Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 75)

«Она или я», – подумал он и, словно в трансе, подошел к столику для бритья.

Розвита застонала. Она моргнула, открыла глаза и медленно села. Франц остановился. Когда он осознал, что чуть не сделал, его охватил ледяной ужас. Ему бы это никогда не сошло с рук, о чем он только думал? Снаружи кучер ждал у дверей. Но Франц знал, что им движет просто страх. Холодный страх, от которого перехватило дыхание.

Его жена приподнялась у кровати, застонала, ее лицо было белым, как мел. Теперь он увидел, что под пальто на ней была ночная рубашка.

– Я всегда знала, что с тобой что-то не так! – прошептала Роз-вита. Затем она заплакала. Она указала на него пальцем и вдруг закричала: – Я знала, что мы делаем это неправильно! В книге описано совсем по-другому. А ты смеялся надо мной! И все это время ты… – Розвита не могла больше ничего сказать, она закрыла лицо руками и разразилась громкими рыданиями.

Он неуверенно шагнул к ней и схватил ее за дергающееся плечо. Она вскрикнула, отступив в угол комнаты, как будто у него была заразная болезнь.

– Не трогай меня! Никогда больше не прикасайся ко мне, слышишь?! – кричала она.

В отчаянии Франц начал умолять ее:

– Розвита, послушай. Послушай меня. Все не так плохо, как ты думаешь!

– Не так уж плохо? Ты больной! Извращенец! Выродок! – кричала она. – Как ты мог жениться на мне? Ты разрушил мою жизнь!

Он покачал головой.

– Розвита, то, что у меня есть… Это называется гомосексуализм. Он еще не очень хорошо изучен, но… многие мужчины страдают от него. Нас не привлекают женщины. Но это не значит, что мы не можем их любить.

Он сам слышал, как жалко это звучало.

– О чем ты говоришь? – тут же закричала она с истерическим смехом. Она начала ходить взад и вперед по комнате. – Не можем любить? Ты ненавидишь меня, Франц! Ты всегда меня ненавидел. И теперь я наконец-то знаю, почему. – Внезапно она повернулась. – Ты потеряешь все, ты понимаешь это? – грозила она. – Если мой отец узнает, кто ты, он…

Франца охватила холодная ярость. Он шагнул к Розвите, схватил ее и со всей силы толкнул к стене.

– Ничего он не сделает, глупая корова! Это все вернется к тебе. Если ты не заткнешься, над тобой будет смеяться весь город. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь женится на тебе после такого скандала? После того, как все узнают, что ты была со мной в постели? Если я выродок – тогда ты жена этого выродка!

Розвита смотрела на него не мигая, и по ее глазам он видел, что до нее медленно доходит, что он прав. Ободренный ее неуверенностью, он продолжал говорить, его голос вновь обрел свою обычную твердость.

– Ты будешь держать язык за зубами, если не хочешь закончить жизнь старой девой в доме своих родителей. Никому не выгодно, чтобы ты поднимала шум из-за этого, ты понимаешь? Никому. Ты можешь это понять своим маленьким овечьим умом? Это не только разрушит судоходную компанию. Как ты думаешь, кто наш самый крупный инвестор? У кого мы строим наши корабли? Твой отец пострадает от скандала так же сильно, как и мы.

Он видел, как кровь отхлынула от ее лица. Ее губы казались синими, как будто она вот-вот задохнется.

– Но, – заикаясь, произнесла она, – ты же не думаешь…

Франц отпустил ее и сделал шаг назад. Он все еще был обнажен и теперь потянулся за халатом.

– Да, именно, мы будем жить как прежде! – сказал он, сам удивляясь тому, как спокойно звучит его голос. – Так я и думаю. – Он завязал пояс, пригладил волосы, подошел к зеркалу и поправил бороду. – И когда ты немного успокоишься, ты это поймешь.

Она сжала руки в кулаки, словно не зная, как справиться с эмоциями. Из горла вырвался звук, напоминающий стон раненого животного. Затем она попыталась проскочить мимо него из комнаты. Он схватил ее за руку и так сильно впился пальцами в ее плоть, что она снова издала мучительное хныканье.

– Хорошенько подумай, что ты сделаешь, когда покинешь этот дом, – тихо сказал он. – Мы женаты. Мой скандал – это и твой скандал. Возможно, ты еще можешь рассчитывать на сочувствие со стороны своих родителей. В остальном Гамбурге, конечно, нет!

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и по ее лицу, бледному и залитому слезами, он не мог ничего прочитать. Затем она вырвалась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Франц смотрел ей вслед и чувствовал, как сердце колотится в его груди.

Глава 9

– Ну, даже не знаю. Как-то неприлично… – услышала Лили у себя за спиной.

– Так сейчас модно, Беатрис! На море давно так ходят. Чего тут такого? Почему бы разок не попробовать?

