Мираниса – Переплётчик (страница 4)

– Однако беглец проник именно в вашу лавку.

– Очевидно, решил, будто в ней никого нет, и он сможет сбежать, не нарываясь на лишних свидетелей, – бросил Лафайет, стоя позади стула, на котором сидели книжница.

– Что случилось, когда он проник в магазин? – спросил Эйс, прищурившись.

– Я спряталась в мастерской на всякий случай, когда услышала, как лязгнул замок. Мне показалось, что это мог быть Мастер – воротился, должно быть, пораньше, тоже услыхав о беспорядках в районе. Но стоило мне выйти, как я столкнулась с преступником.

– И что же вы разглядели, Даллис? Видела его лицо? – спросил Лафайет.

– Нет. Он был в маске. Та скрывала половину лица, – сбивчиво уронила лавочница. – От носа… и ниже.

– Что же вы видели? Глаза, особые приметы, может.

– Глаза, да, я видела его глаза.

– Отлично, она что-то видела, – радостно выдал лейтенант и живо сжал женские плечики.

– Они показались мне… – Даллис подняла кисти к своему лицу и завертела пальцами у висков. – Суровыми и одновременно выразительными, что ли?

– Стойте. – Лафайет обогнул стул и встал перед книжницей.

– Выразительные, угу, – разочарованно хмыкнул Эйс.

– Послушайте, Даллис, мы ведь постараемся опознать его по вашим наводкам. Может, вы помните то, что окажется полезным для расследования?

– Я понимаю. Просто там было темно.

– Но вы запомнили, что у него были красивые глаза, – слегка повысил голос Дайон.

– Выразительные. Я это имела в виду, – нервно пролепетала Даллис. – О! Они были определённо тёмные. Скорее всего.

– Так, что ещё видела? – спросил Эйс.

– Он был высоким. Крепким. Ручища сильные такие, как тиски. Как отшвырнул меня в сторону, так я чуть из магазина и не вылетела.

– Что ещё?

– Больше ничего. Но вот на заднем дворе. Он будто взлетел на крышу.

– Это мы уже знаем.

Лэй устало уронила голову. От кома саднило горло, и она виновато сжала кулаки на коленях. В крошечном душном кабинете, казалось бы, нечем было дышать. Да и изрядно потрёпанные констебли едва держались от утомления.

– Скажите, Даллис, – Дайон вновь взял девушку за плечи. – Вы сможете узнать его? По одним лишь глазам?

– О чём ты? В полутьме, будучи напуганной? – бросил Эйс. – Она-то видела его каких-то пару секунд.

– Если дольше того, то за Даллис могут вернуться, – огрызнулся Дайон.

– Не вернутся. Они знают, что мы будем рядом. Так рисковать и ради чего? Она всё равно ничего не видела.

– Скажите, а Мастер не заявлялся в участок? – жалобно спросила Лэй, стараясь не поднимать взора. Очевидно, ей стало неловко от собственной глупости.

– Нет. Возможно, он уже вернулся в магазин. Но нам ещё предстоит с ним побеседовать, но о кое-чём другом.

Допрос не удался. Даллис терялась, то и дело сбивалась с мысли и постоянно возвращалась к случившемуся на заднем дворе, когда беглец каким-то образом увернулся от траектории летящей прямо на него пули и взмыл в небеса. А от предположений лейтенанта о том, что преступник может вернуться за ней, она и того млела от страха.

Благо, Лафайет согласился проводить лавочницу обратно к магазину и не донимать по пути расспросами. Улицы залило куцым холодным дождём. На дорогу вместе с мглой вылилась пугающая тишина. Тревожила она особенно, учитывая, что предшествовали ей суетливые крики и выхлопы полицейских мушкетов. Даллис с тревогой покосилась на констебля, идущего по правую сторону. На бледном лице беспокойством залегла усталость.

– Выходит, покушение на Сунь Янсена провалилось? – спросила Лэй, покидая экипаж.

– Да, – ответил лейтенант и махнул рукой ездоку, чтобы тот подождал.

– И кто же желает его убить? Какие-нибудь цинские агенты? Или бандиты с триады?

– Им незачем, – сухо бросил Лафайет.

– Значит, это правда? Что местная и гонконгские группировки триады покровительствуют революционеру.

– Почём знать? Но вам лучше меньше совать нос в эти дела, – резко одёрнул лейтенант подопечную. Однако взгляд его тут же смягчился. – Отдохните. И забудьте сегодняшний день, как страшный сон.

Даллис не стала противиться. Обняв себя за плечи, она поспешила в лавку. Лейтенант, чуть проводив её взглядом, вернулся в повозку и закрыл за собой дверку.

Сердце у книжницы неспокойно отстукивало свой рваный ритм. День не задался с самого утра, но самой Даллис казалось, что худшее крылось в завтрашнем. Гнетущей меткой страх подрагивал где-то в животе. Промокшая и дрожащая, она скрылась в магазине, но обнаружила внутри только прачку Юи. Сонная и уставшая, та почти валилась с ног. Мастера нигде не было. Он не возвращался в магазин.

III

"Нас подставили", – подумал Ханг, покачиваясь в повозке. Мысли терпким металлическим привкусом заполняли рот, толкались к губам, но тут же оседали обратно к глотке. Нужно было соблюдать предельную осторожность, прежде чем разбрасываться столь громкими выводами. Но самое худшее крылось в закромах разума и настораживало убийцу не меньше отцовского гнева. Ханг решился, шепнув в темноту.

