Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 70)

– О, Эмма, ей нехорошо, она слаба и недавно потеряла сознание! – сказала Марта.

На ее лице были видны следы борьбы, на руках царапины, волосы растрепаны, юбка испачкана и порвана. Однако, в отличие от Изабель, в остальном она выглядела здоровой.

– Изабель сопротивлялась и билась изо всех сил, а они повалили ее на землю. Это было ужасно… – Марта покачала головой, как бы отгоняя воспоминания.

Эмма, нахмурившись, взглянула на Изабель.

– Посмотри ее сердцебиение, – сказала она Марте, которая тут же померила пульс.

– Я в порядке, просто немного устала, – прошептала Изабель.

– Ну? – нетерпеливо спросила Эмма, и Марта покачала головой.

– Я так не думаю.

– Хорошо. У нее озноб, она вспотела, ей страшно или кружится голова, она встревожена? – быстро спросила Эмма и поспешно огляделась, не пришел ли кто-нибудь за ними.

– Нет, она вся горячая, – сказала Марта, ощупывая лоб Изабель, которая неохотно повернула голову в сторону.

– Хорошо. Это хорошо! – сказала Эмма. – Тогда, надеюсь, у нее нет травм. В любом случае, она должна оставаться в лежачем положении. Сверни одеяло и подложи ей под колени. На самом деле, мне нужно было бы ее прощупать, но, похоже, у нее нет внутренних повреждений. Я не хочу, чтобы она пока вставала. У тебя ведь не болит живот? – спросила она вслух.

Изабель закрыла глаза.

– Нет, мне просто нужно немного отдохнуть, – тихо сказала она.

Лили никогда не видела ее такой: Изабель всегда была шумной, всегда возбужденной, всегда сердитой, всегда полной энергии. Это тихая бледная женщина на нарах не была той подругой, которую она знала.

– Послушай, если она будет жаловаться на боли в животе, головокружение или учащенное сердцебиение, если выступит холодный пот, требуй врача и немедленно! – настоятельно сказала Эмма Марте. – Если они откажутся, пригрози им от моего имени, что мой отец потащит их всех в суд. Если что-то из этих симптомов проявится, то их надо лечить, ты понимаешь? Это очень важно!

Марта испуганно кивнула. Вдруг позади них раздались громкие шаги.

– Отойдите от камеры! – рявкнул грубый голос.

Лили обернулась. Позади них стоял вахмистр. Он был высокого роста, с красным лицом и императорской бородкой. Это, должно быть, был тот самый человек, о котором говорила женщина на улице. Человек, который пинал Изабель.

– Часы посещения закончились, – резко сказал он. – Вас вообще не должны были пускать.

– Чтобы мы не увидели, что вы сделали с женщинами? – холодно спросила Эмма, делая шаг вперед.

Он посмотрел на нее, и его взгляд стал еще жестче.

– Имя? – рявкнул он так громко, что они обе вздрогнули. Эмма моргнула, но не отступила.

– Эмма Уилсон, – ответила она.

Он нахмурился. Затем он схватил Эмму за руку так быстро и сильно, что она вздрогнула от неожиданности.

– Ах. Я слышал о вас. Вы доктор. – Он выплюнул это слово с усмешкой. – Ну и семейка! Отец умер, и женщины его семьи не нашли ничего лучше, чем осквернить дело его жизни и выбросить его деньги в канаву. Уверен, он бы перевернулся в гробу, если бы узнал, чем занимается его дочь. Мы скоро навестим ваш приют и убедимся, что там все идет гладко! Ведь вам ни при каких обстоятельствах не разрешается практиковать. – Он так зловеще улыбнулся при этих словах, что Лили пришлось сглотнуть. И он все еще крепко держал Эмму.

– Отпустите меня немедленно! – прошипела Эмма, пытаясь освободиться.

– Или что? – спросил он спокойно, но с угрожающей ноткой в голосе. – Вы вызовите полицию? – Он еще глубже впился пальцами в ее руку и не сделал ни единого движения, чтобы отпустить. – Что вы вообще делаете с этими женщинами? Судя по вашему виду, вам не это нужно, – сказал он, разглядывая Эмму, как будто она быладля него лакомым кусочком.

Лили больше не могла этого выносить. Она шагнула вперед.

– Господин вахмистр. Возможно, вы знаете моего отца, Альфреда Карстена. – Он повернул голову. До этого момента он не обращал на нее никакого внимания. – И моего дядю Роберта Карстена – адвоката. – Лили сама не знала, откуда у нее хватило смелости произнести эти слова.

