Миранда Эллис – Зов полуночного волка (страница 2)
«Ты чувствуешь жизнь Элириона, – пояснял Аэрэль, его «голос» был похож на шелест листвы. – Здесь она спит, закованная в бетон. Но она всё ещё здесь. И она тебя узнаёт».
Но не всё было так поэтично.
В переполненном вагоне метро на неё накатила волна чужого раздражения, усталости, скуки. Миг – и она чуть не задохнулась от этого психологического смога. Её собственные границы растворились, и она стала губкой, впитывающей эмоциональные отходы сотен людей. Голова закружилась, в висках застучало.
«Щит, – пророкотал Аэрэль, и его ментальный голос стал твёрдым, как скала. – Представь, что корни этого клёна опутывают тебя, создавая барьер. Ты чувствуешь, но не поглощаешь».
Алёна судорожно ухватилась за этот образ. И – о чудо – давящая тяжесть отступила, оставив лишь лёгкий фоновый шум. Она стояла, бледная, прислонившись к стеклу, и понимала, что только что пережила свою первую магическую битву. Битву за собственное «я».
Настоящее пробуждение случилось вечером в её квартире. Она смотрела на засохший кактус на подоконнике – подарок от бывшего коллеги, который она благополучно загубила невниманием. Жалкий, сморщенный, коричневый комочек.
«Он не мёртв, – заметил Аэрэль. – Он ждёт».
«Ждёт чего?» – устало подумала Алёна.
«Ждёт команды. Ждёт жизни. Твоя воля – это ключ. Твоё намерение – проводник для силы Элириона, что теперь течёт в тебе».
«Я не умею».
«Ты умеешь дышать? Умеешь желать? Это так же естественно. Сосредоточься. Не на том, чтобы «сделать», а на том, чтобы «вспомнить», каким он был. Почувствуй зелёный цвет жизни в своей памяти и… позволь ему вернуться».
Она скептически вздохнула, но закрыла глаза. Представила этот кактус – колючий, зелёный, полный влаги и упрямого стремления жить. Она не «хотела» его исцелить. Она вспоминала его живым. Искала в пространстве ту нить, что связывала его с тем, прошлым, состоянием.
И вдруг в груди что-то сдвинулось. Тёплый, тягучий поток, похожий на мёд, полился из её центра к кончикам пальцев. Он пульсировал в такт её сердцу. Она открыла глаза и, не отрывая взгляда от кактуса, коснулась его высохшего бока.
Ярко-зелёная искра, похожая на светлячка, прыгнула с её пальца на серую кожу растения.
И случилось чудо.
Коричневый цвет отступал, как прилив, уступая место сочной зелени. Сморщенные складки расправлялись, наполняясь влагой. На макушке проклюнулся новый, нежный побег, невесомый и живой.
Алёна отшатнулась, задыхаясь. Она не радовалась. Ей было страшно. Это было слишком реально, слишком необратимо. Она только что изменила саму ткань реальности одним лишь желанием.
«Да, – прозвучал в её сознании голос Аэрэля, и в нём впервые слышалась неуловимая нота гордости. – Теперь ты понимаешь. Это не фокус. Это ответственность. Каждое такое действие оставляет… шрам на пелене между мирами. И светит, как маяк».
«Маяк для кого?» – спросила она мысленно, с внезапным леденящим страхом.
Ответ пришёл не сразу.
«Для того, кто жаждет, чтобы миры оставались разделёнными. Для Тени, что питается забвением. Она уже знает, что ты здесь. Она уже ищет тебя».
В этот момент лампочка в комнате мигнула и погасла. Но не из-за перебоя с электричеством. Свет будто был выдавлен наступающей из углов тьмой – густой, тяжёлой и беззвучной, как вакуум. Из этой тишины послышался шепот, скрежещущий, как сухие листья под ветром.
«…нарушительница… вернись в небытие…»
Аэрэль взревел у неё в голове, и это был уже не голос, а ураган, клич сбора и ярости.
«БЕГИ!»
И Алёна, сердце которой готово было выпрыгнуть из груди, поняла, что игра в пробуждение окончена. Началась охота.
Глава 3
Шепчущая пустота
Комната погрузилась в неестественную, вязкую тьму. Она была гуще простого отсутствия света – она была живой, дышащей, и она пожирала звук. Шорох одежды, прерывистое дыхание Алёны – всё это тонуло в этой беззвучной вате, не долетая до стен. Лампочка не просто погасла – её стекло помутнело изнутри, будто покрылось инеем забвения.
«К двери!» – рёв Аэрэля в её сознании был единственным якорем в этом наступающем небытии.
Но её ноги стали ватными, прикованными к полу ледяным ужасом. Тень в углу шевельнулась. Она не просто сгустилась – она складывалась, вытягиваясь в высокую, неестественно худую фигуру без черт лица. Только два пятна мерцающего пепла там, где должны быть глаза, и безгубый рот, из которого сыпался тот самый скрипучий шёпот.
…нарушительница… твой зов… громче… чем тишина…
Шёпот обжигал изнутри, он не звучал в ушах, а возникал прямо в голове, вызывая тошноту и головокружение. Алёна почувствовала, как её собственные воспоминания – запах свежескошенной травы из детства, тепло маминых рук – стали блекнуть, затягиваясь серой пеленой.