– Нас предали.

На блаженном профиле дяди, что сидел напротив, мелькнули блики уличных фонарей. Они скатились по носу, слегка задержавшись на небольшой горбинке, и исчезли в складках тонких губ. Шилин повернул голову и тепло улыбнулся, выразительно моргнув.

– Не сейчас.

– Люди Сунь Янсена знали, что мы там будем, – не унимался торопкий Ханг. Он говорил до того тихо, что едва ли сам улавливал смысл сказанного. Кто ещё их мог услышать в повозке?

– Думаю, твоему отцу не понравится это даже больше, чем то, что этот никудышный парвеню всё ещё жив, – наконец сдался Шилин.

– Это ненадолго, – огрызнулся ассасин. – Я найду его.

– Мои люди выяснили, что на этой неделе Сунь отправится на Гавайи. Там нам его уже не достать.

Ханг заметно разозлился. Желваки угрозой заиграли на скулах, глаза гневливо выпучились на дядю. Шилин был готов поклясться, что слышал, как хрустнули костяшки пальцев спесивого племянника.

– Сколько дней у меня есть?

– У тебя? – усмехнулся он. – Не больше трёх. Но поверь моему опыту: и тут спешить незачем. Один раз мы уже ошиблись. Не воспринимай это за личное и не связывай провал с утерянной честью.

Ханг отвернулся к окну дилижанса. Грудь судорогой отдавала на вдохах. Нетерпеливо убийца поднял руку и убрал выбившуюся прядь волос за ухо.

– Дело не в моей чести. Мы оказались на виду: теперь на нас объявят охоту все триады, с которыми революционер заключил договор о покровительстве.

– И то верно. Но и это – не худшее.

Ханг недоумённо покосился на дядю. Тот устало вздохнул и с вызовом поднял брови.

– Ты использовал магию металла. И вдобавок оставил кучу свидетелей за собой. Весьма опрометчиво с твоей стороны, – спокойное лицо Шилина исказилось в гневе. – Твой отец тебе этого не простит. Заодно и мне достанется, как обычно. Мне осточертели его унизительные наказания.

– Я отвлекал констеблей от тебя, дядя. От всех вас. Во всяком случае, именно благодаря мне ни одного из нас не изловили.

– И всё же.

Повозка остановилась, и Шилин, бросив на племянника полный разочарования взгляд, выбрался наружу. Высокий и худощавый, он казался моложе самого двадцатисемилетнего Ханга, на чьём суровом лице отпечатались годы тяжёлой жизни. Дядя, одетый в перетянутый шёлковым поясом френч, кюлоты, чулки-шоссы и плетёные сандалии, вальяжно потянулся у дверки экипажа. Хмурый Хэнг увернулся от вскинутой руки дяди и остановился напротив рынка. Там, всего лишь через два квартала, находилась столовая, в подвале которой вчера встретил своих последователей Сунь Янсен. А ещё через три – книжная лавка, где убийца столь неосторожно оставил свидетельницу своего фиаско. Но сейчас, без масок и безрукавого ханьфу с металлическими перчатками, одетый в обычный костюм в полоску, Ханг ни за что не выдал бы в себе убийцу с прошлой ночи. Мелкого мигрировавшего дворянина, вероятно. Во всяком случае, служители закона не углядели бы в нём угрозу. Но вот местные…

То ли дело крылось в беспощадном и крупном стане, то ли в смертоносном взгляде или – проще – местной молве, каждый этнический житель Чайна-Тауна догадывался прятать взор при приближении грозного противника. Рэкет, незаконная торговля, распространение опиума – это была лишь малая часть, которой промышляли группировки триады в Сан-Франциско. Но "Тибетский Дракон" – клан, которому принадлежал Ханг, был намного древнее и опаснее, ибо занимался ничем иным, кроме заказных убийств. В таинственной Книге мертвецов значились имена тех, кто не должен был дожить до следующего рассвета. Теперь, последним именем, над котором смертью нависло острое перо грандмастера, принадлежало революционеру и убийце королевской династии.

– Твой отец казнит меня, – бросил через плечо Шилин, ухмыльнувшись.

Ханг двинулся вперёд, обойдя первую лавку, где старуха с крутыми бёдрами торговала овощами. Зайдя за прилавок, он сделал крюк вокруг второго лотка, а затем протиснулся в крошечное ателье. Миновав слишком тесную улочку, а затем ещё три поворота, ассасины спустились в подвал и выбрались с его другой стороны, проделав то же самое в обратном порядке. Вот он, Чайна-Таун, открытый лишь немногим его жителям. Узкие переулки, залитые багряным светом, вывески магазинов, в каждом из которых прятались подпольные казино, а ещё швейные мастерские, в чьих стенах скрывались бандитские притоны. Улицы заполняли сомнительные предложения, на перекрёстках под пагодами храмов прятались от моросящего дождя проститутки, а статуэтки Фуси и Нюйвы внутри были щедро увешаны бусинами для порчи. Мимо пронеслась рикша с подручным, и Ханг с Шилином отпрыгнули в сторону, обогнув ещё один ларёк. Было важно не нарваться на членов банд, защищающих Сунь Янсена, ведь те тоже рыскали в тёмном районе.