Ее дядя был адвокатом, даже очень уважаемым. Но он никогда бы не одобрил поступок женщин на площади у ратуши. Не говоря уже о том, чтобы поддержать их.

Вахмистр Бите на мгновение пристально посмотрел на нее, затем наконец отпустил Эмму. Она поспешно отступила назад и потерла руку.

– Конечно, я их знаю, – произнес он, и его взгляд уже не был таким жестким, как раньше. – Два самых уважаемых человека в нашем городе. Интересно, что бы они сказали о том, что их дочь находится в тюрьме предварительного заключения.

– Я не в тюрьме. Я посетительница, – сказала Лили, выдержав его взгляд.

Он посмотрел на нее, и вдруг его словно осенило.

– Карстены, – сказал он. – Судовладельцы. Вы та самая дочь, о которой в городе рассказывают невероятные истории? – Его взгляд теперь блуждал между Лили и Эммой. – Ну, если вы имели дело с ней и этими сварливыми бабами, я не удивлен, – ехидно усмехнулся он.

Лили резко вдохнула.

– Я полагаю, что моя личная жизнь к делу не относится, – холодно ответила она. – Но я сейчас же пошлю за дядей и попрошу его приехать сюда, если вы считаете это необходимым.

Бите сделал шаг назад.

– Я думаю, это было бы немного поспешно! – Лили видела, что он не совсем поверил в ее блеф, но и рисковать не решался. – Однако вам следует пересмотреть ваш круг общения и манеры. Эти женщины – позор для нашего города и для вашего пола в целом.

– Благодарю вас за совет, – ответила Лили с презрением. – Что теперь с ними будет?

Он неопределенно пожал плечами.

– Мы сообщим их семьям об аресте. Тогда посмотрим.

Вероятно, он имел в виду, что хочет подождать и посмотреть, сколько денег дадут их отцы. Эмма глазами показала Лили, чтобы та оставила его в покое.

– Хорошо. Тогда утром я снова проверю их состояние. – Лили улыбнулась, как будто разговаривала с давним знакомым. Внутри она дрожала от гнева и одновременно от страха.

Бите покачал головой.

– Я не могу гарантировать, что они еще будут здесь. Камеры переполнены, мест не хватает, возможно, сегодня мы доставим их в Фюльсбюттель.

– Но… это же тюрьма! – испуганно воскликнула Лили. – А ведь даже слушания не было!

– Совершенно верно. Преступники содержатся в тюрьме. Ваши подруги были арестованы, когда выступали против законов нашего императора. Я сам был там. Абсолютно законно перевести их в тюрьму до дальнейшего расследования, если того требуют обстоятельства.

– Но… – начала Лили, но он уже отвернулся.

– Приходите завтра! – Он небрежно кивнул и ушел, бросив напоследок жадный взгляд на Эмму.

На улице они недоуменно посмотрели друг на друга.

– Что нам теперь делать? – спросила Лили. Она ощутила холодок, пробежавший по спине.

Эмма покачала головой.

– Я тоже не знаю. Все, что мы можем сделать сейчас, это ждать и…

В этот момент карета так резко остановилась перед воротами, что лошади шарахнулись.

– Хо-о-о-о! – Кучер немедленно соскочил, но двери уже открылись. Мрачный господин в цилиндре вылез наружу, за ним последовал молодой мужчина, который, очевидно, был его сыном и выглядел не менее мрачно.

– Это семья Марты! – прошептала Эмма, широко раскрыв глаза.

Они смотрели, как мужчины поспешили в караульное помещение. Не прошло и десяти минут, как они снова вышли, между ними шествовала освобожденная Марта. Подъехала карета, и не успели они опомниться, как их уже не было.

– А как же Изабель? – спросила Лили, но Эмма покачала головой.

– Я не верю, что они заступились за нее. Они думают, что Изабель – наш представитель и виновата во всем. – Эмма нервно сжала кулаки. – Если ее посадят в тюрьму, то ей больше не разрешат работать учительницей, – сказала она, и Лили испуганно посмотрела на нее.

– Но они наверняка ее отпустят! – сказала она. – Изабель ничего не сделала.

– Она нарушила закон, Лили. Я верю этому мерзавцу Бите. Думаю, что он хочет показательно наказать ее!

Им ничего не осталось, кроме как вернуться домой.

– Дай мне обещание, что приедешь и расскажешь все, – потребовала Лили, прежде чем сесть в экипаж. Она схватила Эмму за руки. – Я точно не смогу прийти завтра, сегодня и так было слишком рискованно. Я боюсь подумать, как отреагирует Генри, когда узнает об этом.

Эмма озабоченно кивнула.