«ОНО ПЬЁТ ТВОЮ ПАМЯТЬ!» – закричал Аэрэль.
«СВЕТ! СОЗДАЙ СВЕТ!»
«Я не могу!» – мысленно взвыла она, отступая.
«ВСПОМНИ! Вспомни солнце на клене! Вспомни зелёный огонь в кактусе! Это не магия – это ТЫ!»
Отчаяние придало ей сил. Она оторвала взгляд от пустоты и ухватилась за единственный яркий образ – золотисто-зелёное сияние жизни, что она почувствовала в дереве. Она вцепилась в это ощущение, вытягивала его из самой глубины себя, из той части, что была связана с Аэрэлем.
В ладонях у неё вспыхнуло тепло. Не яркое, не ослепительное, а мягкое, рассеянное, как свет через листву. Золотисто-зелёное сияние окутало её руки, и тьма отступила на шаг, зашипев, будто от прикосновения к раскалённому металлу.
Существо издало звук, похожий на ломающееся стекло. Оно сделало шаг вперёд. Движение было резким, прерывистым, словно плёнка на старом проекторе.
…магия… здесь… увядает… как и ты…
«Оно боится твоего света, но его надолго не хватит!» – Аэрэль говорил быстро, его мысли метались. «Окно! Нужно выйти в место силы! Где есть жизнь!»
Окно. Оно было в трёх шагах, затянутое той же чёрной плёнкой. Алёна, не переставая концентрироваться на дрожащем свете в своих ладонях, сделала шаг. Потом другой. Каждый шаг давался с невероятным трудом, будто она шла против ураганного ветра. Тягучая тьма обвивала её лодыжки, цеплялась за одежду.
Она протянула руку, залитую сиянием, к чёрной плёнке на окне. Раздался шипящий звук, и плёнка стала таять, обнажая грязное стекло и огни города за ним. Мир снаружи казался таким далёким, таким недосягаемо нормальным.
За её спиной шепот стал громче, яростнее. Существо скользнуло к ней, вытягивая конечность, похожую на заострённую тень.
«ПРЫГАЙ!» – скомандовал Аэрэль.
«С пятого этажа?!»
«ДОВЕРЬСЯ МНЕ! ДОВЕРЬСЯ ЗЕМЛЕ!»
Выбора не было. Она вздохнула, в последний раз выбросила вперёд руки, ослепив тварь вспышкой зелёно-золотого света, и, оттолкнувшись, вылетела в проём.
Не в пустоту. Не в падение.
Ветка старого тополя, росшего под окном, с громким хрустом подхватила её, амортизировав падение. Дерево содрогнулось, но удержало. Это была не случайность. Она это знала. Она попросила его, и оно ответило.
Алёна скатилась по ветвям на землю, на колени в мокрую после дождя траву. Сердце колотилось, всё тело дрожало. Она подняла голову. В её окне, в чёрном прямоугольнике, стояла та самая фигура из тьмы. Два пятна пепла горели ненавистью.
…это только начало… проводник… мы найдём тебя…
Потом тьма рассеялась, и в окне зажёлся обычный свет. Словно ничего и не было.
Силы оставили её. Она лежала на холодной земле, вдыхая запах влажной почвы и слушая, как Аэрэль тихим, усталым голосом нашептывает ей в уме:
«Ты видела? Это – Энтропия. Охотник за памятью. И теперь он знает твой вкус. Бежать нельзя. Нужно научиться сражаться. Или следующая тень, что настигнет нас, будет последней».
Она сжала пальцы в комьях травы. Страх всё ещё звенел в крови. Но под ним было нечто новое. Не радость, нет. Готовность. Первый урок был выучен ценой почти что жизни. Следующий нельзя было завалить.
Глава 4
Уроки в лунном свете
Она не помнила, как добралась до парка. Ноги несли сами, ведомые звериным инстинктом, что теперь жил в ней рядом с голосом Аэрэля. Парк был старым, почти лесом, вкрапленным в городскую ткань. Здесь пахло не бензином и пылью, а влажной землёй, гниющими листьями и обещанием жизни, скрытой под снегом. Это была не та буйная, зелёная жизнь, что в Элирионе, а тихая, затаившаяся, но от этого не менее сильная.
Алёна прислонилась спиной к старому, раскидистому дубу. Кора была шершавой и надёжной. Дрожь в коленях понемногу утихала, сменяясь леденящей усталостью. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь вернуть себе ощущение реальности.
«Оно… оно могло стереть мои воспоминания?» – мысленно прошептала она, глядя на лунный свет, пробивавшийся сквозь голые ветви.
«Оно питается связями, – голос Аэрэля звучал устало, но твёрдо. – Память – это нить, что связывает тебя с миром, с самой собой. Разорви достаточно нитей, и личность рассыплется. Ты станешь пустым местом, удобным для забвения. Именно этого они и хотят для обоих миров».
«Они? Таких… много?»
«Много. Они – как белые кровяные тельца реальности, но сошедшие с ума. Их задача – уничтожить всё чужеродное, всё, что нарушает «естественный» порядок вещей. А магия, связь между мирами – для них самый страшный вирус».