Миранда Эллис – Анатомия стали. «Дозор рассвета: осколки сердца». Книга 1 (страница 10)
Они представляли собой зрелище. Лео впереди, его разорванный плащ развевался за ним как знамя пораженной, но не побежденной армии. За ним – Кассандра и Эмили, шагающие в ногу, их бледные лица были обращены прямо вперед, словно они несли незримый ларец с правдой. Финн, закутанный в тряпье, но с высоко поднятой головой, смотрел не по сторонам, а на шпиль главного корпуса, где, как он знал, сейчас заседал Конклав. И Логан, замыкающий, с планшетом в руках, его взгляд бегал между экраном и окружающей обстановкой, фиксируя каждую реакцию.
Их заметили не сразу. Поток людей был направлен в другую сторону. Но вот первый студент-оборотень, выбегая из библиотеки, замер, уставившись на них. Его нос задрожал, учуяв кровь, страх, магический выхлоп и что-то еще – незнакомую, сплоченную ауру. Он отшатнулся, будто увидел призраков.
За ним замерли другие. Шепот пробежал по толпе, как огонь по сухой траве.
«Это же… Леонард…»
«Сестры-Хеллстоуны…»
«Новичок… тот, что с перевала…»
«А это кто? Человек?»
«Они же… они же сбежали…»
Толпа расступилась перед ними, образуя живой коридор. В воздухе висела густая смесь страха, любопытства и какого-то смутного предвкушения. В «Ноктюрне» давно не было публичного скандала. Здесь все решалось в тишине кабинетов и подвалов.
Они прошли половину пути к главному входу, когда на их пути возникла первая настоящая преграда. Из-за угла административного корпуса вышли трое. Не агенты в плащах – те, видимо, были заняты «пожаром». Это были преподаватели. Профессор алхимии Кроули, от которого пахло формалином и презрением. Тренер-оборотень Мастер Бруно, чья шея напряглась, как у разъяренного быка. И мадам Дюваль, преподаватель истории, вампиресса в строгом костюме, чье лицо было непроницаемой маской, но глаза сузились до опасных щелочек.
«Леонард. Кассандра. Эмили. Финнеган, – перечислила мадам Дюваль ледяным голосом. Ее взгляд скользнул по Логану, и в нем мелькнуло легкое недоумение. – И… гость. Вы нарушаете карантин. И устав академии. Немедленно проследуйте для разбирательства.»
Лео не остановился. Он продолжал идти, пока не оказался в пяти шагах от них.
«Разбирательство будет, мадам, – сказал он громко, так, чтобы слышали и окружающие студенты. – Но публичное. Мы пришли не сдаваться. Мы пришли дать показания.»
«Показания? – фыркнул профессор Кроули. – Вы – нарушители, сбежавшие в ночь перед важной процедурой! У вас нет права голоса!»
«Право голоса есть у каждого, чья жизнь становится разменной монетой в ваших «процедурах»!» – парировала Кассандра, и ее голос, резкий и звонкий, прорезал гул толпы. Она вышла вперед, рядом с Лео. «Вы хотели запереть его в бетонной коробке! Вы назвали это помощью! Мы показали иной путь!»
«Вы показали лишь свое неповиновение и подвергли опасности всю академию!» – рявкнул Мастер Бруно, сделав шаг вперед. Его аура, тяжелая и угрожающая, накрыла их волной звериной агрессии. Финн невольно вздрогнул, почувствовав ответную дрожь в своих костях.
И тогда вперед шагнул Логан. Он поднял планшет, и его голос, усиленный крошечным, но мощным динамиком, разнесся по площади:
«Данные! Здесь! Полная аудиозапись ночного инцидента в лесу! Записи внутренней переписки Конклава о «субъекте Финнеган» с пометкой «ликвидировать в случае неуправляемости»! И живые свидетели! Я, Логан Грей, сын детектива Марка Грея, подтверждаю: они действовали в целях самообороны и спасения! А ваш Конклав планировал внесудебную расправу!»
Тишина, воцарившаяся после его слов, была оглушительной. Даже профессора остолбенели. Публичное разоблачение, да еще от человека извне, из мира, который они так тщательно скрывали, – это был кошмарный сценарий для бюрократов от тайны.
Мадам Дюваль первой опомнилась. Ее лицо побелело от гнева.
«Это… клевета! Взлом! Ты, мальчик, не понимаешь, во что вмешиваешься!»
«Понимаю прекрасно! – крикнул Логан, и в его голосе впервые прозвучала не юношеская бравада, а холодная ярость ученого, увидевшего изъян в системе. – Я вмешиваюсь в преступление!»
В этот момент центральные двери главного корпуса распахнулись. На пороге появилась невысокая, худощавая женщина в строгом сером костюме и очках в тонкой металлической оправе. Ее седые волосы были убраны в тугой пучок. Она не испускала никакой сверхъестественной ауры. От нее веяло холодным интеллектом и… любопытством. Как у хирурга, увидевшего редкую патологию.
Доктор Арианна Вейл.
Ее появление заставило профессоров невольно отступить на шаг. Она была их ровней, а может, и выше по негласной иерархии знаний.
