Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 66)

Он направлялся в свою контору, где должен был проверить списки работ на сегодня. Иногда он удивлялся, как все это вообще работает. Если посчитать всех рабочих верфи в одном только городе, то их должно было быть десять тысяч человек. Плотники, стропальщики, уборщики, маляры, крановщики, ремонтники котлов, клепальщики, дерево- и металлообработчики, лоцманы шлюпок и барж. Кроме того, было несколько тысяч извозчиков. И их становилось все больше. У них был глубоководный фарватер в Гамбурге, и железная дорога подходила прямо к причалу, что было очень удобно для разгрузки и погрузки. По расчетам Йо, в ближайшие несколько лет к ним обязательно присоединятся и другие крупные верфи. Что же, пусть работают. Он приветствовал любого, кто был готов составить конкуренцию Олькерту.

Пока Йо шел, он смотрел по сторонам, заглядывал в окна зданий, опускал взгляд на воду. Он любил звуки непонятных языков и суету в гавани: кормщиков, которые своими крюками переправляли шлюпы, эверы и баржи через реку, рыбаков на лодках, мелких коммерсантов на шлюпках, нагромождение кораблей и пароходов, сотни маленьких лодок, которые доставляли людей на работу и каждое утро создавали пробку на воде. Все на одной реке, но каждый сам по себе. Порт принимал товары, прибывавшие со всего мира: зерно, рис, пряности, масло. Табачные фабрики работали круглосуточно, кофе и какао сортировали и обжигали, обрабатывали джут и хлопок-сырец, дубили кожу, отливали железо, вырезали пробки, производили топливо, из дерева делали бочки и корабельные доски. Не говоря уже о рыбных и резиновых заводах.

Йо вспомнил о первомайских восстаниях, на которые он возлагал столько надежд. Они обернулись горьким разочарованием. По всему миру люди переставали работать, были локауты и забастовки – и ничего не поменялось. В тот день он понял, что пройдет целая вечность, годы, может быть, десятилетия, прежде чем что-то действительно произойдет. И что у него больше нет сил для борьбы. Теперь он должен позаботиться о других вещах.

Вдруг чья-то рука схватила его за плечо.

– Болтен, нам надо поговорить!

Повернувшись, Йо взглянул на угловатое лицо Роя.

– Но не здесь! – неохотно пробурчал он, и Рой кивнул.

– Но это срочно.

– Хорошо, тогда приходи ко мне в контору позже.

Они чуть заметно кивнули друг другу, и, когда Рой уходил, то натянул кепку чуть глубже на лоб, потом настороженно огляделся по сторонам. Йо понял, что хороших новостей у Роя не будет. С другой стороны – когда это он получал хорошие новости?

Чуть позже, когда Рой просунул голову в дверной проем, Йо просматривал несколько списков. Рядом с ногой у него стояла бутылочка с тминной водкой. Ему это было нужно, чтобы лучше сосредоточиться. Он был так погружен в свои мысли, что заметил Роя только тогда, когда тот постучал двумя пальцами по его столу.

Йо вздрогнул.

– Что там? – спросил он, отодвигая бумаги в сторону.

Рой закрыл дверь, затем опустил жалюзи. Контора Йо, по сути, дощатая будка, окнами выходила на дорогу, и все могли видеть, кто сюда приходит.

– Меня вызвал Олькерт. – Рой, не любитель много болтать, как всегда, сразу перешел к делу. На самом деле они вообще почти не разговаривали. Йо очень мало знал о Рое, впрочем, как и тот о нем.

Йо сразу насторожился.

– Тебя? Почему?

– Для работы. – Рой прислонился к шкафу. – Он хочет, чтобы я выяснил, кто виновен в краже опиума. Попросил меня послушать, что говорят в порту.

Йо глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и сцепил руки на затылке.

– Хорошо, – медленно произнес он. – Это, с одной стороны, хорошо, а с другой – плохо. Олькерт понял, что что-то не так, но это был только вопрос времени. Мы не могли надеяться, что вечно все будут сваливать на индусов и тех, кто забирает товар. Однако, это хорошо, что он нанял именно тебя.

Йо был немного удивлен, что Олькерт не обратился к нему. Оставалось надеяться, что не из-за недоверия. Но Рой время от времени выполнял для Олькерта грязную работу, как, например, несколько лет назад, когда Чарли оказался за решеткой за убийство.

Рой скорчил гримасу, как будто ему нужно было обдумать слова Йо.

– С одной стороны, все верно, – заговорил он задумчиво. – С другой стороны… он предложил мне много денег, если я узнаю, кто крадет его товары…

Слова повисли в воздухе. Йо кивнул.

– Сколько? – спросил он.

Рой назвал ему сумму. Йо вздохнул и опустил руки.

– Понятно. На прошлой неделе я заключил новую сделку с поставщиком. В конце концов, Олькерт не единственный, кто импортирует. Кража была только началом, с этого момента мы сосредоточимся на торговле. Мы сильно выросли за очень короткое время. Если мы продолжим в том же духе, то станем серьезным конкурентом. Ты получишь свои деньги.

