Миранда Лин – До самой смерти (страница 10)

– С чего нам праздновать?

Она провела меня через зимний сад в свою комнату, в которой мы всегда в итоге оказывались, только на этот раз диваны были сдвинуты к стенам, а на изящных столиках не стояли привычные чайные чашки и безделушки.

– Пришла пора оставить мир своего отца и стать женщиной. Даже королевой. Неважно, за кого ты выйдешь замуж. Будет всяко лучше прежней жизни. Ты сможешь начать с чистого листа. Влюбиться. – Последнее слово она произнесла нараспев.

– Никто не полюбит Деву Смерти.

Ро остановилась посреди комнаты, и я чуть не врезалась ей в спину. Она обернулась, и ее прекрасное лицо вмиг стало печальным.

– Я люблю тебя, Деянира. Ты моя единственная настоящая подруга.

Мне никогда не говорили этих слов. Я никогда не ощущала непривычной теплоты, которую они вызывали, не чувствовала, как в ответ сжимается сердце. Я отчаянно хотела такой преданности, но чем я ее заслужила?

– Прости, Ро. Само собой.

Я не могла ответить ей тем же, как бы сильно этого ни желала. Эти слова казались чужеродными, словно происходили из другого языка. Я понимала его, но еще не научилась на нем говорить.

– Вот так. Позже это обсудим. – Она отвернулась и стала копаться в высоком шкафчике, который я не видела прежде. Встав на цыпочки, взяла с полки бутылку с голубой жидкостью и замысловатым стеклянным колпачком.

Молчание затянулось. Я оглядела комнату и заметила изменения, произошедшие с тех пор, как была здесь несколько недель назад. Ро вечно не устраивали детали интерьера, и, зная об этой ее маленькой причуде, я испытывала ощущение близости.

– Хватит глазеть на мои диваны, Дей.

– Я просто не пойму, зачем ты так часто все переставляешь.

Она пожала плечами и улыбнулась.

– В отличие от некоторых, я люблю перемены. Пей.

– Что это? – нахмурилась я.

– Приберегла для особого случая. Ни о чем не спрашивай.

Сладкий тягучий напиток раскрылся на языке и окутал горло. Я закашлялась и вернула бокал.

– Отвратительно.

Она рассмеялась, и звонкое эхо прокатилось по дому.

– И правда слишком сладко. Давай еще по одной.

– Я не ела несколько дней. Если выпью еще, может стошнить.

Ро замерла.

– Почему ты не ела?

– Отец запретил поварам меня кормить, а я растеряла весь боевой дух.

Она поставила свой бокал на стол, затем забрала мой и пристроила рядом. Отвела меня к дивану и потянула за собой. Мы сели, но Ро так и не отпустила мою руку.

– Деянира Сария Харк, Дева Смерти, принцесса Перта… Ты никогда не теряешь боевого духа. Никому не позволяешь одержать верх. Твои руки не знают дрожи. Если падаешь, ты поднимаешься. Восстаешь. Делаешь новый шаг к цели. Этот мир проглотит тебя целиком, если ты ему позволишь. Не забывай, что болезни, ползущей по нашим улицам, под силу тебя одолеть. Мы не показываем слабость и не прячемся в темноте. Обещай мне.

Я кивнула, прижимаясь лбом к ее лбу.

– Обещаю.

– Только благодаря тебе мир не скатится к войне. Ты станешь нашей спасительницей. Именно о таком шансе ты просила. Таков твой дар своему народу. Ты ешь, а я добавлю цветок за павшего короля. А после ты пойдешь домой и подготовишься к тому, что твоя жизнь изменится к лучшему. Договорились?

Я закрыла глаза с тяжелым вздохом. Может, она права.

– Договорились.

– Ай. – Я поморщилась, стараясь не сверлить сердитым взглядом швею, которая уже третий день подряд подкалывала на мне метры черной кружевной ткани. Если спугну ее, будет нечего надеть на свадьбу. Три молчаливые помощницы подносили булавки и нитки, а с ними осуждение и страх, усиливая общую атмосферу ужаса.

В первый день ко мне пришла женщина, похожая на мышь. Она вздрагивала от каждого моего движения, не проронила ни слова; но расплакалась и убежала, не закончив работу.

– Еще раз, принцесса Деянира, – распорядилась сварливая дама, которая теперь каждый день сидела в углу моей спальни, руководя толпой подмастерьев. Эта обладательница неизменно румяных щек и пальцев, похожих на сосиски, вела записи и фыркала в ответ на каждое мое слово или действие. Отец назначил ее фрейлиной, ответственной за свадьбу. – Все строго согласно этикету.

