Мирон Брейтман – Дом профессора Мильтона. Книга I (страница 11)

Амелия послушно перемотала.

– Включите звук погромче. И закройте глаза.

Амелия повысила громкость и закрыла глаза. Теодор тоже закрыл.

Голос Леона звучал в тишине комнаты: «…я нашёл документы, которые связывают мэрию, строительную компанию «Норт Хаус» и несколько офшорных счетов…»

– Слышите? – шепнул Теодор.

– Что? – Амелия прислушалась.

– За его голосом. Фоновый шум. Очень тихий, но он есть.

Амелия напряжённо вслушивалась. Да, действительно – за словами Леона слышалось что-то ещё. Далёкое, приглушённое. Гул. Механический, ритмичный.

– Это похоже на… – она открыла глаза, – на поезд? Или метро?

Теодор открыл глаза и улыбнулся.

– Вот именно. Метро. Слышите этот специфический звук? Лёгкая вибрация, гул колёс по рельсам. Леон записывал это видео где-то рядом с линией метро. Или даже внутри здания, под которым проходит туннель.

Амелия задумалась.

– Но его квартира не рядом с метро. Он живёт… жил… в тихом районе, на окраине. Там вообще нет подземки.

– Вот именно, – кивнул Теодор. – Значит, он записывал это видео не дома. Где-то ещё. Вопрос: где?

Амелия перемотала видео в начало и снова включила, на этот раз внимательно вглядываясь в детали фона.

– Комната незнакомая, – пробормотала она. – Простая мебель, никаких личных вещей. Похоже на съёмную квартиру. Или на номер в отеле.

– Или на безопасное место, – добавил Теодор. – Куда человек прячется, когда чувствует угрозу.

Амелия медленно кивнула.

– Вы думаете, он снял квартиру где-то ещё? Заранее подготовился к исчезновению?

– Возможно, – ответил Теодор. – Но тогда возникает вопрос: почему он исчез? Если он подготовился, если у него было укрытие, почему вы ничего о нём не знаете? Почему он не связался с вами после того, как отправил флешку?

Амелия растерянно пожала плечами.

– Не знаю. Может, ему пришлось уехать срочно? Или… – она замолчала.

– Или он сам решил исчезнуть, – закончил за неё Теодор. – И сделал это так, чтобы никто – даже вы – не смог его найти.

– Но зачем?

Теодор встал и снова подошёл к окну. На улице моросил дождь – мелкий, нудный, превращающий город в серую акварель.

– Мисс Крейн, – сказал он, не оборачиваясь, – а вы знакомы с концепцией «мёртвой капли»?

– Нет, – призналась Амелия.

– Это шпионский термин. Означает способ передачи информации, при котором отправитель и получатель никогда не встречаются. Информацию оставляют в условленном месте – в дупле дерева, под скамейкой, в почтовом ящике. Отправитель кладёт, получатель забирает. Никаких контактов, никаких следов.

– И вы думаете, Леон использовал что-то подобное?

– Возможно. – Теодор повернулся к ней. – Он отправил вам флешку, оставил подсказки в комментариях, записал видео. Но сам исчез. Почему? Потому что его присутствие было опасным. Для вас. Для его друзей. Для всех, кто мог бы помочь. Если бы он остался на связи, его могли отследить. А через него – добраться до тех, кто помогает расследованию.

Амелия медленно кивала, осмысливая.

– То есть он пожертвовал собой? Исчез, чтобы защитить других?

– Или, – добавил Теодор, – чтобы довести дело до конца. Подумайте: если он исчез, те, кто за ним охотился, расслабились. Решили, что он мёртв или сбежал. Перестали искать. А он тем временем продолжает работу. Под другим именем. В другом месте. Собирает доказательства, готовит окончательный удар.

Амелия задумалась.

– Вы думаете, он жив?

– Не знаю, – честно ответил Теодор. – Но этот шум метро – улика. Если мы определим, где именно проходит эта линия метро, мы сможем понять, где он прятался. А может, прячется до сих пор.

Амелия оживилась.

– Я могу попробовать! У звука есть характеристики – частота, ритм. Если я запишу этот фрагмент и сравню с записями разных линий метро, может, получится определить, какая именно это ветка.

– Сделайте, – велел Теодор.

Амелия быстро скопировала звуковой файл с видео, открыла какую-то программу с графиками и волнами. Теодор наблюдал, не понимая и половины происходящего, но доверяя её мастерству.

Прошло минут сорок.

Амелия то включала звук, то выключала, сравнивала графики, рисовала на листке какие-то схемы.

Наконец она выдохнула:

– Профессор, это не наше метро.

Теодор нахмурился.

– Что значит «не наше»?

– Я сравнила звук с записями всех линий местного метро. Ни одна не подходит. Ритм другой, частота вибрации другая. – Она посмотрела на него. – Это метро из другого города.

Теодор медленно опустился в кресло.

– Из какого?

Амелия пролистала что-то в интернете.

– Я не могу сказать точно без специального оборудования, но… судя по характеристикам, это может быть Прага. Или Будапешт. Или один из городов Восточной Европы. У них старые советские системы метро, они звучат по-особенному.

Теодор закрыл глаза, складывая картину.

– Значит, Леон уехал. Заранее. Записал это видео где-то в Восточной Европе и отправил вам флешку оттуда. Потом исчез окончательно. Под новым именем.

– Но почему? – не понимала Амелия. – Почему он не остался здесь? Почему не обратился в полицию?

– Потому что не доверял системе, – ответил Теодор. – Вы сами говорили: он считал, что в деле замешаны люди из правоохранительных органов. Если бы он пошёл к властям, его бы либо не послушали, либо… убрали. Поэтому он выбрал другой путь: исчез, чтобы его считали мёртвым, и продолжил работу из-за границы.

– Но как он собирался опубликовать доказательства, если исчез?

Теодор открыл глаза и посмотрел на неё.

– Через вас, мисс Крейн. Он рассчитывал на вас. Оставил подсказки, отправил флешку, записал видео. Всё, что нужно для расследования. А потом исчез, чтобы не подставить вас под удар. Он сделал вас своим агентом. Своей «мёртвой каплей».

Амелия медленно выдохнула.

– Боже мой. Значит, всё это время… я должна была продолжать его работу.

– И вы продолжаете, – кивнул Теодор. – Вы пришли ко мне. Мы распутываем его подсказки. Мы нашли связь с PR-агентством. Мы близки к разгадке. Всё идёт по его плану. Только он не учёл одного.

– Чего?

– Что вы окажетесь умнее, чем он думал, – усмехнулся Теодор. – И что рядом с вами окажется старый профессор, который не даст вам наделать глупостей.

Амелия не удержалась и рассмеялась сквозь слёзы.

– Спасибо, профессор.