Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 46)

Ноги все еще ужасно болели, икры были синими и распухшими. Он медленно он подошел к окну, услышав звук подъехавшей кареты. Альфред наблюдал за ними тайком, подглядывая из-за занавески, словно ребенок, сидевший под домашним арестом, который смотрел за играми других детей.

Альфред чувствовал себя обделенным, хотя сам не захотел ехать в порт.

При виде Лили у него так сильно сжалось сердце, что пришлось прижать руку к груди. Словно слева была открытая, кровоточащая рана. Внутри боролись противоречивые чувства. Часть него хотела броситься вниз по лестнице и обнять Лили и Ханну, просто позволить себе порадоваться тому, что он видит их, и оставить прошлое позади. Другая часть испытывала бессильный гнев. Он не мог простить Лили то, что она сотворила с их семьей из-за своего эгоизма. И все же он любил дочь.

Теперь он не знал, как вести себя в сложившейся ситуации, после трех лет молчания. Последние два часа он сидел в комнате, прислушиваясь к звукам. Детский плач, громкий смех, топот маленьких ножек, хлопанье дверей, голос дочери, который он не слышал уже несколько лет. Звуки дома, полного жизни. Только сейчас он понял, как сильно ему этого не хватало. И как сильно это его пугало. Каково это, впервые взять на руки внучку?

Ханна родилась вне брака, ее отец – неотесанный докер, который испортил жизнь Лили. Мало того, что он сманил ее жить в трущобы, так Лили едва не погибла по его вине. Альфред ненавидел Йо Болтена всей душой. Не вина Ханны в том, кто ее отец, но Альфред все же боялся, что в чертах Ханны будут проскальзывать черты Болтена. И тогда Альфред не мог поручиться, что ненависть и гнев, который он испытывал к Болтену, не перекинется на ребенка.

Медленно он вышел в коридор. Лестница казалась непреодолимым препятствием. Альфред стоял наверху, глядя в зал, и не мог сдвинуться с места. Снова раздался детский смех, замет – радостный голос Зильты. Превозмогая боль, Альфред ступил на первую ступеньку.

Первой в гостиную вошла Розвита. Лили, одетая в подаренное матерью платье, стояла у окна и смотрела в сад, пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Она чувствовала себя наряженной куклой и постоянно перебирала пальцами жемчужный амулет. Зильта сидела на диване и возилась с Ханной, которая пыталась вытащить гребень из ее волос. Лили с улыбкой поглядывала на них. Как же долго она ждала этой встречи! Наконец-то Ханна узнала свою бабушку, наконец-то она была дома.

– Ханна, не шали, – строго сказала Лили, когда дверь открылась.

Она еле сдержала рвущийся с губ смех. Ее невестка была одета в немыслимое платье с оборками, слишком тесное для ее размера. Приглядевшись получше, Лили поразилась, насколько бледной выглядела Розвита. Зильта поднялась.

– Лили, ты же помнишь Розвиту?

Широко улыбаясь, Лили шагнула к невестке.

– Как я рада снова тебя видеть, – сказала она, поцеловав Розвиту в щеку. – Ты выглядишь восхитительно!

– Давайте не будем преувеличивать. – Прежде чем Розвита успела ответить, за ее спиной раздался холодный голос. Розвита вздрогнула и закрыла рот, так и не успев ничего сказать.

Вошел Франц, и Лили показалось, что воздух в комнате стал холоднее.

– Сестренка! – Франц подошел к ней и, к ее изумлению, обнял. Впрочем, по ледяному взгляду брата Лили поняла, что это был всего лишь спектакль, затеянный, вероятно, для Розвиты.

– Франц! Как… приятно тебя видеть!

Он скривился, словно положил в рот лимон, затем повернулся и с деланным восторгом воскликнул:

– И это, должно быть, моя маленькая племянница! – Он подошел к Ханне, опустился на колени и, раскинув руки, тихо произнес:

– Иди к своему дяде Францу!

Ханна замерла. Она неуверенно посмотрела на Франца, перевела взгляд на Зильту и, наконец, на Лили. Лили ободряюще улыбнулась и едва заметно покачала головой. Ханна сделала шаг назад.

– Нет! – воскликнула она, мотнув головой. Черные кудряшки всколыхнулись в такт движению.

Франц поднялся и поправил галстук.

– Ну, этого следовало ожидать, не так ли? – сухо сказал он. – Я не знаю, как разговаривать с детьми. У меня до сих пор нет своих, – добавил он, словно между делом. Розвита, стоявшая рядом, сжалась, словно от удара.

– Пока нет, но очень скоро могут появиться, – сказала Зильта с мягкой улыбкой.

– Твой оптимизм меня радует, – ответил Франц. – К сожалению, ты единственная, кто еще сохранил надежду.

Лили посмотрела на Розвиту. Плечи ее поникли, она уставилась в пол, словно ребенок, которого отругали. «Скажи же что-нибудь, – раздраженно подумала Лили. – Почему ты позволяешь Францу так обращаться с собой, да еще и на глазах у других?»