Женщины в белых воскресных платьях стояли на берегу и с интересом наблюдали за Лили, Мартой, Изабель и Эммой. Те переглянулись, после чего громко рассмеялись.

– Поторопитесь, мы арендовали кабинку для купания всего на полчаса! – Марта бежала впереди, ее юбки развевались на мягком майском ветерке. – А еще нужно успеть научить Лили плавать!

– Если сегодня не получится, мы просто вернемся в ближайшее время! – радостно воскликнула Изабель.

Уже некоторое время Эльбстрандбад Ноймюлен был открыт и для женщин. Сейчас они вчетвером бежали по длинным мосткам к воде, держа в руках купальные халаты, купальные шапочки и сухие полотенца. Вообще-то в мае было еще слишком холодно для купания. Но Генри уехал на несколько дней на хирургический конгресс в Берлин, и Лили решила, что должна воспользоваться этой редкой возможностью. Конечно, он принял меры предосторожности, чтобы следить за ней. Мэри не отходила от нее ни на шаг, и новые служащие, само собой разумеется, были проинформированы о том, что ей не разрешается выезжать одной, и они доложат ему, когда он вернется. Генри, Лили и Ханна теперь жили в кирпичном особняке. И потому у Лили больше не было матери, с которой она могла бы поговорить. Она больше не могла навещать Герту на кухне или уединяться в своей маленькой комнате. За столом они сидели только втроем. Лили становилась все более раздражительной и вспыльчивой, ей ничего не хотелось делать, она чувствовала себя запертой и беспомощной. Ее подругам время от времени разрешалось навещать ее, но Генри всегда был где-то рядом в таких случаях.

Она медленно, но верно сходила с ума. От безысходности, в очередном приступе отчаяния Лили выдумала визит к родителям и таким образом обманом вырвалась на несколько часов на свободу с глаз Мэри и персонала. Она не представляла, что случится, если Генри узнает об этом. Но с тех пор, как она подслушала разговор между Францем, Олькертом и ее отцом, Лили понимала, что хоть он и может сильно разозлиться, но, в сущности, мало что может сделать.

Идею поплавать Марта почерпнула из газетного объявления, и в первый же день открытия сезона подруги заказали две купальные кабинки. Лили никогда раньше не плавала по-настоящему. В Гамбурге с шестидесятых годов существовали женские купальни, но Китти задохнулась бы при одной мысли о том, что Лили может появиться там на глазах у всех в купальном костюме. И даже сейчас было не принято, чтобы дамы переодевались на пляже или в кабинках, а потом входили в воду в купальных костюмах на виду у прохожих или других купальщиков. С недавних пор появились купальные кабинки, установленные на колесах, в которые можно было впрячь лошадь, это позволяло дамам купаться в общественных местах.

Большие деревянные ящики, которые можно было перевозить, стояли на колесах, частично погруженные в воду и служили раздевалками. Чтобы не замочить ноги, в них можно было войти по длинным деревянным мосткам, они задвигались или наоборот выдвигались в зависимости от прилива, который здесь мог достигать трех метров. Лили подумала, что купальные кабинки похожи на гигантские кукольные коляски. С ящиков свисали полукруглые палатки из белой ткани, в которых можно было переодеться, укрывшись от посторонних глаз, а затем спуститься прямо в воду.

Марта и Изабель перебегали через один мосток, а Лили и Эмма – через несколько метров дальше. Внутри фургона было темно и пахло мокрым деревом. Они поспешно переодевались, хихикая, как маленькие девочки, когда натыкались друг на друга в тесном пространстве и путали одежду. Все выглядели смешно в своих купальных костюмах. У Эммы он был сшит по последней моде и оголял колени, а у Лили был более скромным и спускался до щиколоток. Она купила его в городе всего час назад. Закончив переодеваться, Эмма без колебаний спустилась по веревочной лестнице внутри фургона в воду, затем потянула за шнур, поднимающий заднюю часть палатки как занавес, чтобы можно было выплыть на реку.

– Боже, как холодно! – воскликнула она, визжа от восторга. – Идите, здесь еще не глубоко!

Лили слышала, как Марта и Изабель плескались в воде по соседству, и по их крикам можно было понять, что Эльба, должно быть, очень холодная. Изабель громко смеялась над старомодным купальным костюмом Марты, в который были вшиты утяжелители, чтобы широкое платье оставалась под водой.

– У меня сейчас просто нет денег на модные изыски! – смеясь, кричала Марта, которая не сильно возражала против поддразниваний, и по звукам плескания и брызг, которые последовали за этим, Лили догадалась, что они пытались окунуть друг друга в воду. Как приятно было снова услышать смех Изабель! Она благополучно перенесла пребывание в больнице и снова была вполне здорова. Тем не менее, Лили знала, что это событие оставило свой след. Теперь ее подруга казалась еще более серьезной и еще более упорной, чем раньше.