Миранда Шелтон – Одержимость. Его пленница (страница 4)

Присела на корточки рядом с ней, но бабуля скорчила мину и отвернулась. Как ребенок, ей-богу…

Я сжала ее руку и заглянула в чистые голубые глаза. Бабуля для меня – единственный родной человек, ведь мой отец погиб, а мать давно жила за границей с новым мужем.

Нельзя было допустить, чтобы мои проблемы как-либо навредили бабушке. А я нисколько не сомневалась, что Ледовский сдержит свое слово и убьет ее так же хладнокровно, как и того мужчину в лесу. Я не могла рисковать, поэтому изо всех сил старалась не показывать своего состояния.

– Мне надо уехать, но я обязательно позвоню тебе, слышишь?

– Как хочешь, – буркнула она. – Я всего лишь в пять утра встала, чтобы твою комнату растопить и прибрать все к твоему приходу. Внучка называется. Могла и на ночь остаться, знаешь ли. Не каждый день видимся.

– Я знаю… В следующий раз я обязательно останусь с тобой подольше. Мне правда надо ехать, бабуль. Меня на собеседование приглашают, не хочу терять такую возможность.

Соврала, но с облегчением отметила, что это сработало. Бабуля улыбнулась.

– Ох, Лена, а чего же ты раньше не сказала? Это же замечательная новость! Куда хоть позвали?

– Администратором в ветеринарную клинику.

– Так это же прекрасно! Беги, конечно, девочка моя! Дай бог, все у тебя наладится и на работу хорошую устроишься.

Она поцеловала меня в щеку, а я обняла ее. Слишком крепко, потому что не знала, когда еще увижу ее, если вообще увижу. Будущее пугало меня. Но я не хотела, чтобы бабушка чувствовала мою тревогу.

Выдавила улыбку. Встала и пошла к выходу, но, к моему ужасу, бабуля пошла за мной. Я уже хотела остановить ее, но заметила, что Ледовского в прихожей не было – должно быть, догадался и вышел, чтобы дождаться меня снаружи.

Я попрощалась с бабушкой, сказав, что оставила верхнюю одежду на веранде, потому что слишком торопилась снять ее из-за духоты в электричке. Боялась, что она заметит следы крови на полу, поэтому, притворившись, будто поправляю шнурки на ботинках, присела и вытерла пятна собственными джинсами. Повезло, что бабуля плохо видела и ни о чем не догадалась. Отпустила меня с радостными надеждами, взяв обещание перезвонить после собеседования.

А потом я лишилась ее теплых объятий. Вышла, закрыв за собой дверь, прямо в ноябрьскую стужу. И первое, что увидела – холодные синие глаза того, в чьих руках теперь была моя судьба.

Глава 6

Он держал меня на прицеле все время, пока мы шли. Хоть Ледовский то и дело поторапливал меня, сам он шел довольно медленно. Левой рукой, плечо которой было ранено, он не мог шевелить вообще. Мне пришла в голову мысль попытаться вновь отобрать у него оружие и сбежать, но я сразу же отмела ее. Боялась, что ничего не выйдет, и он не только убьет меня, но еще и вернется и застрелит бабушку.

По крайней мере повезло, что он повел меня обратно в заброшенный дом, и я смогла наконец вернуть свои вещи. Накинула куртку, потому что успела уже не на шутку продрогнуть на улице, и вновь покосилась на его голый торс, недоумевая, как ему удавалось столько времени противостоять холоду, да еще и с кровоточащей раной на боку и на плече.

Правда, приглядевшись, я поняла, что выглядел он неважно. Лицо побледнело, дыхание участилось и при этом он слишком сильно стискивал зубы. За всю дорогу он почти ничего не говорил.

Когда мы вошли в дом, он первым делом выудил из аптечки обезболивающие таблетки и проглотил сразу пять, даже не запив водой. М-да, все-таки даже знаменитые политики и по совместительству хладнокровные убийцы не защищены от слабостей человеческого организма…

– Опасно так оставлять рану, – пробормотала я. – Нужно хотя бы обработать, а то мало ли… инфекция…

Я осеклась, увидев, как ожесточился его взгляд.

– Думаешь, я сделаю тебе милость и сдохну от инфекции? Даже не надейся.

– Я ничего такого не думала.

Он только хмыкнул и вновь принялся вытаскивать из аптечки все необходимое, но из-за того, что плечо у него явно сильно болело, ему было неудобно пользоваться левой рукой, а одной только правой не получалось замотать бинт.