– Ну, сестренка, как там Англия? Все так же серо и туманно? – Франц взял виски с подноса, который подала ему Лиза. – Уже скучаешь?

Лили бросила на брата яростный взгляд. Она как раз собиралась ответить что-то резкое, когда в гостиную вошел Генри. Редко Лили бывала так рада его присутствию.

– О, все уже собрались! – Генри рассеянно улыбнулся. – Зильта, вы выглядите потрясающе! Вы планируете оставаться такой молодой вечно? – Он поцеловал руку Зильты.

Удивительно, каким очаровательным он может быть, когда хочет. В отличие от Франца, ее муж казался ягненком. Увидев его сейчас, никто бы не подумал, каким страшным может быть Генри, когда теряет самообладание. Одна лишь Эмма знала, что Генри менялся, когда выпивал. Лили не смогла рассказать об этом матери. Теперь же, глядя на восхищенных Розвиту и Лизу, Лили едва сдержалась – слишком уж ей хотелось закатить глаза.

– Вы, должно быть, Розвита. Много о вас слышал. Какое чудесное платье, вам очень идет. – Генри поцеловал руку Розвиты, и ее щеки зарделись от смущения.

К своему удивлению, Лили почувствовала, как внутри поднимается волна вины. Генри не был совсем уж плохим человеком. Он тоже страдал из-за ситуации, в которой они все оказались. Она знала, что Генри любил ее, хоть и иначе, чем Йо. За последние несколько лет Лили превратила его жизнь в ад, постоянно провоцируя его, иначе и не скажешь. С любящей женщиной он мог бы быть совсем другим. Генри всегда мучился угрызениями совести, когда бил Лили или иначе делал ей больно. Причина, по которой он был холоден и груб, заключалась в том, что Лили никогда не желала оставаться с ним. Генри знал, что она любит другого, и он – лишь вынужденное временное решение.

Лишь сейчас Лили осознала, что ее муж тоже был жертвой их брака. Пусть и в меньшей степени, чем сама она. И, конечно, этот факт нисколько не оправдывал его поведение. Снаружи раздались шаги, и разговоры стихли. Лили затаила дыхание, повернувшись к двери.

Вид вошедшего отца поразил ее. Он выглядел совсем другим человеком – похудел, лицо приобрело болезненную серость. Внезапно в горле появился комок. Лили захотелось броситься к нему и обнять, но отец все еще не смотрел на нее, и Лили не посмела.

Альфред стоял в дверях и кивал в знак приветствия. Ханна, увидев дедушку, издала радостный возглас и побежала к нему. Альфред замер, глядя на нее с почти испуганным выражением лица. Ханна остановилась перед ним, решительно протянув руки вверх.

– Я хочу к тебе на ручки! – воскликнула она, как будто знала его целую вечность.

Альфред, не шевелясь, смотрел на нее сверху вниз. Лили впилась ногтями в ладони, но тут отец улыбнулся. Он отставил свои костыли, медленно опустился на колени и взял Ханну на руки. Она взвизгнула от удовольствия и тут же потянула за белую бороду. Глаза Альфреда радостно заблестели. Лили тихо выдохнула, ощутив, что все остальные тоже затаили дыхание.

– Что ж, видимо, меня ловко обошли! – Франц невесело улыбнулся и жестом велел Лизе принести ему новый стакан. – Наверное, у меня еще слишком короткая борода.

Альфред некоторое время был полностью поглощен любованием внучки. Он покачивал ее взад-вперед на руке и смотрел на нее так, словно хотел запечатлеть в памяти каждую черточку ее лица. Лили стояла рядом, не решаясь вмешаться. Она бросила на мать вопросительный взгляд, но Зильта лишь недоуменно пожала плечами. Альфред спустил Ханну на пол. У Лили перехватило дыхание. Наконец отец посмотрел на нее.

Сбросив оцепенение, Лили шагнула к нему и хотела обнять, но Альфред выставил вперед руку, мешая ей это сделать. Она замерла, посмотрела сначала на него, потом на руку. Обескураженная, она схватила руку отца и пожала ее, словно они были незнакомцами.

– Лили, – жестко сказал Альфред, и его голос показался ей чужим. – С возвращением.

Йо курил, прислонившись к дереву, росшему перед тюрьмой. Свет уличных фонарей отражался в лужах. Над головой покачивались голые ветви клена.

Странно, хоть он не знал, вернулась ли Лили в Гамбург, что-то неуловимо изменилось. Йо казалось, что он видит ее на каждом углу. Это просто безумие! Всякий раз, когда взгляд задерживался на похожем силуэте, он испытывал одновременно разочарование и облегчение.

Иногда ему казалось, что в воздухе витает аромат ее духов. Порой, будто ее смех шелестел в порывах ветра. Но стоило замереть и прислушаться, Лили, словно призрак, ускользала.

Сегодня он волновался больше обычного, даже ночной воздух пах как-то по-особенному. Тело бил озноб, а пустота внутри росла и ширилась. Интересно, чувствовал бы он все это, если бы Эмма не предупредила его о возвращении Лили. Впрочем, он был уверен, что ощущал бы тоже самое.