Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 14)

14. «Deus otiosus»[10]. — Бедность культа — т. е. прежде всего отсутствие священного календаря периодических обрядов — характерна для большинства небесных богов[11]. Семанги с полуострова Малакка также знают верховное существо, Кари, Карей, или Та Педн, невидимое и превосходящее ростом человека. Строго говоря, семанги не называют его бессмертным, однако утверждают, что он существует от века. Он создал все, кроме земли и человека, которые суть творения Пле, божества, подчиненного Та Педну (Skeat and Blagden, Pagan races of the Malay peninsula, II, р. 239, 297, 737 sq.). Эта уточняющая деталь весьма показательна: она демонстрирует нам народное понятие о трансцендентности и пассивности верховного божества, слишком далекого от человека, чтобы заниматься удовлетворением его бесчисленных потребностей — религиозных, хозяйственных и жизненных. Как и другие высшие уранические боги, Кари живет на небе и обнаруживает свой гнев тем, что мечет молнии; впрочем, само его имя обозначает «гром» («бурю», «грозу»). Он всеведущ, ибо видит все, что творится на земле. Поэтому Кари «в первую очередь законодатель, который управляет общественной жизнью обитателей леса и ревниво следит за соблюдением данных им заповедей» (Schebesta, Les Pygmées, р. 148). Однако объектом религиозного поклонения в собственном смысле слова он не является; лишь тогда, когда бушует свирепый ураган, туземцы взывают к Кари и приносят ему искупительные жертвы[12].

То же самое характерно и для большинства африканских племен: великий бог Неба, высшее существо, всемогущий творец играет в их религиозной жизни весьма незначительную роль. Он слишком далек или слишком благ для того, чтобы нуждаться в культе как таковом, и лишь в крайних случаях к нему взывают о помощи. Так, например, йоруба с Невольничьего Берега верят в небесного бога, именуемого Олорун (букв. «Хозяин Неба»), который, начав дело творения, передал его завершение, равно как и управление сотворенным миром, низшему богу Обатала. Сам же Олорун окончательно отошел от земных и человеческих дел; у племени йоруба не существует ни храмов, ни особых служителей этого верховного бога. Тем не менее к нему, как к последней надежде, обращаются во времена самых страшных бедствий (Frazer, р. 119 sq.).

У племени фанг (французское Конго) Ндзаме, или Нзамби, играл некогда довольно важную роль в религиозной жизни (о чем можно судить по мифам и легендам), но теперь он отошел на второй план (Frazer, р. 135). Нзамби племен банту также представляет собой великого бога Неба, который постепенно исчез из культовой практики. Туземцы считают его всемогущим, благим и справедливым, но именно по этой причине они ему не поклоняются и не изображают его в каком-либо материальном облике, как это имеет место в отношении других богов и духов (Frazer, р. 142 sq.). У безонгов небесный творец Эфиле Мокулу не имеет собственного культа; к нему взывают лишь в момент принесения клятвы (ibid., р. 149). Эреро, бантуязычное племя в Юго-Западной Африке, называет своего верховного бога Ндъямби. Удалившись на небо, он передоверил управление человеческим родом низшим богам. Поэтому туземцы ему не поклоняются. «Зачем же будем мы приносить ему жертвы? — поясняет один из них. — Нам не приходится его бояться, ибо, в отличие от наших умерших предков (овакуру), он не делает нам никакого зла». Тем не менее эреро обращаются к нему с молитвами в случае неожиданной и необыкновенной удачи (ibid., р. 150 sq.). Алунды, еще одно племя группы банту, полагают, что Нзамби чрезвычайно удален от людей и совершенно для них недоступен. Вся их религиозная жизнь сводится к страху перед духами и поклонению им; даже с мольбой о дожде они обращаются к акиши, т. е. к предкам (р. 168).

Тот же феномен мы встречаем у ангони, которые знают о Верховном существе, но поклоняются предкам; у тумбуков, по мнению которых творец слишком «велик и неведом, чтобы интересоваться обычными людскими делами» (ibid., р. 185); у вембов, которые знают о существовании Лезы, но заботятся исключительно о предках; у вахехе, которые представляют себе высшее существо, Негрухи, всемогущим творцом, но кроме того знают, что истинная власть над этим миром принадлежит духам мертвых (масока), и именно им они поклоняются по-настоящему. Вачага, крупное бантуязычное племя, живущее у подножия Килиманджаро, почитает Рува, творца, доброго бога и хранителя нравственных законов. Он выступает деятельным персонажем мифов и преданий, однако его роль в религии довольно незначительна. Рува слишком добр и сострадателен, чтобы людям нужно было его страшиться; а потому все их заботы и внимание относятся к духам умерших. И лишь тогда, когда молитвы и жертвы духам остаются без ответа, туземцы совершают жертвоприношения Рува (главным образом, в случае засухи и тяжелой болезни) (Frazer, р. 205 sq.).

