Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 40)

Зильта побледнела. Она уже было собиралась ответить, но он поднял руку в знак того, что не закончил.

– Может быть, это неплохая идея – оставить его здесь, в городе, и нанять кого-нибудь, чтобы присматривать за ним. В Штифте нет никого, кто представлял бы для нас опасность. Жители окрестных районов редко обращают внимание на что-то, кроме себя самих. Вряд ли кто-то заметит, если мы время от времени будем навещать мальчика и проверять, как у него дела. Кроме того, за ним может присмотреть Эмма. Герда и так знает Михеля, так что ее тоже можно ввести в курс дела.

Зильта нетерпеливо кивнула.

– Да, я собиралась предложить то же самое! – ответила она. Сердце в ее груди взволнованно стучало. Ей не верилось, что Альфред согласился так быстро.

– Но Зильта, – добавил он суровым тоном. – Лили наверняка захочет его увидеть. Мы ни в коем случае не должны поставить под угрозу их брак. Что, если Генри прознает о Михеле? Он разведется с Лили, если узнает, что в нашей семье есть наследственное заболевание. Быть может, даже подаст в суд за то, что мы скрывали от него этот факт. Нам повезло, что Ханна – нормальная девочка и что Лили до сих пор не забеременела снова. Развод действительно стал бы вершиной позора.

Зильта сглотнула. Сердце бешено колотилось в груди, но она понимала, что Альфред прав.

– Лили наверняка захочет навестить его в приюте? – тихо сказала она, хотя знала, что эта битва уже проиграна.

Альфред с грустью кивнул.

– Знаю, – кивнул он. – Ты должна была подумать об этом прежде, чем телеграфировать в Англию.

Прямо сейчас он не знал, как лучше поступить, и это раздражало его сверх всякой меры. Альфред всегда бывал недоволен, когда ситуация грозила выйти из-под контроля.

– Тогда я ничего не знала о Михеле, – робко возразила она.

Он взял Зильту за руку.

– Все в порядке, дорогая. Это лишь временная мера. Пока что он останется здесь до тех пор, пока не поправится. Мы скажем Лили, что сейчас визиты в приюте запрещены. И ты, Зильта, можешь время от времени видеться с ним. Время от времени! – подчеркнул он, сурово глядя на нее. – Нельзя давать повод для слухов.

– Ты тоже будешь навещать его, – сказала она, и Альфред кивнул. На губах его играла улыбка.

– Да, и я, – подтвердил он. Стоило произнести эти слова вслух, как с плеч свалился тяжелый груз. – Может быть, нам поступить так раньше, но у приюта были превосходные рекомендации. Я хотел как лучше, – пробормотал он.

Зильта заметила, что он расстроен, и сжала легонько плечо. Когда она заговорила, ее голос был полон сострадания, но, тем не менее, тверд и решителен.

– Я понимаю это, Альфред. Мы приняли неверное решение, и теперь нужно все исправить.

Альфред посмотрел на свои руки, лежащие на простыне.

– Францу пока что тоже лучше ничего не знать. Введем в курс дела лишь Эмму и Герду. В Штифте скажем, что он мальчик-сирота, о котором мы решили позаботиться. Будем доплачивать за их молчание, в конце концов, у нас большой опыт сокрытия секретов. – Он закрыл глаза. – Боже, когда же прекратятся все эти тайны?

– Я думаю, никогда, – тихо сказала Зильта, и он едва заметно кивнул в ответ и сжал ее руку.

Герта в ночной рубашке спускалась по рассохшейся лестнице. Помещения для прислуги находились рядом с чердаком, и старое дерево поскрипывало на каждом шагу. В доме царила кромешная тьма, но она не осмелилась зажечь лампу. Подушку она зажала под мышкой, а одеяло накинула на плечи как плащ. К счастью, в доме была лестница, соединявшая все этажи, поэтому ей не пришлось тайком пробираться по хозяйскому коридору. Она не знала, кого встретит на вилле сегодня вечером, но была готова ко всему.

Спустившись вниз, она, не зажигая свет, прошла на кухню. Она натянула домашний халат и расстелила одеяло рядом с плитой. Пол был твердым, и ее старые кости заныли. Но, по крайней мере, здесь было уютно и тепло. Она подбросила полено и тихонько закрыла заслонку. Тихое потрескивание убаюкивало, и глаза так и норовили закрыться сами собой. Но она не должна была спать!

Герта устроилась за печкой – она любила это теплое, тихое по ночам царство. Кухня была в ее полном распоряжении, она знала, где лежит каждая мелочь. Темнота, царившая за пределами комнаты, создавала ощущение уютного одиночества. Но это было уже второе ночное дежурство – во время первого Герта заснула уже спустя несколько минут и проснулась лишь на рассвете.

Кто-то воровал еду, и это происходило на протяжении нескольких недель. Герта хотела получить веские доказательства, прежде чем беспокоить господ.

Сначала старая служанка думала, что дело в ее рассеянности. Припасы с кухни исчезали, записи не соответствовали остатку продуктов. Вечерами Герта начала тщательно переписывать содержимое полок, ящиков и бочонков. Сомнений больше не оставалось: кто-то крал еду из дома Карстенов. Вот только Герта никак не могла поймать виновника за руку. Подозрения ее пали на новенькую, Клару. У Герты складывалось ощущение, что Кларе только в радость пакостить, иного мотива она не находила. Всех работников кормили досыта, уж об этом Герта позаботилась.