«Доктор Вейл, – начала мадам Дюваль, – эти студенты…»
«Вижу, мадам Дюваль, – перебила ее Вейл спокойным, безэмоциональным голосом. Ее взгляд скользнул по избитой, окровавленной группе, остановился на планшете Логана, на лице Финна. – Кажется, у нас образовался уникальный педагогический момент. На площади. При всем честном народе.»
Она сделала несколько шагов вперед, к Лео и его группе. Ее глаза, увеличенные линзами очков, изучали их с клинической тщательностью.
«Леонард. Раны поверхностные, но эмоциональное истощение глубокое. Кассандра и Эмили Хеллстоун – резкое падение магического резонанса, но… интересная интерференция между вашими полями. Новое явление. Финнеган… – Она внимательно посмотрела на его шрам, не моргнув. – Шрам демонстрирует признаки симбиотического заживления, а не отторжения. И частичную ремиссию ликантропического гормона в дневное время. Удивительно. И вы, молодой человек, – она повернулась к Логану, – судя по всему, обладаете незаурядными талантами в области кибернетики и, что более важно, моральной стойкости.»
Ее анализ, выложенный на всеобщее обозрение, был как удар хлыста. Он лишал обе стороны пафоса, превращая все в объект изучения. И в этом была своя сила.
«Вы хотели дать показания, – сказала она, наконец обращаясь ко всем пятерым. – Я предлагаю более подходящую аудиторию, чем площадь. Конференц-зал. Члены Конклава, желающие, могут присоединиться. Остальные, – она обвела толпу взглядом, – расходятся. Тревога ложная. Учения закончены.»
Ее слова не оставляли места для споров. В них звучала не просьба, а констатация факта. И странное дело – даже разъяренный Мастер Бруно сжал кулаки, но не посмел перечить.
«Следуйте за мной, – сказала доктор Вейл, развернулась и пошла обратно в здание, не оборачиваясь.
Это был не триумфальный вход. Это был вход под конвоем холодного, всевидящего разума. Но это было лучше, чем бетонный мешок. Это был шанс.
Они прошли по знакомым, бесконечным коридорам. Студенты, столпившиеся у дверей, смотрели на них как на живую легенду или на смертников, идущих на эшафот.
Конференц-зал «Ноктюрна» был просторным помещением с темным дубовым столом, занимавшим весь центр. Окна с витражами отбрасывали на пол цветные пятна. Когда они вошли, за столом уже сидели несколько фигур. Лео узнал их – старейшины Конклава. В их числе – высокий, сухопарый вампир в безупречном черном костюме, лорд Малькольм, глава совета по безопасности. И – что было хуже – женщина с лицом резной маски и бездонными черными глазами, мать Севастьяна, глава клана местных вампиров. Ни один из них не выглядел довольным.
Доктор Вейл заняла место во главе стола, жестом указав группе встать у противоположной стены, как на допросе.
«Итак, – начала она, кладя перед собой блокнот и ручку. – У нас есть инцидент с побегом, инцидент с неповиновением, инцидент с нападением диких оборотней и… инцидент с нарушением информационной безопасности. И все это, судя по всему, связано. Изложите свою версию событий. По порядку. Начиная с того, что побудило вас нарушить предписание Конклава.»
Они переглянулись. Говорить должен был не самый сильный, а самый… убедительный. Им стал Финн.
Он сделал шаг вперед, сжав дрожащие руки в кулаки. Голос сначала срывался, но, глядя в холодные, оценивающие глаза старейшин, он нашел в себе силы.
«Меня… меня укусили. Вы знаете. Вы привезли меня сюда не лечить. Вы привезли меня, чтобы… убрать с глаз долой. Запереть. Я получил записку. «Лунный цикл не ждет». Я понял, что завтра меня или усыпят, или… хуже. Я испугался.»
Он говорил просто, без пафоса. И от этой простоты его слова звучали страшнее.
«Лео… он первый подошел. Он ничего не хотел от меня. Он просто… почувствовал мою боль. Потом сестры… они тоже почувствовали. И они предложили помощь. Не такую, как вы. Они предложили спрятать меня, попытаться сдержать трансформацию магией, а не железом. Логан… он нашел нас. И решил помочь. Потому что увидел, что настоящая опасность была не во мне, а в… в том, кто пришел за мной.»
Он рассказал все. Про часовню. Про ритуал. Про нападение. Про альфу. Про ту самую минуту понимания в его глазах. Он не приукрашивал, не делал из себя героя. Он говорил о страхе, о боли, о ярости, которую ему удалось обуздать, потому что они были рядом.
Когда он закончил, в зале повисла тишина. Даже лорд Малькольм, игравший пальцами с печаткой на руке, замер.
«Трогательная история о взаимовыручке, – наконец сказала мать Севастьяна. Ее голос был шелковистым и ядовитым. – Но она не отменяет факта неповиновения. Вы подвергли опасности не только себя. Вы втянули в свои игры человека извне! – Ее взгляд, полный ненависти, впился в Логана.
«Это были не игры, мадам, – спокойно парировал Логан. Он поднял планшет. – Это было расследование. И я нашел не только их историю. Я нашел протокол заседания Конклава от третьего числа. Пункт четыре: «Субъект Финнеган. В случае невозможности контроля – нейтрализация с имитацией несчастного случая». Это подписано вами, лорд Малькольм. И вами, мадам.»