Мираниса – Пять хороших императоров (страница 1)
Мираниса
Пять хороших императоров
Через пять лет. Всё начнётся с "Заслона". Всё закончится с "Кóммодом". Их будет пять, пять колоссов искусственного интеллекта: Пертинакс, Квинт, Марция, Нарцисс и Эклект. Каждый – сверхмощный компьютер с дата-центром почти на целый квадратный километр и ещё пятью тысячами серверов на всём континенте. Кому будет плохо, если машина немного поможет природе?
Первым сделает прорыв ИИ-Пертинакс. Он научится считывать температуру мантии за тысячи километров вокруг каждого спутника-картографа и будет следить за "Протоколом-Терра". Согласно Протоколу, насосные амортизаторы, установленные плотным рядом вдоль рубежа Евразийской, Аравийской, а также Индостанской литосферных плит, смогут понижать температуру земной мантии, преобразуя кинетическую энергию движущихся массивов. Таким образом они начнут двигаться меньше, а показатели трансформных разрывов границ будут сведены практически к нулю. Колебания земной поверхности примутся уверенно падать. Ещё через пять лет землетрясения сочтут за легенды прошлого. И всё это окажется непомерной заслугой Пертинакса.
Он первым подвергнется нападению.
Станется, в статьях своего блога журналист Сергей Николаевич Корсаков возымеет привычку предаваться неоправданному софизму, воспевая дифирамбы программе "Протокол Терра" и Кóммоду в частности. В этом не окажется его вины: Сергей – журналист лишь во вторую очередь. В первую – он неудавшийся романист-фантаст, который будет публиковаться с переменным успехом в двух издательских домах. Среди достижений в писательском ремесле у него обозначится единственное – победа в литературном конкурсе, проводимом на издательской площадке всё тем же "Заслоном". А потом, через год, у него умрёт жена Настасья, и слова как-то перестанут складываться в буквы.
Только вообразите: когда будет сбита последняя непотопляемая международная космическая станция, исчезнет дюжина спутников-картографов, а следом падут под натиском штурма больше половины серверных Пертинакса, Сергей воспримет угрозу куда опасливее, нежели большинство обывателей. И неспроста.
Это будет вторжение. Настоящее вторжение инопланетной расы. Сперва слой тропосферы пробьёт колоннада неопознанных летающих объектов: по две пары запруженных дронами-пулемётами кораблей во главе с дымным ковчегом. Затем вся эта процессия застынет над плато Путорана, у самой станции, где покоится разум Пертинакса, уничтожив все прилегающие спутники связи и генераторы с ядерными батареями. Средняя Сибирь погрузится в какое-то смутное могильное безмолвие, подобно звезде, вдруг осознавшей, что пришла пора умирать. Обитатели её, вопреки воле своей носительницы, ещё живы, но и они, погружённые в предсмертную мистерию, по одному затихают, предзнаменуя своим молчанием гибель этой самой звезды. Над Сибирью раскинется нездоровая тишина, почти вакуумная, будто сама смерть разольётся по лесной низине, расползаясь меж хвои и встречая всех пришлых губительным роком.
Уже через двенадцать часов конвои вооружённых сил, а также арьергард специалистов из государственного агентства по космической деятельности РОСКОС и международного комитета по космическим исследованиям KASPAR займут всё западное приграничье. Не пустят сотрудники гвардии никого, дороги окажутся перекрыты, а авангард журналистов будет отброшен далеко в сторону цивилизации.
Дымный ковчег утихнет, штурмовые корабли перестанут атаковать станцию Пертинакса, и внушительный массив окажется повергнут в непроглядную тьму. Умрёт всякий свет: лампы на бронетранспортёрах, установленные по периметру прожекторы и даже ручные фонари. Бесконечная пуща жадно проглотит сияние звёзд и луны, промёрзлая земля пожрёт увядающий отблеск сумрачного небосвода, и лишь припорошённые снегом пути будут тускло освещать снующие вокруг силуэты солдат.
Их будет много. Легион или больше. Растерянные и напуганные, сквозь разнузданные вопли командиров, они очарованно будут наблюдать за дымным ковчегом. Наступать воспретится, все нетерпеливо будут ждать вирусологов и специалистов по панспермии – приверженцев гипотезы, что всякий живой организм может быть занесён солнечным ветром на планету. Увесистый ковчег и ещё пара по паре кораблей могут принести с собой на Землю что угодно, начиная от инопланетного вируса, заканчивая настоящими космическими объектами, причём вполне разумными.
Сергей доберётся до приграничья Путорана лишь спустя два дня. К тому времени вдоль одиноких трасс, рытвинами рассекающими густую хвойную поросль, сгрудятся тяжёлые автомобили с антеннами и журналистами. Операторы грузно пересекут снежную толщу, протаскивая на плечах огромные камеры, в тщетных попытках поймать лучший кадр дымного ковчега. У них ничего не получится – шпигорями вспорют брюшину корабля остроконечные пихты. Корреспонденты будут куражиться, пробиваясь сквозь оцепление, но раз за разом терпеть поражение. На Сергея они начнут коситься: с маленьким микрофоном и телефоном его примут за инфлюенсера, а потому начнут гнать от дороги дальше – к блогерам.