Я стиснула зубы, глядя в зеркало и стараясь не обращать внимания на то, как неопрятно закололи на макушке длинную темную косу, мешавшую швее.

– Черную вуаль надевает ребенок, чтобы перед будущим избранником меня видел только кто-то невинный. Я должна пройти к алтарю, глядя себе под ноги, и молча стоять на протяжении всей церемонии. Новый король встанет со мной под вуалью, но не будет на меня смотреть. Мы должны взяться за руки в темноте, чтобы показать, что нашли друг друга без чужого вмешательства. Его запястье положат поверх моего, и мы произнесем торжественную клятву, пробуждая единственную магию, на которую имеет право каждый в этом королевстве.

– Связь, – молвила швея с придыханием, чем потрясла меня. Она тут же зажала рот ладонью. – Простите, принцесса. П-простите, пожалуйста.

Фрейлина прокашлялась, но я, конечно же, не обратила на нее внимания.

– Не нужно извиняться.

– Магия – самое интересное, – швея робко улыбнулась.

Циничный ответ без колебаний сорвался с моего языка:

– За магию всегда приходится платить.

Швея замерла, поймав мой взгляд лишь на мгновение.

– Мы благодарны вам, правда. За этот брак. Наши люди… Мы признательны. Это серьезный шаг, и народ это знает.

– А Священный договор? – перебила фрейлина.

Меня еще никогда не благодарили. Я ответила, будто в оцепенении, не отдавая себе отчета в собственных словах:

– Поцелуй в день свадьбы разрушает связь, а потому запрещен.

– Это самое ужасное, – добавила швея, и девушки наконец нарушили молчание, сдавленно хихикая.

– На сегодня это все, – перебила фрейлина, вставая, и с раздражением зашагала к двери. – Завтра вас первым делом посетит отец. Приведет ребенка, который закрепит вуаль. Вы пройдете к алтарю в молчании, держа осанку и следуя всем правилам, которые мы проговорили. У вас остались вопросы?

– Нет.

Я произнесла это так решительно и громко, что эхо пробрало меня до самого нутра. Я правда пойду на это. Вступлю в брак с незнакомцем по приказу отца, как и многие женщины до меня. С отцовской точки зрения, я стану чужой головной болью, и, быть может, вместе с тем наш народ поймет суть этой жертвы: утрата свободы во благо королевства. Завтра я выйду за нового правителя Сильбата и могу только надеяться, что он окажется добрее, чем мой нынешний король.

В последнюю ночь, что я проводила в замке своего отца, меня разбудил шорох шагов по ковру. Кто-то проник в мою спальню. Крепко сжав в руке Хаос, я прислушалась, не открывая глаз. Дышала медленно и размеренно.

Незваный гость подбирался все ближе, двигаясь почти бесшумно, но опираясь на правую ногу чуть дольше, чем на левую. Левая повреждена. Принято к сведению. Я затаила дыхание в ожидании последнего шага. А едва незнакомец оказался в пределах досягаемости, резко поднялась и вскинула клинок. Но крепкая мужская рука схватила меня за предплечье.

Глаза не сразу привыкли к серебристому свечению луны, которое струилось в комнату с открытого балкона. Я вырвалась и ударила незнакомца локтем в лицо, не успев разглядеть ни одной черты.

Когда он отшатнулся, нечеткое ото сна зрение наконец прояснилось, и я, вскочив с кровати, атаковала вновь. Он упал на спину – верно, подвела левая нога. Кинжал изящно лег на горло незнакомца. На меня уставилась пара глубоких карих глаз.

– Кто ты такой, черт возьми, и что делаешь в моей комнате?

Он долго рассматривал меня, но, услышав голос, все же осознал, кто на него взгромоздился.

– Меня зовут… – Он судорожно сглотнул, и клинок задел щетину на его шее. – Прошу прощения, Дева Смерти. Меня зовут Икарий Ферн, и я стану твоим мужем.

7

Каштановые волосы легко ниспадали незнакомцу на лоб, обрамляли лицо, а четкая линия челюсти выдавала стиснутые зубы. Его проницательные карие глаза, такие темные, что казались почти черными, неотрывно смотрели в мои. Пускай он лежал подо мной, его мускулистое тело источало силу, а выражение лица было исполнено пьянящего обаяния. Легкий изгиб губ подсказал, что в красивой голове незнакомца витали дерзкие мысли.

– Что ты делаешь в моей комнате? – Я прожигала его взглядом, пока не уверилась, что он точно почувствовал мой гнев.

Гость прокашлялся.

– Наверняка ты и прежде слышала мое имя.

Я наклонилась, и мы оказались нос к носу.