Миранда Сан – Если меня будут преследовать призраки (страница 66)

Кара отправила фото Бриттани.

Кара: Вот кое-что получше

Две секунды спустя:

Бриттани: ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ

Бриттани: НАКОНЕЦ-ТО

Бриттани: Алилуйя ЧУДО СВЕРШИЛОСЬ

Зак проверил телефон.

– Мы получили разные сообщения, – заметил он и показал экран Каре.

Бриттани: Каспер, если ты налажаешь, я ПРИДУ поохотиться на тебя. Грац!

– Йоу, Заки, друг! – подошел парень с красным пластиковым стаканчиком в руке. Он был в команде Зака по плаванию – Такер или как-то так. Длинные каштановые волосы, кожа белая, как рыбье брюхо, мутно-голубые глаза.

Зак напрягся, переместившись так, чтобы заслонить Кару.

– Грац, чувак, – сказал Такер. – Похоже, ты наконец-то допущен до этой сладкой азиатской за…

Гнев вспыхнул внутри Кары. Она шагнула вперед, но Зак опередил ее.

Он сжал руку Такера, как в тисках, пихая стаканчик тому в грудь и расплескав пиво на его майку. Такер отшатнулся, масляные волосы упали на глаза.

– Виноват, – сказал Зак, возвышаясь над Такером, который безуспешно пытался вырваться. Зак не ослаблял хватку и тихо проговорил: – Ты бы пошел привел себя в порядок?

Раздувая ноздри, Такер переводил взгляд с Зака на Кару и обратно. Поджав губы так, что те превратились в тонкую белую линию, он кивнул.

Зак отпустил его, и Такер поспешил прочь.

Повернувшись к Каре, Зак обнял ее за талию.

– Извини, что тебе пришлось это слушать, – проговорил он, и его голос снова звучал нежно. – Ты в порядке?

Кара кивнула, уткнувшись ему в грудь, сердцебиение начало успокаиваться, и она все еще пыталась придумать, что сказать после вспышки раскаленного добела гнева, вызванного отвратительными словами. Все случилось так быстро. Что ей нужно было делать? Что она могла сделать? Может, стоило ударить Такера. Но не стоило сомневаться, кто будет наказан в таком случае. И все же она проговорила:

– Я бы с ним справилась.

– Знаю. – Зак поцеловал ее в макушку. – Но я не хотел, чтобы тебе пришлось разбираться с этим.

Они вернулись в Отэмн-Фоллс, но в реальном мире были свои чудовища.

До этого момента Кара не осознавала, что может довериться Заку и он поможет ей сражаться и с ними.

Она вздохнула и посмотрела на него. В его волосах отражались отблески костра, голубые глаза светились в закатных сумерках. Хотя температура упала, на Заке была только обтягивающая темно-синяя футболка и джинсы.

– Тебе не холодно? – спросила она.

– Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой. – Зак огляделся. – Можем уйти куда-нибудь в более уединенное место?

Кара вскинула брови, но кивнула. Фелисити и Шарлотта еще не вернулись, так что не заметят, как она ускользнула в лес.

Переплетя их пальцы, Зак повел Кару в Диколесье. На земле валялись пивные банки и смятые картонные коробки. Они прошли мимо парня и девушки, которые ничего не замечали, увлеченные друг другом, мимо другой пары, обнимающейся под кроной дерева.

Наконец Зак остановился и огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Любопытство Кары возросло: что бы он ни собирался сказать ей, он, похоже, считал это важным.

– Прежде обещай, что никому не скажешь.

– Не скажу.

Медленно Зак вытянул руку, ладонью вверх. Сначала ничего не происходило.

А потом она увидела крохотные белые точки. Снежинки возникали в воздухе и собирались над ладонью Зака.

Нить между ними задрожала.

В чаще ее ребер сердце стало лесным пожаром. Образы проносились один за другим, как слайды проектора в темном зале памяти. Его скулы, ресницы. То, как он лежал мертвым на поляне. То, как прижался к ее ладони, уязвимый. Его беззащитные глаза, которые смотрели на нее так, что она не смогла бы описать. Грудь, которая вздымалась и опадала, когда он пытался дышать.

Неделя магии.

