Мираниса – Пять хороших императоров (страница 2)

Не приказ.

Тотчас небосвод озарится яркой вспышкой, и струя огня выстрелит прямиком по брюху дымного ковчега. Лесную тишь, тот морозный вакуум, что поглотит свет и звук, вдруг разломит оглушающий треск металла, и часть корпуса медленно сорвётся с ковчега и исчезнет за лесной порослью. Следом раздастся оглушающий взрыв – часть фотонного двигателя окажется повреждена выпущенным снарядом. Ещё спустя минуту пара по паре кораблей выстроится плотной стеной перед ковчегом и начнёт обстрел военного конвоя, а заодно и взорвёт полевую лабораторию с работниками РОСКОСа. Паника сточится до первобытного ужаса, и под оглушающие залпы перекрёстного огня все гражданские пустятся врассыпную.

Разумеется, прочь бросится и Корсаков. Необузданный ужас цепкой хваткой скрутит его за холку и подтолкнёт в сторону зарослей, ноги вдруг обмякнут под натиском холода и усталости, но вот в груди вспыхнет огнище. На секунду ему покажется, что он недопонял случившееся, что обстрела не было вовсе, но тотчас позади него заревом взмоют крики людей, и чудовищно запахнет жгучим металлом. Небо окрасится охрой и огнём, лишь проблески былого покоя будут ютиться и прятаться меж кончиков встрепенувшихся пихт.

Сергей будет нестись, удивительно ловко лавируя меж кривых стволов и высохших кустов. Очки лишь чудом не свалятся с его горбатого носа, зато несколько раз колючие ветви больно схлестнут по впалым щекам. Сердце неистово отобьёт гибельный ритм, пока вовсе не пропустит последний удар. Корсаков остановится в потугах, будто воздух, покидая легкие, стиснет ему грудь. Нерешительно обернувшись, он не отыщет за спиной ничего, кроме хитро сплетённых перекошенных стволов. Крики по-прежнему будут расстилаться вокруг, и дрожащими пальцами Сергей выудит телефон из кармана. Шаткой походкой он с трудом доберётся до ближайшей прогалины и облокотится на валежник. В глазах у него, разумеется, все начнёт плыть, и всё же он отличит надпись, что наберёт на клавиатуре и опубликует в своём блоге:

"Квинт пал. Пертинакс, судя по всему, тоже. Мне страшно".

Здесь, в тёмной ясне, обманчиво разольётся густой синевой полумрак. Отблески огня останутся за спиной, разве что оглушающий залп всё ещё будет доноситься до уставшего Сергея. Он, спустившись с проросшего паразитаксусом пригорка, присядет у другого конца валежника. Тщетны окажутся его попытки унять дрожь, но немного отдышаться ему всё-таки удастся. Напоследок он проверит телефон – непонятно зачем.

Вскоре Сергей Николаевич поднимется на ноги и наконец додумается включить фонарь. Нос его вяло учует запах гари, следом до ушей донесётся нарастающий треск, отчего желудок его сожмётся, заартачится нутро, и лишь тонкие губы безмолвно шевельнутся в бездумном:

– Лес горит.

Ноги понесут Сергея подальше от огня, подальше от опасности. Временами он будет вздрагивать от оглушающего стона поверженной техники, догадываясь, что один из кораблей интервентов пал под натиском армии. Тем же лучше, нельзя прощать захватчикам смерть Пертинакса и Квинта.

Корсакову придётся пройти не один километр, прежде чем он поймёт, что обогнул кольцевую вокруг серверных и добрался до конца трассы. У опушки леса мелькнут белые шатры, а вскоре вылепятся отряды миротворцев, пускающих по одному спасшихся от обстрелов. Их окажется мало. Крайне мало.

И всё же Сергей прильнёт к свету, к жалкому остатку знакомой ему цивилизации. Неясно, что дотоле пугало его сильнее: бесконечный хвойный мрак, дышащий ему прямо в лицо едким ароматом неизвестности, или же необъятный массив инородного ковчега, пугающий смертью. Одно он поймёт наверняка: былое окажется безвозвратно утеряно, уступив новому – чему-то более зловещему и одинокому. Корсаков будет знать это чувство слишком отчётливо, оно заиграет на его языке уже знакомой горечью и потечёт желчью куда-то в грудь.

