Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 59)

– Я так устал! – объяснил он.

– Это хорошо, сон очень важен. Тело может исцеляться во сне, – сказала Эмма и убрала руку, которая все это время спокойно и тяжело лежала у него на лбу. Он промычал что-то, похожее на сожаление. Он надеялся, что Эмма ничего не услышала. Чарли знал, что она уйдет, если он заснет, поэтому моргнул, пытаясь открыть глаза и сесть. Но Эмма нежно прижала его обратно к подушке.

– Спи, Чарльз. Я посижу здесь и немного почитаю. У меня есть новая книга по гинекологии.

– Гине…

– Гинекология. Когда ты проснешься, я расскажу тебе о кесаревом сечении.

– Я бы этого не хотел, – только и смог прошептать он.

Эмма тихонько засмеялась.

– И, кстати, в моей докторской сумке тоже есть ректальные свечи. Поэтому лучше слушайся меня. Я нисколько не стесняюсь их использовать.

Чарли почувствовал, что краснеет, и подумал, что это действительно первая угроза за долгое время, которая смогла его напугать. И улыбнулся, погружаясь в сон.

Эмма некоторое время смотрела на него. Как сильно он сопротивлялся тому, чтобы о нем заботились! Даже во сне его брови были нахмурены, лицо напряжено. Он никак не мог расслабиться. Воспоминания. Его преследуют воспоминания.

Вдруг она услышала тяжелые шаги на лестнице. Она быстро встала и открыла дверь. Увидев Йо, она приложила палец к губам. В ответ он кивнул. Не говоря ни слова, они вместе спустились по лестнице на кухню.

– Тогда я приду завтра… – начал Йо и уже собирался взяться за ручку двери, но Эмма прервала его.

– Садитесь, Болтен, – приказала она ему, указывая на стул. Он мгновение сомневался, затем, нахмурившись, сел. Эмма начала заваривать чай.

– Как он? – спросил Йо после минутного молчания. Эмма пожала плечами.

– Так себе, – бросила она. – Но если не исцелить его душу, я не вижу особых шансов.

Йо кивнул и тяжело вздохнул.

– Я знаю.

Эмма колебалась.

– Он на что-то намекал. О женщине… Клэр. Он не хотел много говорить, но у меня было ощущение, что он очень страдает.

– Он никогда не говорит о ней. Это не очень приятная история. Я знаю, что произошло, но думаю, что он должен сам тебе рассказать.

Эмма кивнула.

– Я понимаю… – ответила она и села напротив него. – Ты знаешь, что Лили вернулась? – спросила она нерешительно. – Уже довольно давно.

Он ничего не сказал в ответ, глядя вниз на свои руки, сжимающие чашку. Но она видела, что его щеки подергиваются. Казалось, он выглядел рассерженным.

– Я могу организовать встречу, если ты этого хочешь.

Удивленный, он поднял глаза.

– Я думал, ты на ее стороне?

– Нет никаких сторон, Йо, – раздраженно бросила она ему. – Конечно, я считаю Лили своей лучшей подругой. Но ты должен встретиться с дочерью. Вы должны снова увидеться, поговорить друг с другом. – Эмма запнулась, не в силах сказать, но затем слова просто вырвались: – Они приедут сюда. Через три недели, в воскресенье. Чтобы посмотреть на приют…

Некоторое время на маленькой кухне было тихо. Плита в углу тихонько потрескивала. Йо уставился в пустоту.

– Наверное, это звучит глупо, – сказал он неожиданно, и его голос звучал приглушенно. Он посмотрел на Эмму, и она подумала, какой же он все-таки красивый грустный мужчина. – Но я чувствую, как что-то сломалось. Что-то дорогое, что принадлежало только нам двоим. Что-то, что бывает только раз. – Йо вымученно улыбнулся. Хотя он был так молод, его лицо уже иссушила непогода за годы работы в порту, а кожа вокруг глаз покрылась мелкими морщинками. – Мы с Лили все потеряли. Все, что могли. Теперь уже слишком поздно.

Она замужем, Эмма. Ты ничего не можешь с этим поделать. Теперь она принадлежит другому. О чем еще нам стоит поговорить?

Эмма сжала губы. Это была правда. У них не было будущего – если Лили хотела оставить Ханну себе. Она печально кивнула.

– Я знаю. Ты прав. Но как же твоя дочь? Разве ты не хочешь ее видеть?

Йо покачал головой.

– Конечно, хочу, – сказал он. – Но так будет лучше. Если я не знаю ее, я не знаю, что теряю! – Он встал. – У нее есть отец. Я ей не нужен. Это только все испортит. – С усталым видом он поднял кепку. – Я вернусь завтра и проверю, как там Чарльз.

Она кивнула, и Йо тяжелыми шагами прошел по скрипучему деревянному полу, открыл дверь и исчез в ночи.

Эмма смотрела ему вслед. Она сделала глоток чая. Ее взгляд был устремлен на мерцание свечи на подоконнике. Йо все еще любил Лили. Эмма уловила это той интонации, с которой он произносил ее имя.