Именно от последних ему удастся узнать, что сотрудников KASPAR немедленно выдворили за оцепление ещё минувшим вечером, а отечественные вирусологи по панспермии отыскали в умерщвлённых телах животных непонятную, но весьма агрессивную бактерию – стремительно размножающуюся в колонии, с удивительно толстыми щетинками и развитой нейронной сетью. Особь окажется до того быстро растущей и стойкой, что среди исследователей промелькнёт зряшная гипотеза, что это вовсе не бактерия – во всяком случае, это её новая форма, которая может оказаться вполне разумной, а от того – ещё опаснее. Сойдутся они в одном: ковчег и четыре корабля выпустили новую форму через свои снаряды, что разломили цепкую ограду Пертинакса, к которому и повалили дикие звери. Больше признаков жизни дымный ковчег не подаст до поры. Все терпеливо примутся ждать.
Корсаков рискнёт углубиться в пущу. Через час по приезду он опубликует первую статью с новостями из Путорана для своего единственного подписчика. Будет писать в сердцах, запальчиво, ощущая, как невыносимо сгустится вокруг него морозный воздух. Ещё через час Сергей снова опубликует новость – похожая колоннада летающих космических кораблей нападёт на Квинта.
Разум ИИ-Квинта расположится неподалёку от природного заповедника "Дзержинский" в Бурятии и будет контролировать более миллиона узлов фильтрации, более миллиарда трубопроводов и ещё пять миллиардов регуляторов, поддерживающих капельное орошение во всей западной части России. Пал травы прекратится – вскоре его и вовсе начнут воспринимать как архаизм. Сезонные пожары, унёсшие не одну жизнь лесов Восточной Сибири, канут в лету. За год систему "Протокол Аква", созданную ИИ-Квинтом, приобретут по договору концессии пятнадцать государств. Два из них по-прежнему будут заседать в Совете Безопасности на постоянном членстве.
Но Квинт падёт, падёт быстрее Пертинакса, потому как лишь за двадцать пять минут колоннада кораблей – в таком же составе, что и напавшие на Пертинакса, – разрушит серверные с пультами дистанционного управления "Протокола Аква". Ход за землёй – впредь ей будет потребно беречь влитый в неё остаток воды.
Что плохого в том, что машина немного поможет природе?
Первым заговорит Марк, независимый журналист; он слишком поздно прибудет к лесным массивам, плотным кольцом окружающим Пертинакса. Заговорит тревожно, куцые слоги обволакивая сигаретным дымом, на котором будет зиждется всё его спокойствие.
– «Протокол Аква» генерировался напрямую Квинтом, а тот – Коммодом. Сколько времени пройдёт, прежде чем компьютер создаст нечто похожее? – Марк станет наущать остальных, бросая искромётные взгляды в сторону блогеров.
– Раз создал однажды, создаст и в другой раз, – тихо ответит ему Сергей.
Он внимательно изучит Марка. Отыщет в его дородной фигуре и набрякшем лице что-то порочное, но не сможет понять что. Глаза у Марка будут налиты кровью, смертью, блестящая от пота кожа утеряет всякий живой оттенок; лишь нос, румяный и толстый, будет вздрагивать кончиком, подавая слабые признаки жизни.
– Сейчас лето. Температура не спадает ниже сорока семи градусов, – холодно резюмирует Марк. – Раньше пал травы оголял землю, теперь она благодатно проросла всем тем, что очень легко сможет сжечь нас всех дотла.
– Вдруг дождь пойдёт, – отпустит Сергей.
– Не пойдёт. Пять лет уже не идёт в этих краях. Да и на западе тоже.
Возглас раздастся из толпы журналистов.
– Квинт уничтожен целиком?
– Такого не может быть!
– А что с другими "детьми" Коммода?
– Где конвои?
Корсаков в первое мгновение захлебнётся общей паникой. Оголтелые крики схватят его за сердце и сожмут с такой силой, что он начнёт задыхаться и крениться в сторону, пока ноги не понесут его отяжелевшее туловище к гряде леса, где Сергей неумело попытается скрыться от всеобщего ужаса в тенях пущи. Иссохшая кора хвои прильнёт к его спине морозом, кривые ветви обнимут плечи и покроют голову. Их щетинки попытаются заглушить вопли журналистов и патрульных. Темнота плотнее сгрудится вокруг Корсакова, когда он уловит момент.
Вот он.
На долю мгновения – или меньше – лес, трасса и конвои с людьми погрузятся в какое-то неестественное молчание, будто вот, все они разом – как и Сергей – уловят грядущую опасность. Лики их исказятся в пугающем непонимании, легион глаз окинет в темноте собственные вертлявые силуэты, и в глубине толпы, за сотню метров вперёд, кто-то из военных испустит боевой вопль.