Так было после смерти Настасьи.

Полдюжины спасшихся гражданских приютят в одном шатре. Повсюду начнут шнырять работники в герметичных защитных костюмах и масках. Одна такая маска заглянет Корсакову в глаза, другая – в рот и уши. Позже ему измерят температуру и заведут, как и других, в крытую целлофаном часть шатра. Разумеется, все примутся возмущаться. Все, кроме Сергея. Он по-прежнему будет сидеть тихо, погружённый в мысли о настоящем, что начнёт разрушаться прямиком на его глазах. Однажды мир его разбился, и лишь когда это случилось, Корсаков осознал, насколько шатким тот был. Теперь ему придётся убедиться в этом снова.

Что плохого в том, что мы подпитаем будущее уверенностью?

Сергей вздрогнет, когда к ним войдёт работник полевой лаборатории KASPAR. Низкорослый, с покатыми плечами и надсадным голосом – молодая женщина. Она через маску объявит спокойным, почти механическим голосом:

– Пожалуйста, не выходите за территорию шатра. Пока что ни у кого из вас не нашли вирус. Но на территории Путорана введён карантин.

Первой поднимется испуганная девушка с болезненно бледной кожей и копной курчавых волос. Корсаков первым делом обратит внимание на её лёгкий не по погоде плащ. Она представится менеджером проекта, реализуемого Комитетом использования космического пространства в мирных и разведывательных целях, а затем выдаст:

– Нам ждать здесь? В нескольких километрах отсюда горит лес.

– Мы знаем. Спасательные службы уже локализовали очаг. Также к нам присоединились выжившие работники лаборатории РОСКОСА, они разместились южнее.

– Вы не ответили на мой вопрос, – отрежет менеджер.

За маской послышится судорожный вздох. Ему вторит сигнал уведомления на чьём-то мобильном телефоне.

– Вместе мы быстрее сможем определить вид бактерии, которую с собой доставили космические объекты. Также мы должны убедиться, что она – единственное, что они занесли, – после продолжительной паузы голос в маске добавил: – Мы сожалеем, что вынуждены держать вас здесь. Но вам придётся подождать. По крайней мере, теперь у нас есть свет.

Неожиданно для самого себя голос подал Сергей:

– Как вас зовут?

Работница лаборатории притихнет. Пластик на лице блеснёт в софитах, и медленно голова в капюшоне повернётся в сторону Корсакова:

– Марина. А вас?

– Сергей Николаевич Корсаков.

– Хорошо, Сергей Николаевич. Вы подождёте здесь, договорились?

– Мы одолели их? Я слышал оглушающий вопль металла.

Снова раздастся судорожный вздох за маской:

– Дымный ковчег пал. Как и ещё один корабль. Схватка перенеслась на восток.

Когда Марина покинет карантинную зону, вновь раздастся слабый сигнал мобильного телефона. Сергей, обессиленно осев на пол, сцепит замком руки поверх колен и уткнётся в специальный линолеум. Гладкий, серый, без расщелин и границ – он умело научиться отражать хмарное небо в сумерки: когда серая густота обычно темнеет у краёв, но редеет к середине тяжёлых тучных облаков; однако сквозь них, сквозь наиболее тонкую ситцевую прослойку, уже примутся сиять особенно крупные звёзды, и в скоротечном течении меж ними выглянет сточенная до серпа луна. Несколько звёзд примостятся в колбах люминесцентных ламп, пригвождённых грубым шнуром вдоль стен, иные будут поблёскивать и дребезжать от ручных фонарей, закреплённых на костюмах работников. Краями мира рассекут небосклон пара металлических столов, – на одном из которых Марина забудет свою рацию, – и столько же ящиков; остальное всё поглотит мрак палаточных стен. Но Корсаков примется следить не за ними. Он будет наблюдать, самозабвенно, но делано, как в том же хмарном небосводе начнут парить пришлые горемыки, как и сам Сергей. Замерев в ужасе, будто несчастные в узилище, приговорённые к казни, они уставятся в никуда, но все в разные стороны, словно это самое никуда окружило их со всех сторон. Они узнают того, чего ждали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.