоящих комментариев, то боты – это просто шум. Нужно научиться отфильтровывать шум.

Амелия улыбнулась.

– Вы быстро учитесь, профессор.

– У меня хороший учитель, – ответил он с лёгкой усмешкой.

Она засмеялась – впервые за весь вечер – и начала что-то объяснять про алгоритмы и фильтры. Теодор слушал вполуха, но запоминал каждое слово.

Мир изменился. Преступления теперь совершались не в тёмных переулках, а в светящихся экранах. Но суть оставалась прежней: кто-то прятал правду, кто-то её искал, а между ними – лабиринт лжи и улик.

И старый профессор, который два года не выходил из дома, вдруг почувствовал то, чего не чувствовал давно.

Он снова на охоте.

Когда Амелия ушла, Теодор долго сидел у камина, глядя на угасающие угли. Горацио устроился у него на коленях, мурлыча во сне.

На столе светился ноутбук – забытый, но не выключенный.

Теодор посмотрел на него, потом медленно потянулся и одним пальцем ткнул в клавишу.

Экран ожил.

Он неумело, но упрямо начал печатать – медленно, по одной букве, как ребёнок, учащийся писать.

«GhostInShell»

Поиск выдал сотни результатов. Теодор прищурился, вглядываясь в мелькающие строки.

Где-то там, в этом океане цифр и слов, прятался призрак. Человек или программа. Угроза или блеф.

И Теодор Мильтон собирался его найти.

Глава 3. Призрак аккаунта

Утро четвёртого дня началось с того, что Теодор проснулся от стука в дверь. Настойчивого, торопливого – три удара, пауза, ещё три.

Он с трудом поднялся с кровати, накинул халат и, прихрамывая, добрался до прихожей. Через окно было видно, что на улице ещё едва рассвело – серое, промозглое утро, типичное для поздней осени.

Он открыл дверь.

На пороге стояла Амелия – растрёпанная, в домашнем свитере, наброшенном поверх пижамы, босиком в резиновых сапогах. В руках она сжимала ноутбук.

– Профессор! – выдохнула она. – Он опять написал! Леон! Или тот, кто притворяется им! Новый пост, десять минут назад!

Теодор потёр глаза, пытаясь проснуться окончательно.

– Мисс Крейн, сейчас половина седьмого утра. И вы, кажется, забыли одеться.

Амелия растерянно посмотрела на себя, потом махнула рукой.

– Это неважно! Я увидела уведомление и сразу побежала. Смотрите, это срочно!

Теодор вздохнул и посторонился, пропуская её внутрь.

– Проходите. Только разуйтесь, пожалуйста. А я поставлю чайник.

Через десять минут они сидели в гостиной. Амелия успела хоть немного успокоиться, накинула на плечи плед, который профессор молча протянул ей, и теперь судорожно потягивала горячий чай. Теодор устроился в своём кресле, надел очки и придвинул к себе ноутбук.

– Итак, – сказал он спокойно, – что именно вас так встревожило?

Амелия развернула экран к нему.

– Вот. Смотрите. Новая запись. Двадцать минут назад.

Теодор наклонился к экрану.

Запись называлась: «Почему я ушёл в тень. Объяснение для тех, кто ждал».

Он начал читать вслух, медленно, по привычке проговаривая каждое слово:

– «Друзья, знаю, многие из вас волновались. Я давно не выходил на связь, не отвечал на сообщения. Причина проста: мне нужно было время. Время подумать, переосмыслить, понять, стоит ли продолжать то, что я начал…»

Теодор оторвался от текста и посмотрел на Амелию.

– Это точно его блог?

– Да! Тот же аккаунт, те же подписчики, всё на месте.

– Продолжаю, – Теодор вернулся к тексту. – «Дело Харрингтона оказалось сложнее, чем я думал. Там замешано слишком много людей, слишком много денег. Я получил угрозы. Серьёзные. И я решил… отступить. Не навсегда. Просто на время. Пока всё не уляжется. Я жив, я в безопасности, и я обязательно вернусь, когда придёт время. Спасибо всем, кто поддерживал меня. Я ценю это. Но сейчас… сейчас лучше помолчать».

Теодор откинулся в кресле, снял очки и задумчиво покрутил их в руках.

– Что скажете, мисс Крейн?

– Это не он! – вскинулась Амелия. – Это не Леон! Я же говорила вам – он никогда не стал бы так писать!

– Успокойтесь, – ровным голосом произнёс Теодор. – Сядьте как следует. Выпейте чаю. И объясните мне спокойно, почему вы так уверены.

Амелия с трудом взяла себя в руки и обхватила руками чашку, словно грелась.

– Потому что Леон не отступает, – начала она тише. – Никогда. Он из тех людей, которые идут до конца. Даже когда опасно. Особенно когда опасно. Он бы скорее ушёл в подполье и продолжал копать, чем написал бы публичный пост о том, что «решил отступить». Это… это не его характер, профессор.

Теодор кивнул.

– Понимаю. Но дьявол, как говорится, в деталях. Характер – это хорошо, но мне нужны факты. Покажите мне его старые записи. Те, что точно писал он сам. Давайте сравним.

Амелия быстро открыла несколько старых постов Леона. Теодор читал медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь назад и перечитывая заново. Он водил пальцем по экрану, как будто читал бумажную книгу, и Амелия заметила, как он прищуривается – экран явно утомлял его глаза.

Прошло минут пятнадцать.

Наконец он откашлялся и откинулся в кресле.

– Вы правы, – сказал он. – Это не тот же человек.

– Откуда вы знаете? – вырвалось у Амелии.

Теодор поднял палец.

– Во-первых, старые записи Леона – короткие. Рубленые фразы. Он пишет как телеграфист: кратко, ёмко, без воды. Две-три строки – и суть ясна. А эта новая запись… – Теодор ткнул пальцем в экран, – она длинная, витиеватая, с кучей вводных слов. «Знаю, многие из вас волновались». «Причина проста». «Я ценю это». Слишком много эмоций, слишком много объяснений. Леон так не писал.

Амелия слушала, затаив дыхание.

– Во-вторых, – продолжил Теодор, – обратите внимание на знаки препинания. – Он снова придвинул ноутбук. – В старых постах Леон почти не использует запятые. Точки, многоточия, тире – да. Но запятых мало. Видимо, он пишет быстро и интуитивно. А здесь… – профессор провёл пальцем по новому тексту, – запятые стоят везде, где положено по правилам. Слишком правильно. Слишком аккуратно.

– То есть кто-то пишет грамотнее, чем Леон? – уточнила Амелия.

– Именно. Или кто-то проверяет текст перед публикацией. Леон явно не из тех, кто перечитывает свои записи три раза. Он импульсивен. А этот текст… вымучен. Выверен. – Теодор снова откинулся в кресле. – И в-третьих, самое главное.