Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 72)

Чуть позже ее разбудил резкий крик.

– Господи, девочка! – Прачка окунула ковш в воду и торопливо вытащила драгоценное кружевное белье, которое Клара окунула в чан.

Оно была голубым.

– О, нет! – От испуга Кларе стало дурно. Если ей придется платить за все это, она год проработает бесплатно. – Я заснула! – в отчаянии воскликнула она, вздрогнув, словно ужаленная осой.

Прачка бранила ее и себя, пытаясь спасти то, что можно было спасти. Встревоженная криками, Агнес вбежала в прачечную. Она вся побелела лицом, когда увидела белье. Затем отвесила Кларе звонкую пощечину.

– Что ты наделала? – кричала она. – Все белье мадам!

Клара держалась за пылающую от боли щеку. От страха и гнева у нее на глазах навернулись слезы.

– Я только хотела… – рыдала она, но Агнес не дала ей вставить ни слова.

– Замолчи и иди в дом. Ты действительно ни на что не годишься. Лиза закончит здесь, а ты будешь выполнять ее обязанности в доме, где я смогу за тобой присматривать! – Агнес внимательно оценивала нанесенный урон. – Это, верно, будет стоить тебе жалованья, – мрачно предсказала она, а Клара в отчаянии застонала и побежала в дом.

Остаток дня она работала еще более скованно и рассеянно, чем обычно, разбила два стакана и получила еще одну пощечину.

После ужина Агнес отвела ее в сторону.

– Мы смогли отбелить некоторые вещи. Но особенно изысканное белье испорчено. О чем ты думала?

Клара виновато кивнула.

– Женщина опоздала, а я уже хотела начинать.

Агнес вздохнула и посмотрела на нее наполовину с жалостью, наполовину со злостью.

– Что ж, это действительно была не очень хорошая идея. Компенсация будет вычтена из твоего жалования.

Она снова кивнула.

Агнес покачала головой:

– Девочка, что с тобой? Я не буду тебя наказывать, а деньги, я уверена, послужат тебе уроком. – Агнес встала. – Хорошо, на сегодня этого достаточно. Но кто-то все равно должен принести герру Карстену свежую смену белья и новые простыни. Поскольку сегодня Лиза больше заслужила отдохнуть, придется ехать тебе.

– Сегодня? – испуганно воскликнула Клара. Она совершенно измучилась за последние дни, и завтра ей снова придется вставать на два часа раньше, чтобы гладить белье.

– Что? – тихо спросила Агнес. Ее глаза грозно сверкали.

Клара опустила взгляд.

– Да, фрау Агнес, – сердито выдавила она. Ей хотелось заплакать. Такой ужасный день! Все причиняло ей боль, и следующие несколько недель Клара будет работать впустую, а сейчас она теряла драгоценный сон. Агнес дала ей запасной ключ.

– Если свет не горит, просто положи сумку в коридоре и уходи. Постарайся никого не потревожить!

Клара беспокоилась. Она терпеть не могла молодого герра Карстена, он пугал ее своим холодным взглядом и властным голосом. И ей совсем не хотелось встречаться сегодня с Каем.

Когда карета остановилась перед домом, она вздохнула с облегчением. В кухне и салоне было темно. Либо герр Карстен куда-то ушел, и у Кая выходной, либо они были в той гостиной, которая находилась в задней части дома. Клара торопливо поднялась по темной лестнице и бесшумно повернула ключ в замке. Она на цыпочках прошла через прихожую и уже собиралась поставить сумку рядом с зеркалом, когда услышала звуки, доносившиеся из спальни. Очень отчетливые звуки.

Клара замерла. «У герра Карстена есть любовница!» – подумала она с возмущением. Но потом она решила, что в этом нет ничего удивительного. Его даже нельзя винить: Розвита была такой ужасно скучной и всегда в плохом настроении или в слезах. Но все же… должна ли она была сказать своей хозяйке? Клара стояла в нерешительности. Но вдруг она нахмурилась. Этот стон. Что-то было не так.

Клара почувствовала, как по спине у нее пробежали мурашки. Очень медленно она подошла к двери спальни. Затем наклонилась и заглянула в замочную скважину.

Казалось, что кровь застыла в жилах. Клара прижала руки ко рту и отпрянула к стене, широко раскрыв глаза от ужаса. Она стояла там несколько секунд, пытаясь справиться с волнением, и дрожала всем телом. Потом повернулась и выбежала из дома, пролетев по лестнице и выскочив через парадную дверь.

Клара сидела в карете и смотрела в окно, ее глаза были по-прежнему широко раскрыты. Снаружи грохотал вечерний город. Обычно она наслаждалась тем, что ее возили по городу, как благородную даму, а теперь даже не думала об этом. Грехом было то, что она только что увидела. Самым настоящим, самым ужасным, самым темным грехом.

Она дрожала, и в то же время ее словно парализовало от испуга. Пульс стучал в висках. Что ей делать? Если она расскажет своей хозяйке, ничто уже не будет прежним. Розвита должна будет развестись с этим чудовищем, у нее не останется выбора. А потом?

