Мирай – Нечистая: Исповедь (страница 3)

Но самый чудовищный удар пришёл не от голода. Он пришёл от слов. Уже после того, как мать с Виктором разошлись, она рассказала мне, что слышала от кого-то. Что Виктор на работе, в кругу таких же, как он, мужиков-водителей, говорил обо мне. Мне было шестнадцать. А он говорил: «Там такие сиськи, такая жопа, я скоро её трахну».

Я голодала. А он уже планировал, как будет меня есть.

Анализ: Эпизод с Виктором – это слияние физического и символического насилия. Голод становится не просто лишением, но источником глубокого стыда, который нужно скрывать ложью («диета»). Это формирует привычку скрывать свои страдания, приукрашивать реальность для внешнего мира. Но главная травма – объективация. Слова Виктора превратили подростковое тело из хрупкой, страдающей реальности в публичный объект для похабных фантазий. Это произошло ретроспективно, что усилило эффект: прошлое оказалось отравленным, пересмотренным через призму этого знания. Здесь крепнет убеждение: «Я – мясо. Моя ценность – только сексуальная. Даже когда я беспомощна и голодна, мужчины видят во мне только это». Это прямой мост к будущим отношениям, где её тело и чувства будут игнорироваться.

Глава 6. «Проходящий». Урок о том, что твоё тело не твоё

Он был «проходящим». Не жил с нами постоянно. Но однажды он задержался.

Я вернулась от бабушки. Мать, пьяная, жарила последнюю картошку чужому мужику. Последнюю еду в доме – не нам.

Я зло прошла на кухне, не сказав ни слова, и пошла в спальню – нашу с сестрой комнату. Там, на нашей кровати, спал этот же мужик. Рядом с кроватью стоял компьютер. Мне нужно было зайти. Я присела на край кровати.

Когда его рука коснулась моей спины, меня будто кипятком облило. Всё тело дёрнулось, кожу зажгло, дыхание остановилось. Я не думала – я просто вскочила и побежала. Не потому что решила. Потому что тело само приняло решение. Раньше, чем голова.

Я не помню, что было в комнате. Свет, звуки, запахи – всё стёрлось. Осталось только это ощущение: горячо, страшно, бежать.

Я побежала к бабушке. Больше некуда было. Говорила ли я ей что-то – не помню. Помню только, что внутри всё тряслось и хотелось стать невидимкой.

Через много лет я рассказала матери. Она сказала: «Я не помню».

Инстинкт сказал бежать. Мать сказала: не помню. Между этими двумя правдами я застряла.

Глава 7. Возвращение «Проходящего». Матери нужна личная жизнь

Прошло десять лет. Мне было двадцать. И он – тот самый «проходящий» – снова появился в нашей жизни. Мать позвонила мне и сказала спокойным, будничным тоном: «Он будет жить с нами».

Мир остановился. Десять лет. Десять лет тихой ненависти, сомнений, стыда. И вот он – возвращается. Как будто ничего не было. Как будто его рука на моей спине в детстве – просто мираж.

Я устроила истерику. Кричала в трубку: «Если он придёт, я уйду из дома!»

Её ответ был холодным, как лёд: «Мне нужно устраивать личную жизнь».

Всё. Приговор. Её «личная жизнь», её потребность в мужчине, любом мужчине, оказалась важнее моей безопасности, важнее моего душевного спокойствия, важнее памяти о том, что этот человек сделал. Я не стала ждать. Я просто не вернулась домой.

Но это не спасло мать. Буквально через пару дней мне звонит сестра: «Он избивает мать до смерти».

Я была не в городе. Вызвала полицию. Забрали его. Сказали – на два часа. Через тридцать минут отпустили. Система показала своё истинное лицо: ей нет дела до избитой женщины в захолустной квартире.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.