И вот они стояли здесь, из начала в конце – змея, заглатывающая собственный хвост.

Кара вздохнула и встретилась с ним взглядом.

– Снег… Но как?

– Когда я вернулся домой на прошлой неделе, в моей комнате пошел снег. Я перепугался, когда понял, что снег исходит от меня… и примерз к дверной ручке минут на двадцать.

Кара рассмеялась, протянула руку, ловя снежинку.

– Я могу делать снег, лед, призывать ледяной ветер… и мне не холодно. Больше никогда. Я ужасно хотел тебе рассказать, но лично, при встрече, поэтому ждал. – Зак посмотрел на нее. – Хотел увидеть твою реакцию.

Кара взяла его за руку, притянула ближе.

– Во-первых, теперь я, кажется, понимаю, почему пошел снег, когда ты стал призраком. Может, эта сила была заморожена в тебе, и, когда ты умер, она высвободилась.

– Звучит логично, даже очень. – Зак поцеловал ее. – Видишь, поэтому ты рядом со мной.

Она покачала головой, сдерживая глупую улыбку.

– Мы пламя и лед, – проговорил Зак с наслаждением, и она все-таки улыбнулась.

Они идеально совпадали. Две противоположности. Две стихии.

– А твоя семья? Ты им уже рассказал?

– Нет. – Зак отвел взгляд. – Все еще думаю, как сказать. И надо ли вообще.

Зак тайком пробрался к себе в дом после того, как вернулся из пограничных земель. Кара знала, что он попросил Люка сказать родителям, будто всю неделю был дома, если они, конечно, спросят. Люк пожал плечами и согласился. Но в этом, как оказалось, не было необходимости. Родители Зака думали, что их младший сын оставался дома всю неделю их отсутствия. Кара знала его достаточно, чтобы понимать: его гораздо больше беспокоило, что родители не спросили, что с ним произошло, чем если бы спросили.

– Ничего страшного. – Кара обхватила его лицо ладонями, притягивая к себе. И повторила его слова: – Разберемся с этим вместе.

– Вместе, – произнес Зак, и его губы изогнулись в улыбке.

В закатных сумерках, среди падающего снега, Кара сжала ткань его майки и привлекла парня к себе, прижалась губами к его губам, и он издал удовлетворенный звук. Его пульс ускорился – она чувствовала это кожей, чувствовала, как соединяющая их нить подрагивает.

А в ее сердце оживало пламя.

Эпилог

В тихом городке под названием Отэмн-Фоллс, в пограничном свете между днем и ночью, оживает мертвец.

Под землей, на глубине шести футов, на городском кладбище его сердце бьется впервые за пятьдесят лет. Звук заглушается почвой, но он безошибочно точный. Пульс проходит сквозь ноябрьские сумерки, течет сквозь кованые ворота кладбища по узким улочкам, над сбросившими листву осенними дубами, мимо зданий – школы, магазинов, домов, – наполненных живыми, которые ни о чем не подозревают.

О, но зато мертвые знают.

Смерть настолько громкая притягивает призраков. Обещание гниения, шипение сбившегося дыхания между зубами, звонкое биение сердца, которое не должно биться. Мир сужается и создает нечто ужасное, от чего никто не в силах отвести взгляд, даже мертвые. Этот человек снова жив в самом мрачном смысле этого слова, но его пульс – похоронный звон. Ветер меняется, принося холод. Ощутив это, каждый призрак в Отэмн-Фоллс понимает: что-то не так. И содрогается, потому что, хотя в мире очень мало вещей, которых страшатся духи, этот человек воплощает их все.

В забытом уголке кладбища привидения начинают собираться в ожидании, зависая над умирающей травой. Более старые держатся позади, те, кто моложе, появились меньше пятидесяти лет назад и лишь слышали истории, каким был этот человек, пока был жив, рвутся вперед. Подстрекают друг друга приблизиться к надгробию и скрытому под ним телу.

Девочка с пороком сердца, застывшая в возрасте восьми лет, прищуривается, глядя на имя на могильной плите, покрытой мхом и лишайником.

– Эмброуз, – читает она голосом чистым и высоким, как звон колокольчика.

И земля содрогается.