Миранда Сан – Если меня будут преследовать призраки (страница 36)

Туман загустел, заклубился перед ней. Хотел, чтобы Кара обернулась. Она выбросила руки вперед – дым отшатнулся.

– Кара, – голос звучал уверенно, как всегда. – Так и будешь меня игнорировать?

Она не могла.

И обернулась.

Мать улыбнулась ей.

– Ну вот. Дай-ка я на тебя как следует посмотрю. Ты хотя бы кушала, баобэй?[24] Кажется, ты похудела.

Мама протянула руки, и Кара отступила так резко, что туман у нее за спиной зашипел, соприкоснувшись с ее огнем.

Мамина улыбка застыла, потускнела, превращаясь в хмурое выражение.

– Что-то не так, дочка?

– Да, – сказала Кара, идя с пламенными кулаками навстречу новому призраку. – Что-то не так – в тебе.

– В каком смысле? – спросил туман. Он звучал как мама: растерянность, ритм маминых слов, звуки дома. Это грозило расколоть ей сердце. – Я лишь хотела сделать как лучше. Лучше для тебя. Я почти сразу пожалела о своих словах. Все это время я шла за тобой. Хочу, чтобы ты вернулась домой.

Домой.

Кара удерживала руки перед собой, но те дрожали. Она старалась, чтобы пламя горело ярко. С усилием сглотнув, она сморгнула слезы.

– Это ложь, и ты знаешь, – ответила она. Кара никогда не смогла бы говорить так с матерью – но это и не ее мать. – Ты шла за мной? В самом деле? Лучше ничего придумать не могла?

Краем глаза она заметила щупальце тумана, ползущее к ней, намереваясь ударить под руку. Она отогнала щупальце огнем, и туман недовольно зашипел.

– Но баобэй, это правда… – Мама беспомощно взмахнула руками. Перешла с китайского на английский и обратно, пытаясь подобрать слова. – Прости, что сомневалась в тебе. Ты была такой храброй. Не нужно было контролировать тебя. Теперь я это вижу.

Гнев скручивался у Кары внутри, ярость на туман – за то, что тот пытался подло обмануть ее. Ярость на себя – что хотела быть обманутой.

«Это все не по-настоящему. Это неправда».

– А как насчет моего огня? – хрипло спросила она. Предательские слезы заструились по щекам, открывая ее слабость. Она не решилась поднять руку и стереть их.

Призрак задрожал.

– Ох, Кара. Что бы ты ни делала, ты не сделаешь мне больно. Я ведь твоя мама, разве нет? Это значит, что я люблю тебя безусловно, несмотря ни на что.

«У тебя глаза твоей бабушки, и каждый раз, когда смотрю на тебя, вижу ее. Это забавно, знаешь, потому что, когда она смотрела на меня, она вообще ничего не замечала. Словно могла видеть только призраков…»

– Несмотря ни на что, – отозвалась Кара.

В голове эхом отзывались слова, сказанные ее настоящей матерью. Уверенность, с которой та говорила, словно уже сделала выбор, и выбрала не Кару. Стук закрывающейся двери.

Призрак улыбнулся и протянул руки.

– Пригаси пламя, баобэй. Пойдем домой. Позволь мне обнять тебя.

Кара едва видела сквозь слезы.

Все решения, которые она принимала с тех пор, как обнаружила тело Зака в Диколесье. Все компромиссы, все обещания. Каждый шаг отдалял ее от того, какой хотела видеть ее мама. Дочерью, не видящей призраков. Дочерью, не пользующейся магией.

Дочерью, воплощавшей понятия матери о том, что хорошо.

– А как насчет обещания, которое ты заставила меня дать? – спросила Кара так тихо, что едва слышала свой голос.

Но туман ее услышал, потому что был ею, сотканный из ее страхов, надежд и ожиданий. Мать подошла ближе.

– Это все неважно, баобэй, – ответила она. – Я просто хочу свою дочь.

Для Кариной мамы это было так важно, что она выгнала дочь из дома.

Но не для этого создания с тем же телосложением, прической, глазами.

Кара сглотнула, но слезы бежали по щекам. Медленно она позволила огню угаснуть. Шагнула вперед. И потянулась к маме.

Глаза той вспыхнули, и она распахнула объятия…

Но в тот же момент Кара вскинула руку и рассекла существо надвое.

А потом смотрела, как образ матери распадается на части.

Туман разочарованно взвизгнул.

– Видишь? – прошипело создание, растворяясь. – Вот почему твоя мать тебя не любит.

Кара осталась одна в пустоте, тяжело дыша.

Слезы струились по лицу, и туман забирал их, вздымаясь у ее ног, вбирая ее боль.

Гнев, кипевший в груди, выплеснулся наружу. С возгласом она выбросила руки в стороны, посылая пламя в воздух.

С ужасающим визгом туман исчез. Не просто отступил, а испарился, ярость Кары расправилась с серым маревом прежде, чем то поглотило ее.

Пространство вокруг расчистилась, и только тогда она подняла руку и стерла с лица слезы.

Да, ей хотелось объятий – конечно, хотелось, ведь единственные касания, которые она получала от матери, были короткие поглаживания по плечу. Но обнять призрака означало позволить туману победить. Этого она не могла допустить: ей еще предстояло спасти Зака.

«Все это выдумки. Вещи, которые никогда не случатся».

– Тан! Бриттани! – раздался крик. – Где вы, черт побери?

Кара издала рычание.

– Это ты уже пробовал! – закричала она на туман и развернулась, вскинув руки.

Зак выбежал к ней. При виде нее он резко остановился и нерешительно посмотрел.

– Твой огонь, – удивленно проговорил парень. – Ты им пользуешься.

Кара неуверенно опустила руки. Этот туманный образ был так похож на Зака: взъерошенные светлые волосы, ярко-голубые глаза, загорелая кожа, окаймленная серебром.

Но и первый выглядел настоящим.

Больше она не допустит ошибку.

– Как же я тебя ненавижу, – сказала она. – Даже не думай прикасаться ко мне, притворщик.

– Эй-эй. – Зак вскинул руки. – Я настоящий!

«Именно это бы и сказал туман, идиот».

– Если ты настоящий, докажи.

– Я могу сказать тебе то же самое! – Он казался по-настоящему обиженным, так что Кара почти сдалась – но, может, туман стал вести игру более изощренно? Он знал, что она едва не попалась, и сделал бы все, чтобы заманить ее глубже.

Кара не собиралась слушать его. Она должна увидеть, как он поведет себя.

Опустившись на колени, она положила ладонь на землю и сосредоточилась. Ей потребовалось несколько попыток, но наконец дорога из пламени фута три высотой вспыхнула между ней и Заком, потрескивая и шипя.

Кара поднялась. Вскинув голову, встретилась с парнем взглядом и улыбнулась.

– Я сказала, докажи. Подойди ко мне.

Если это туман, он сгорит. Но если это и правда Зак, она узнает, потому что огонь не может коснуться призраков. Ничто не может их коснуться.