To же самое можно сказать и о неграх Западной Африки, которые говорят на языке тши. Они совершенно не поклоняются богу Ньянкупону, нет культа, нет даже особых служителей; почести ему воздаются лишь в чрезвычайных обстоятельствах, в случаях страшного голода, эпидемии или же после урагана; тогда туземцы спрашивают своего бога, чем же они его оскорбили (Pettazzoni, р. 239). На вершине политеистического пантеона племени эве стоит Дзингбе («Всеобщий Отец»). В отличие от большинства других высших небесных существ Дзингбе имеет собственного жреца, дзизаи («жрец Неба»), который взывает к богу во время засухи: «О небо, тебе мы обязаны всем! Сколь страшна нынешняя засуха! Сделай же так, чтобы пошел дождь, пусть земля освежится и зацветут поля!» (Spieth, Die Religion der Eweer, р. 46 sq.). Удаленность высшего небесного существа и его безразличие к земным делам превосходно выражены в поговорке племени гирияма (Восточная Африка), которые описывают своего бога так: «Мулугу (бог) — наверху, маны, души моих предков, — внизу (букв.: на земле)» (Le Roy, La religion des primitifs, р. 184).

Банту говорят: «Сотворив человека, бог утратил к нему всякий интерес». То же самое в сущности повторяют и негрилло: «Бог удалился от нас!» (Trilles, Les Pygmées, р. 74). Племя фанг, живущее на равнинах Экваториальной Африки, кратко излагает свою религиозную философию в следующей песне: «Нзами (бог) — наверху, человек — внизу, бог — это бог, человек — это человек, каждый на своем месте, каждый у себя дома».

Нзами не является объектом поклонения; фанги обращаются к нему лишь с мольбами о дожде (ibid., 77). С просьбой о дожде взывают к своему Тсуни-Гоаму и готтентоты: «О Тсуни-Гоам, отец отцов и наш отец! Сотвори так, чтобы Нануб (т. е. облако) излил поток дождя!» Всеведущий Тсуни-Гоам знает о всех прегрешениях человеческих, по этой причине к нему обращаются со следующими словами: «О Тсуни-Гоам, ты один знаешь, что я невиновен!» (Pettazzoni, р. 198).

Обращаемые к этим богам молитвы превосходно резюмируют их небесную структуру. Пигмеи Экваториальной Африки полагают, что посредством радуги бог (Кмвум) выказывает желание вступить с ними в некое общение. Вот почему, как только в небе появляется радуга, они берут свои луки, наводят их в ее сторону и начинают распевать «псалмы»: «Ты, победитель в битве, низверг гром, грохотавший со страшной силой и злобой. На нас ли он сердился?» и т. д. «Литания» завершается просьбой, обращенной к радуге; ее умоляют выступить ходатаем за людей перед верховным небесным существом, дабы это последнее оставило гнев свой и не посылало больше людям гром и смерть (Trilles, Les Pygmées, р. 78, 79; L’ame des Pygmées, р. 109). Таким образом, человек вспоминает о высшем божестве и о Небе лишь тогда, когда ему прямо и непосредственно грозит некая опасность, исходящая из небесной области; в остальное же время религиозное сознание человека поглощено нуждами повседневной жизни, а все обряды и вся его набожность обращены к тем силам, в чьей власти и находятся подобные нужды. Вполне очевидно, что все это не наносит никакого ущерба и нисколько не умаляет независимости, величия и верховенства небесных существ; самое большее, о чем свидетельствует подобная позиция, так это о том, что первобытный человек (подобно человеку цивилизованному), перестав нуждаться в высших существах, с легкостью о них забывает; что суровая реальность человеческого существования вынуждает его чаще обращать свои взоры не к небу, а к земле, и что значение Неба вновь открывается ему лишь тогда, когда из небесных пределов исходит угроза смерти.

15. Новые божественные формы, пришедшие на смену небесным богам. — В настоящее время высшие небесные существа нигде не играют первостепенной роли в первобытной религиозности. Так, в религии австралийских аборигенов доминирует тотемизм. В Полинезии характерной чертой религиозной жизни является весьма развитый полидемонизм, или политеизм, хотя вера в верховное небесное божество или же в исконную божественную чету (см. ниже) обнаруживается и там. На острове Яп (Западные Каролинские острова) мы встречаем достаточно ясно выраженную веру в Иолофата (Олофол), верховное существо и благого творца, — фактически, однако, аборигены поклоняются духам (талиукан). Туземцы островов Ветар (Индонезия) практикуют фетишизм, тем не менее, им известно верховное существо, «Старик, обитающий на небе» (или на Солнце).