Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 32)

– Обязательно. – Зильта улыбнулась.

Тони вскочил на козлы и повел лошадей за угол. Зильта стояла в тени голых деревьев и рассматривала территорию, похожую на парк. Наконец-то завершилось строительство новой больницы, которая должна была разгрузить больницу Святого Георга. Впечатляющее зрелище. Новая больница представляла собой не одно большое здание, а множество маленьких, которые соединялись переходами. Так легче предотвратить распространение инфекции. Большие окна, побеленные стены, сад, беседки. Нет, это место определенно не похоже на больницу, скорее на парк отдыха. «Конечно, в хороших условиях люди выздоравливают гораздо быстрее», – подумала Зильта и осторожно поднялась по обледенелым ступенькам. Медсестра в чепчике и белом фартуке до пола сразу же подвела ее к Альфреду. Зильту здесь знали: она лично помогала собирать пожертвования на строительство больницы, и судоходная компания, само собой, тоже внесла свой вклад.

Альфред лежал в светлой палате с несколькими другими пациентами. Серая занавеска между кроватями создавала иллюзию уединения. Зильта подошла к мужу, думая о том, насколько он постарел. Его волосы почти полностью поседели. Он, очевидно, не причесывался сегодня утром, его длинные усы торчали вниз, как зубы моржа, придавая ему еще более болезненный и печальный вид. Сердце Зильты сжалось от нежности. Когда он успел так исхудать? Альфред казался беспомощным и беззащитным, почти как маленький мальчик. Она придала себе беззаботный вид и поцеловала мужа в щеку. Тот устало улыбнулся и взял ее за руку.

– У тебя жар? – испуганно спросила Зильта, потому что его кожа блестела от пота. – И почему у тебя забинтованы ноги? – Только сейчас она увидела толстые бинты. – Вчера бинтов не было!

– Вчера они были спрятаны под одеялом, – слабо улыбнулся Альфред и поморщился, пытаясь сесть. – Мне удалили несколько варикозных вен. Без анестезии! – Он поднял брови. – Я бы и злейшему врагу такого не пожелал, но, говорят, это поможет сердцу.

Зильта в ужасе всплеснула руками.

– Господи! Какой ужас! Надеюсь, тебе дают какие-нибудь обезболивающие? – Зильта хотела было немедленно встать и позвать медсестру, но Альфред остановил ее, взяв за руку.

– Не волнуйся, дорогая. Доктор Зельцер уже приходил. Сейчас он советуется с врачами.

Зильта внимательно посмотрела на мужа. Над верхней губой у него выступили мелкие капельки пота, щеки были бледными.

– Альфред, не рассказывай мне сказки! Я прекрасно вижу, что тебе больно! Однако ты как всегда слишком горд, чтобы признаться в этом. Я сейчас же позову кого-нибудь. – Зильта отвернулась и решительно зашагала прочь. Альфред подавил вздох.

Нигде поблизости медсестры не оказалось, поэтому Зильта вышла в коридор, огляделась и услышала голоса, доносившиеся из палаты в конце коридора. Войдя туда, она замерла от удивления. Вдоль стен стояло несколько десятков маленьких железных кроватей. На окне висели бумажные цветы, а посреди комнаты возвышался стол, на котором были разложены плюшевые медведи. Зильта в изумлении подошла ближе. Один медвежонок сидел за маленьким деревянным пианино, другой был одет в расшитое бальное платье.

– Фрау Карстер? – Медсестра подошла к ней с дружелюбной улыбкой. – Любуетесь нашим новым детским крылом?

– Да, – ответила Зильта и опустила руку, которой собиралась погладить мех одного из игрушечных медведей. Она задумалась. – То есть нет. На самом деле мне нужна помощь. Моему мужу, Альфреду Карстену, очень плохо. Я хочу, чтобы кто-нибудь немедленно его осмотрел!

Тон Зильты был таким строгим, что медсестра вздрогнула, а потом кивнула.

– Сейчас я его осмотрю, – заверила она и поспешила выйти из палаты.

Зильта обвела взглядом палату. Этой больнице действительно нет равных – она никогда не видела ничего подобного. Солнечные лучи отбрасывали тени на пол и занавески. Почти все койки были заняты детьми, но атмосфера здесь царила тихая и умиротворенная, немногочисленные посетители приглушенно разговаривали друг с другом, медсестра толкала по помещению тележку с чаем. Зильта уже собиралась вернуться к мужу, как вдруг остановилась.

– …на медведей! – раздался голос, который она знала лучше, чем любой другой.

Громкий детский голос, который нельзя было перепутать ни с одним другим.

Зильте показалось, словно на нее вылили ушат ледяной воды.

– Хочу посмотреть на медведей!

Вот он, снова. Неужто ей кажется?..

Зильта на ватных коленях подошла к занавеске, отгораживающей одну кровать от других, и медленно, дрожащей рукой, отодвинула ткань в сторону.

– Михель! – прошептала она.

Он был там. Ее маленький мальчик. Ее сын. Перед глазами все замелькало. Ноги подкосились, и Зильте пришлось схватиться за занавеску, чтобы не упасть.