– И кое-что сверх того.

– И кое-что сверх того, – нехотя ответил Йо. – Просто имей немного терпения. Сначала нам нужно было утвердиться, но теперь мы начнем всерьез. У меня самые лучшие контакты через Чанга. Можешь сказать Олькерту, что ты все проверил и нарушения были только в списках поставок. Тогда, если впредь больше не будет пропаж, он не будет задавать вопросов. Я сейчас занимаюсь оформлением разрешения, скоро мы откроем несколько легальных притонов.

Рой кивнул.

– Хорошо. Я полагаюсь на тебя!

– Да, конечно, – холодно ответил Йо.

Не сказав больше ни слова, Рой вышел из конторы.

Что должны думать люди, когда они впервые прибывают на главный вокзал и идут от него до Шпиталерштрассе? Он кажется им почти средневековым. Настоящий чумной квартал.

– Когда вы едете со стороны Глокенгизерваля, справа открывается ужасное зрелище, – сказал Франц.

Альфред тихо вздохнул. Семья Олькертов неожиданно оказала им свое почтение, и теперь в воскресенье днем трое мужчин сидели в кабинете хозяина дома, а женщины пили кофе в гостиной. Они затронули тему, о которой Франц в последнее время тоже неоднократно говорил: застройка кварталов Гангевиртеля.

Олькерт кивнул:

– Для репутации города неоценимо важно переселить в пригороды люмпен-пролетариат.

– Но тогда вам нужно еще жилье, – заметил Альфред. – И надежные средства передвижения. Как люди должны добираться до порта? У нас судоходная компания и верфь, потому нам особенно важно размещать наших рабочих поблизости.

– Конечно, конечно. Мы также будем строить жилье. Но никому не мешает ездить утром на работу на пароме. Или на велосипеде. Мужчинам нужно работать, поэтому им придется ехать в порт. Они всегда найдут способ.

– Однако паромы в городе не рассчитаны на большие перевозки, – вмешался Альфред. – И, конечно же, никому не понравится ездить на велосипеде на работу по два часа перед двенадцатичасовой сменой, не говоря уже о том, чтобы потом ехать обратно. А наземная железная дорога слишком дорогая для рабочих, и ночью она не работает.

– Все это нужно учитывать, конечно. Это долгосрочный проект. Можете мне поверить, когда я говорю, что такие часто окупаются лучше всего. Вы должны думать о будущем, быть на шаг впереди Сената. – Олькерт подошел к нарисованной карте города, которая висела на стене рядом с рабочим столом Альфреда. – Просто посмотрите, как устроен Гамбург. Вот железнодорожный вокзал. Здесь будет новая ратуша. – Олькерт медленно провел пальцем по линии улиц. – А как добраться от одного места до другого? – Он повернулся к ним с торжествующей улыбкой. – Когда-нибудь здесь будет бульвар, помяните мое слово. Бульвар, великолепная набережная с торговыми центрами, дорога для пешеходов – с магазинами, ярмарками. Нужно смотреть, как развиваются города, какие меры принимают в других странах. Будут новые виды транспорта. Подземная железная дорога, как в Лондоне.

– Вы действительно так думаете? – с изумлением спросил Франц. – Здесь, Гамбурге, где полно воды?

Олькерт снисходительно улыбнулся.

– Воду можно перекрыть. Все уже спланировано, я сам там был, когда это обсуждалось в Сенате. Гамбург станет… Как вы это называете? Сити, международный центр. А грязные районы будут стерты с лица земли. Лучшее место для застройки, для проживания находятся в центре города, в самом сердце Гамбурга, и было бы безумием не использовать его. Нам только нужно избавиться от этого бремени в лице местных жителей.

– Но в городе уже сейчас много недовольств, потому что не осталось доступного жилья. Я очень боюсь, что в какой-то момент начнутся беспорядки, – вмешался Альфред. – Даже больше, чем сейчас. Как только истечет срок действия законов о социалистах и людям снова разрешат бастовать и протестовать… Вы видели, что произошло на Первое мая, и я слышал, что теперь это будет происходить каждый год. Когда люди узнают об изменениях, проводимых не в интересах населения, а в интересах богатых предпринимателей, они выйдут на баррикады. Их нельзя в этом винить!

Франц тихо вздохнул.

– Тогда восстания придется подавлять снова. Разве ты не хочешь, чтобы городской пейзаж улучшился? Чтобы нам не приходилось стыдиться трущоб?

Альфред покачал головой.

– Я всегда был за то, чтобы снести эти убогие кварталы и отстроить их заново. Ты знаешь это. Они размножаются, как плесень, люди строят деревянные хижины вплотную без всякого порядка. Нет, так больше не может продолжаться! Я своими глазами видел, где тогда была Лили… – Он осекся. – Но там должно быть создано новое жилье, которое наши рабочие смогут себе позволить. Нельзя, чтобы отдельные предприниматели, – он бросил многозначительный взгляд на Олькерта, – расхватали землю, построили роскошные новые дома и выселили людей, которые там жили веками.