Я вздохнула, понимая, что скорее всего пожалею об этом, но мне и правда не было смысла надеяться, что он сам возьмет и умрет от инфекции. А значит, был шанс, что если я ему помогу, то смогу задобрить, и, возможно, тогда он меня отпустит.

– Давайте я…

Подошла и села рядом с ним на корточки. Опрыснула антисептиком сначала свои руки, потом его рану. Представила, какое жжение он ощутил в тот момент, но Ледовский даже не дрогнул. Лишь напрягся чуть сильнее обычного.

– А говоришь, не медсестра, – сказал он.

Его глаза неотрывно следили за каждым моим движением, и мне стало неловко под их пристальным взглядом.

– Я и не медсестра… – пробормотала, очищая его рану. – Просто училась в ветеринарном колледже.

– Люди – те же животные. Не правда ли, Леночка?

– Не все, – сказала я. – Но некоторые даже хуже животных.

Я слишком сильно натянула бинт, и только тогда прикусила язык, понимая, что сказала лишнего. Но Ледовский, казалось, не злился. Наоборот, его губы тронула легкая улыбка.

– Вот как? – обманчиво ласково прошептал он. – Так хорошо успела меня узнать?

– Я не про вас.

– Тебя.

– Что?

– Я не люблю формальности там, где они не нужны. А между нами они не нужны, уж поверь. Так что обращайся ко мне на «ты».

Я лишь слегка приоткрыла рот, не зная, что на это сказать. Боялась даже представить, какие у него были планы на меня, но спросить пока не решалась. А он хмыкнул и вновь потянулся к телефону.

– Водить умеешь? – спросил он.

– Что?

Ледовский закатил глаза.

– Машину, – сказал он. – Я спрашиваю, умеешь ли ты водить машину. Хотя, судя по тому, что прав я у тебя не нашел…

Я покачала головой.

– Не умею. Никогда за рулем не сидела.

– Ясно.

Он отправил кому-то сообщение, а потом встал, вытащил из моей сумки паспорт и, подойдя к баку с горящим огнем, бросил его прямиком в пламя.

Я испуганно выдохнула, глядя на то, как страницы моего паспорта пожухли, а потом и вовсе исчезли в огне. Перевела ошарашенный взгляд на Ледовского.

– Зачем вы это сделали? Я же сказала, что не буду пытаться сбежать!

Он нахмурился.

– Не «вы», а «ты». Последнее предупреждение, Леночка. Я не люблю повторяться дважды. Уяснила?

Я кивнула, а он вернулся на табуретку.

– Документы тебе в ближайшее время не понадобятся. Скоро за нами заедут и отвезут ко мне домой. Какое-то время будешь жить там. Как ты уже догадалась, так просто я тебя не отпущу. По крайней мере пока не закончатся выборы. Не хватало еще, чтобы ты испортила мне кампанию своим длинным языком.

– Я же сказала, что буду молчать.

– Конечно будешь молчать. Под моим надзором.

– А потом? Что будет после выборов?

– Посмотрим.

– Вы же… – Я поймала на себе его недовольный взгляд и исправилась. – То есть, ты же понимаешь, что я в любом случае никому ничего не скажу! Какой мне смысл навлекать на себя такие проблемы? Я прекрасно осознаю, что ничего не смогу сделать против ва… тебя. Я буду молчать, я клянусь! Почему просто не отпустить меня? Пожалуйста!

– Я слишком долго в бизнесе и в политике, чтобы знать, чего стоят вот такие «клятвы». Если выяснится, что ты работаешь на тех, о ком я думаю…

– Да ни на кого я не работаю!

– Если так, то тебе нечего бояться. Давай без этой санта-барбары. Про «отпустить» больше не заикайся, этого не будет. Что будет, я пока не решил, но в твоих же интересах меня не бесить. Если будешь четко выполнять все, что я потребую – не пострадаешь. Даю слово.

– Слово? – выдохнула я. – И чего стоит это слово? Ты только что сам сказал, что не веришь чужим клятвам!

Он усмехнулся.

– А ты не так глупа, как кажешься. Правильно делаешь, что не веришь. Вот только других гарантий я тебе не дам, и никто не даст. А выбора у тебя нет. Я могу пристрелить тебя, а потом и твою бабулю, и поверь мне, никто об этом никогда не узнает.

– Тогда почему не убил? – еле слышно спросила я.