Один раз, всего один-единственный раз в жизни Эммы был тот, кто произносил ее имя таким образом, давая понять, что нет никого важнее. По крайней мере, в самом начале.

Потом настал момент, когда в его голосе осталась лишь горечь. И, наконец, появилась ненависть. Внезапно Эмма почувствовала его запах, запах его кожи, табака и мыла, которым он пользовался. Она увидела его круглые очки и длинные, изящные руки, которыми он с любовью гладил ее лицо. И она услышала его голос: «Эмма, это не важно!»

Стояло ужасное, дождливое английское лето… Они с Артуром сидели в беседке в саду. Вокруг бушевала гроза. Она шумела и грохотала, и всего несколько минут назад это казалось романтичным. Они целовались, укрывшись от посторонних глаз, хотя она прекрасно знала, что дома мать стоит у окна. Но вдруг все ее мечты разбились. Эмма так надеялась, что Артур поймет. Ему всегда нравилось в ней то, что она была такой умной, такой непохожей на других женщин. Что красивые платья и драгоценности не впечатляют ее так сильно, как книги, что она может обсуждать с ним историю и политику и ни в чем ему не уступает. Он хвастался ею, своей умной невестой. Но в тот день она узнала, что у этого восхищения есть предел.

Какой же глупой она была! Эмма мечтала о браке, в котором они оба могли бы добиваться своих целей и поддерживать друг друга, в котором они гордились бы тем, что у них все не так, как у других. В котором муж позволял бы ей учиться и не стыдился этого. Пара ученых, которые вместе учились бы по вечерам, дарили друг другу книги на дни рождения и ездили в научные поездки за границу. Ее рот скривила горькая ухмылка, когда она подумала о том, какими наивными были ее размышления.

Всего через несколько недель Артур разорвал помолвку. Он снова и снова пытался переубедить ее, настоять, что так она разрушает свою жизнь, свое будущее. Как они могли создать семью, если она бы училась и работала?

«Я люблю тебя, Эмма! – Артур коснулся ее лица, как делал сотни раз до этого, поглаживая большим пальцем ее нос и щеки. – Но мне нужна женщина, которая могла бы стать для меня опорой. Нормальная женщина!»

Эти слова до сих пор звучат эхом в ее снах. Нормальная женщина. Это останется с ней на всю жизнь – чужое неприятие того, кем она была. Потому что это правда, она не была обычной женщиной. Не такая женщина, как большинство других. Она поняла и приняла это очень рано. Ее ошибкой было предположить, что он поступит так же. Все это время Артур надеялся, что она передумает.

Через три месяца он женился на ее сестре. Это был худший день в жизни Эммы. Она не пошла на свадебную церемонию, а заперлась в комнате и читала свои первые книги для университета. Весь день, всю ночь, пока в какой-то момент ее голова не опустилась на страницы. Она старалась не думать об Артуре и сестре, хотя в груди жгло так сильно, что перехватывало дыхание. Когда на следующий день она проснулась около полудня с ноющей болью в спине, ее лицо было мокрым от слез. Вечером того же дня она собрала вещи. Больше Эмма не видела ни одного из них.

Без матери она бы не справилась. Та была вдовой и поэтому могла свободно распоряжаться семейными деньгами, реализовывать мечты дочери, даже если сама их не понимала.

«Женщины должны помогать друг другу, иначе им не выжить в этом мире», – думала Эмма. Именно поэтому она решила приехать в Гамбург: чтобы ухаживать за матерью, которая уже много лет была прикована к постели. Женщина, которая всегда верила в нее, которая поддерживала ее и помогла стать самостоятельной. Без нее Эмма не стала бы той, кем была сегодня.

Сестра все еще жила в Англии. У нее было пятеро детей и она страдала от истерических припадков, по крайней мере, так она писала в письмах к матери, которые Эмма тайком читала по ночам. Артур редко упоминался в них, но, когда это случалось, внутри Эммы все сжималось.

«На самом деле, – подумала она, дуя на пламя свечи, стоявшей на столе, – я должна быть благодарна им обоим». Через разочарование и горечь, но она справилась. Они научили ее преодолевать все невзгоды.

В последующие месяцы и годы было бесчисленное множество моментов, когда Эмма хотела сдаться. Учеба сама по себе уже вымотала ее. К этому добавились неприязнь сокурсников, презрение профессоров. Всюду на пути встречались препятствия, социальная изоляция, насмешки. Она всегда должна была быть лучшей во всем, иначе над ней смеялись. Но когда у нее это получалось – ее ненавидели. Все проверялось тщательнее, чем у студентов-мужчин, ее пытались не пускать на лекции, давали ей другие книги, неправильное расписание занятий. Женщины были едва ли не хуже мужчин, они еще более упорно изгоняли ее из своих рядов. Эмма заставила их усомниться в собственной жизни, показала им, что есть и другие возможности. Это их пугало. Теперь она не принадлежала ни одной, ни другой стороне. Она должна была идти своим путем в одиночку. И ей это удалось.