Исчезло. Мы опять вдвоём.
И тихо светится молчанье
Своим таинственным огнём.
Взгляд взгляду долгому навстречу,
И я – в тебе, а ты – во мне.
Нас приютить сумела вечность
В своей священной глубине.
Я наконец тебя достойна.
Мой взгляд, как твой, бездонно тих.
Боль отступила. Я спокойна.
Я вновь в объятиях твоих.
«Мы с тобой вдвоём. И – тишина…»
Мы с тобой вдвоём. И – тишина.
Божья дума нам с тобой слышна.
Целый мир вместился в окоём.
Тишина. И мы с тобой вдвоем.
Нет заслонов. Ни одной стены.
Настежь души в нас растворены
Также, как над нами небосвод.
И твоя душа в мою войдёт,
Потому что только ты один
Знаешь путь до глубины глубин.
Потому что только я одна
Не увижу ни границ, ни дна,
Погружаясь в стихнувшую высь –
Ту, в которой мы сейчас слились.
«Когда я с Богом, то и ты со мной…»
Когда я с Богом, то и ты со мной.
Тогда уже не может быть разлуки.
Есть Божий пламень – огнь неземной,
Сжигающий дотла любые муки.
У слов и мыслей наших есть порог.
Но за порогом слов живёт спасенье, –
Я знаю: воскресенье – это Бог.
Не Бог воскрес, а Бог есть воскресенье.
«Когда небесный свод вовнутрь вмещаю весь я…»
Когда небесный свод вовнутрь вмещаю весь я,
Не знающее черт вмещается в черты.
Смысл жизни, может быть, есть тайна равновесья
Всецелости небес и сердца полноты.
Есть только лишь одно на этом свете чудо –
Бескрайний дух Творца, вместившийся в края.
И держится сей мир до той поры, покуда
Всю тяжесть бытия выдерживаю я.
«Сегодня так, как будто я…»
Сегодня так, как будто я
Без никого, с тобой вдвоём.
Недвижность полнобытия.
Молчащий мир. Притихший дом.
Я с миром всем наедине.
Омыта тишиной лесной.
Весь лес – во мне, весь мир – во мне,
А это значит – ты со мной.
Душа – над болью, над судьбой.
Душа полна, а ум мой нем.
Ведь я наедине с тобой,
А это значит – с миром всем.
«В лес тихий, как в лицо твоё…»
В лес тихий, как в лицо твоё,
Гляжу до самоиссяканья
И вижу – инобытиё
Того, единого Дыханья.
Нет черт в последней глубине,
Но разве Дух живой очерчен?
Сейчас биенье слышно мне 