Кормежка была трехразовой, плюс перерыв на чай с кусочком хлеба или перекус из каши с компотом для всех, кто был голоден. В Бельвю никто не жаловался на пустой желудок, даже слуги.

Должно быть, дело было не в голоде. Кто-то из работников воровал, чтобы после продать еду и заработать немного монет, либо же вор пробирался снаружи. Но двери всегда крепко запирались. Кай каждый вечер обходил дом, а Тони запирал ворота.

Старая кухарка закрыла глаза, жмурясь от приятного тепла, исходящего от печи. Завтра каждая косточка будет болеть, но дело того стоило. На кухне Греты должен царить идеальный порядок.

Сон сморил ее очень быстро: Герта весь день провела на ногах, и с каждым днем она все яснее понимала, что уже с трудом справляется с обязанностями. Усталость и уютное тепло кухни – и вот уже спустя несколько минут Герта начала похрапывать. Из сна ее выдернул громкий грохот.

– Держи вора! – взвизгнула она, вскочив на ноги. Впрочем, Герта тут же замерла, широко распахнув глаза.

Когда Герта вылетела из-за печки, словно взъерошенная сова, Розвита отступила к стене, на лице ее застыло выражение глубокого ужаса. В руке Розвита сжимала кусок вяленого мяса.

– Герта, ради всего святого! Как ты меня напугала! – воскликнула она. Слова ее звучали невнятно из-за набитого рта.

– Фрау Розвита! – Герта все еще не могла пошевелиться, словно увидела привидение. – Что вы делаете здесь в такой поздний час?

У Розвиты словно язык отнялся. Она, часто моргая, смотрела то на кухарку, то на кусок вяленого мяса, который был зажат в ее руке. На столе рядом открытый горшочек с медом.

– Я… была голодна, – наконец пробормотала она. – У меня не было аппетита во время ужина, а ночью я проснулась от урчания живота.

Герте потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Сердце учащенно билось, затылок покалывало. Вдобавок ко всему, из-за того, что она слишком быстро вскочила на ноги, теперь болело колено. Кухарка смотрела на молодую госпожу, которая сейчас от стыда была готова провалиться сквозь землю.

– Меня это не удивляет. – Герта, наконец совладав с собой, поправила чепец халат. – Вы так мало едите, что я уж решила, что готовлю недостаточно хорошо для вас.

Розвита промолчала, опустив глаза в пол. Щеки алели от стыда. Герта осторожно взяла ее за руку и подвела к стулу.

– Садитесь.

Розвита без возражений повиновалась. Она не стала спрашивать, что Герта делала на кухне в такой час. Она лишь смотрела перед собой на темное дерево стола.

Герта достала небольшую кастрюльку из шкафа и поставила греться немного молока на плиту. Дальше на столе оказались пирог с красной вишней и жаркое, которое было оставлено для завтрака. Пока она работала, никто из них не проронил ни слова. Когда молоко закипело, Герта капнула в него немного меда, добавила корицы, наполнила чашку и пододвинула Розвите.

Розвита подалась вперед. Теперь они сидели за столом напротив друг друга. Теперь Герта понимала, почему молодая хозяйка с каждым днем все сильнее поправлялась, хотя она почти ничего не ела.

«Вообще-то мне стоило бы догадаться», – с жалостью подумала Герта. Розвита была похожа на ребенка, весь ее вид вызывал сострадание. Когда она взяла чашку, ее руки дрожали.

– Фрау Карстен, – тихо сказала Герта. Трудно было поверить, что Розвита и Франц женаты, ведь молодая госпожа выглядела так молодо.

Розвита подняла глаза.

– Пожалуйста, никому не говори! – прошептала она.

– Но я… – Герта покачала головой, пораженная. – Конечно, нет, – пообещала она. – Вы не… Может быть, вы… на что-то надеетесь?

Розвита поморщилась, а затем безрадостно рассмеялась.

– Думаешь, я беременна?

Герта кивнула.

– Такой хороший аппетит! Так бывает, когда ждешь ребенка. По крайней мере, у некоторых женщин.

Розвита с трудом поднялась с места.

– Я лучше пойду, – заикаясь, произнесла она.

– Сядьте, пожалуйста, – сказала Герта тоном, не терпящим возражений. Она со всей строгостью следила за горничными и знала, как разговаривать с человеком, чтобы заставить его повиноваться.

Удивительно, но Розвита сразу же села.

– Фрау Карстен, моя дорогая госпожа. Я хочу помочь вам. Тогда что это такое? – Внезапно Герта поняла, откуда мог взяться такой аппетит, и в испуге прикрыла рот рукой. – Вы не здоровы? Эта та болезнь, когда ты… когда ты ешь, а потом избавляешься от съеденного, – прошептала она. – Ради всего святого, скажите мне, что я ошибаюсь? С тех пор как императрица Сиси стала знаменитой благодаря своей тонкой талии, все девушки думают, что должны ей подражать!