Внезапно Клара запнулась. А что потом? Они покинут этот ужасный дом. Вернутся в особняк родителей Розвиты, где так много слуг, что легко можно было бы улизнуть от обязанностей. Где работа не такая тяжелая. Где у Клары есть подруги. На ее лице мелькнула неуверенная улыбка. Розвита будет благодарить ее за то, что Клара спасла свою госпожу от развратного мужа. Возможно, они уедут вместе, пока не утихнет скандал. Куда-нибудь к морю, в Шарбейтц, где у Олькертов был свой дом. Или за границу. Они будут путешествовать вместе, на корабле, как Лили Карстен, когда она была беременна от другого мужчины.

Наконец что-то должно случиться в ее жизни. В любом случае, Клара была приближенным лицом Розвиты, и если она поделится этим секретом, это сблизит их еще сильнее.

Розвита непонимающе уставилась на Клару.

– О чем ты говоришь? – Она неуверенно рассмеялась. – Ты не в своем уме! У тебя жар? – Нахмурившись, Розвита шагнула к Кларе и пощупала ее лоб. – Похоже, у тебя действительно небольшая температура. Может, тебе принять какое-нибудь укрепляющее средство? У меня есть кое-что в шкафу.

– Но, госпожа, вы не понимаете… – Клара в отчаянии мяла в руках фартук. Было десять, и Розвита уже удалилась в свою спальню. Клара никогда еще так поздно вечером не стучалась к ней в дверь. Но она была уверена, что ситуация очень важная. Ей было невтерпеж дожидаться утра. Но когда Клара предстала перед своей хозяйкой, то вдруг потеряла дар речи. Розвита выглядела такой юной и беззащитной, без макияжа и в ночном колпаке, надвинутом на некрасивый низкий лоб. Едва ли старше самой Клары. Как она отреагирует на то, что ей придется узнать?

Это так смутило Клару, что она только заикалась о чем-то непонятном. Она рассказывала о дне стирки, о кружеве, которое испортилось, о мешке с бельем, но все выходило у нее невнятно.

– А теперь переходи к делу! – в какой-то момент крикнула Роз-вита. – Что ты хочешь мне сказать?

– Госпожа, я видела их вместе. Они…

– Кто? Кого ты видела вместе? – Розвита нетерпеливо схватила ее за руку и потащила в комнату. Затем бросила взгляд на темный коридор и закрыла дверь.

– Итак, теперь все сначала. И по порядку!

Клара кусала губы.

– Ваш муж, герр Карстен. Я видела его. Я была в городской квартире. Я просто хотела поставить мешок со свежим бельем в прихожей. И тогда услышала это! – Она запнулась.

Розвита сделала шаг к ней.

– Что? – резко спросила она. – Что ты слышала? – Она побледнела. По ее лицу Клара поняла, что Розвита уже что-то заподозрила.

– Я… звуки. Из спальни. – Внезапно Клара больше не могла смотреть в глаза своей госпоже. Как бы она ни гордилась тем, что ничто и никто не может ее смутить, она вдруг почувствовала дрожь и опустила взгляд.

– О боже, – прошептала Розвита. – У него роман. Я так и знала! – она запричитала вслух. – Кто она? Ты ее видела? Это, должно быть, Мария Шустерсен, она всегда была…

– Госпожа, вы не понимаете… – Клара поспешно перебила ее. – Там не было никакой женщины. Только герр Карстен. И Кай.

Розвита уставилась на нее с открытым ртом, и Клара подумала, что ее хозяйка похожа на корову под дождем. Затем Розвита пронзительно рассмеялась.

– Камердинер? – Облегченно вздохнув, она покачала головой. – О, Клара, глупая девчонка. Кай остается с ним, когда он в городе, не так ли? Конечно, он был в квартире, где же ему еще быть. Боже, ты меня напугала, я думала…

– Фрау Розвита. – Клара снова перебила ее и обычно получила бы за это строгий выговор. – Дело не в том. Я говорю о… – Она не могла подобрать слово, она заикалась, она стояла с открытым ртом, но ничего не выходило.

И вдруг слово появилось.

– Содомии! – выдохнула она, и благодушная улыбка мгновенно исчезла с лица Розвиты.

– И какие именно женщины здесь живут? – Герр Кросс из отдела помощи бедным, сидевший напротив нее за столом, внимательно посмотрел на Эмму. Она взглянула на Герду.

– Ну, – ответила она, – те, у кого нет другого выбора. Например, женщины, которые остались без крова в результате принудительных выселений. Вы же знаете, что снос идет непрерывно, и никому нет дела до того, куда денутся эти люди!

Он кивнул и провел рукой по своей бороде.

– Многие из них безработные и не могут позволить себе жилье. Но мы также принимаем жертв домашнего насилия.

– Интересно! – Он задумался и сделал себе пометку.

Утром этот господин без предупреждения появился у дверей и объявил, что приехал для проверки, чтобы не допустить хищения средств, пожертвованных на содержание приюта.

Как раз в этот момент Герда подъехала в своей карете с еженедельным визитом. Эмма была рада, что ей не придется сопровождать инспекцию одной. Однако теперь она не была уверена, что было разумно брать с собой Герду, которая никогда не скупилась на слова и привыкла, чтобы весь мир подчинялся ее воле. Пожилая дама лишь с любопытством наклонилась вперед, чтобы посмотреть, что записывает герр Кросс. Он поднял глаза, и Герда вздрогнула, застигнутая врасплох. Однако она не отвела взгляд, а лишь заговорщически подмигнула ему.