Голова у Михеля была перебинтована, ноги – тоже. Мальчик уставился на нее, будто на привидение. На фоне рыжих волос его кожа казалась особенно бледной. После нескольких секунд лицо мальчика озарилось недоверчивым удивлением.

– Мама? – пробормотал он.

Зильта шагнула к сыну. Тот с трудом выпрямился и протянул к ней свои маленькие ручки.

– Здравствуйте. – Медсестра, которая возилась с тележкой, подошла и нахмурилась брови. – У вас запись?

Зильта выпрямилась. Она была в смятении и не могла поймать ни одной ясной мысли.

– Нет, – объяснила она, торопливо вытерев слезы с глаз, – я оказалась здесь случайно и услышала голос…

– Да, голос Михеля ни с чем не перепутаешь. Вы знаете его? – спросила медсестра, теперь уже улыбаясь. Ее первоначальное недоверие, очевидно, уже прошло; внешний вид Зильты не оставлял сомнений в ее благородном происхождении.

– Я… да, он… я знаю его! – только и сказала Зильта. – И очень хорошо. – Она посмотрела на Михеля, который продолжал улыбаться, и понадеялась, что он ее не выдаст. Откашлялась и спросила: – Что он здесь делает?

– О, маленький господин выпал из окна. Потому что был очень непослушным, не так ли, Михель? – Медсестра строго посмотрела на мальчика, и тот кротко кивнул. – Он сломал обе ноги и повредил голову. Чудо, что его едва удалось спастись. К сожалению, мальчику придется остаться здесь на некоторое время.

– Но почему… Почему его родителей не известили? – пронзительно закричала Зильта.

Женщина нахмурилась. Она взяла медицинскую карту, висевшую на краю кровати, и пролистала ее.

– Ну, Михель не живет со своей семьей, – объяснила она, с любопытством глядя на Зильту. – Так откуда вы его знаете?

– Я… всегда знала. Я знала его всегда, – уклончиво ответила Зильта. Она сделала глубокий вздох. – Не могли бы вы оставить нас одних на минутку? – скорее приказала, чем попросила она.

Медсестра открыла было рот, чтобы возразить, но Зильта выпрямилась во весь рост и строго посмотрела на нее.

– Я настоятельно прошу вас немедленно пойти и проверить моего мужа. Его зовут Альфред Карстен. Вам, конечно, знакомо это имя? Мы пожертвовали больнице деньги на отдельное крыло. У него была операция, и он мучается от болей, но здесь, похоже, никому нет до него дела!

Медсестра на секунду замерла в нерешительности, затем кивнула.

– Конечно, фрау Карстен. – Она прошла мимо Зильты и отодвинула занавеску, чтобы выйти наружу. – Однако я бы попросила вас отодвинуть занавеску смотровой. Мы не хотим пугать других детей.

Кипя от негодования, Зильта проводила медсестру взглядом. Ей хотелось влепить этой женщине пощечину, и она сжала руки в кулаки. Потом глубоко вздохнула и с улыбкой повернулась к Михелю. Села у кровати, заключила сына в объятия и, почувствовав знакомый детский запах, больше не могла сдерживать слезы.

– Миленький мой, что же с тобой случилось? – прошептала она, расцеловав мальчику щеки, и посмотрела на его лицо. Маленькие раскосые глаза, приплюснутый нос, рот, который всегда был немного приоткрыт… Другим Михель мог показаться пугающим, но Зильта всегда находила его просто очаровательным.

– Упал с окна! – заявил он с серьезным видом. – Потом больница!

Михель взволнованно рассказал Зильте о том, что произошло. Зильта терпеливо слушала, снова и снова кивая и с улыбкой поглаживая его по рыжим волосам. Тем временем мысли ее метались. Почему им не сообщили? Как долго Михель лежит здесь в одиночестве? Что ей теперь делать? Она поверить не могла, что обнимает сына. Последние годы Зильта регулярно навещала его, но эти встречи проходили в строгих условиях. В приюте настаивали на том, что пребывание наедине с родителями вредит Михелю – затормаживает его развитие и усиливает тоску по дому.

Поэтому Зильте никогда не давали видеться с сыном без присмотра, не разрешали подробно расспрашивать о жизни в приюте – чтобы не натолкнуть на мысль о том, что существует альтернатива. Кроме того, для предотвращения срывов, многодневных слез и непослушания, которые начинались у Михеля после визитов, Зильте позволяли обнять его только один раз – при встрече или на прощание – и не разрешали давать мальчику никаких обещаний на будущее. Каждый раз после таких визитов Зильта чувствовала себя выжатой как лимон. Для нее не было большей муки, чем снова и снова оставлять своего маленького сынишку грустить в этом странном месте.

Встреча с Михелем здесь и сейчас была почти чудом. Зильта подумала о своем муже. Позвать ли Альфреда? Но он не может ходить, как и Михель. При мысли о том, что отец с сыном находятся всего в нескольких метрах друг от друга и не могут увидеться, сердце Зильты заныло, однако что-то останавливало ее от того, чтобы сразу пойти к Альфреду.