Миранда Эдвардс – Дикие птицы (страница 9)

От его попытки развеселить меня я смеюсь сквозь слезы. Шутка глупейшая, но мне становится лучше. Николас кладет меня на постель и укрывает одеялом. Прохладные шелковые простыни приятно ласкают израненную кожу, и я выдыхаю. Слезы продолжают жечь глаза, а страх продолжает сковывать каждую мышцу в моем теле.

– Утром тебе станет легче, – Николас наматывает прядку моих волос себе на палец. – А пока спи.

Ник в последний раз улыбается мне и разворачивается, чтобы уйти, но я не позволяю ему. Вцепившись в его руку, останавливаю его. Николас вопросительно вскидывает брови. Откашливаюсь, чтобы вернуть себе голос.

– Я хотела… спасибо, – приподнявшись, хриплю я. Ник кивает, тепло улыбнувшись. Набрав побольше воздуха в легкие, выпаливаю: – А еще ты можешь остаться здесь, пока я не усну?

Не знаю, кто из нас удивляется больше. Николас молчит несколько секунд, а затем говорит:

– Хорошо.

С трудом расцепляю хватку на его руке, и Николас, обогнув постель, сдвигает одеяло и ложится рядом. Он не придвигается ближе, не касается меня, но мне хватает простого присутствия его рядом. Наши глаза встречаются. Николас поправляет одеяло, натягивая его мне почти до носа.

Это почти комично. Я попросила защиты у человека, которого сама собираюсь уничтожить. Если бы Николас знал, какую змею пригрел, давно бы сам разобрался со мной, а не ухаживал.

Ладно, причитать о том, какая я жалкая буду завтра. Сегодня мне нужно поспать. Прикрыв глаза, пытаюсь вытолкнуть из головы злобную ухмылку того мудака и предупреждение от М. Разум погружается во тьму, но перед тем, как заснуть окончательно, чувствую прикосновение к щеке. Николас остался со мной.

Не помню, когда в последний раз так крепко спала. Шок, переутомление и эмоциональное выгорание полностью истощили меня. Открыв глаза, осматриваю комнату и понимаю, что я одна. А еще осознаю, насколько здесь красиво. Прошлой ночью мне было совсем не до рассматривания интерьера, так что сейчас я присвистываю от удивления. Стены выложены светло-коричневой плиткой и деревянными панелями, напротив кровати располагается огромное панорамное окно с выходом на балкон с двумя мягкими креслами-качалками и журнальным столиком. Есть камин, который в сочетании с деталями из натуральных материалов создает уютную атмосферу. Мне понравилась необычная лампа в форме дуги, освещающая балкон. Но самое лучшее в спальне – вид из окна на холмы.

Откидываю одеяло и сползаю с постели. Волшебные мази Ника сработали, и ссадины практически перестали ныть. На прикроватной кушетке замечаю коробку с новым телефоном и запиской:

«Твой телефон окончательно сломан. Мой техник перенес всю информацию на этот».

Вспоминаю, что мой сотовый и правда разбился прошлой ночью. Притворяться, что не нуждаюсь в подарке Ника, я не буду и возьму его. Беру новенький и чертовски дорогой телефон и резко осознаю, что человек Ника рылся в моем сотовом. Боже мой, там же телефон Эктора. Сообщения от М я удалила, но для техника восстановить их – плевое дело. Мне нужно успокоиться. Если бы Николас был в курсе моих мотивов, я бы вряд ли спокойно отлеживалась в его кровати.

Тяжело вздыхаю и открываю контакты, проигнорировав десяток СМС. Кое-кто задолжал мне объяснения, и я получу их, черт возьми. Нажимаю «позвонить», и спустя пару гудков слышу знакомый голос:

– Hermana, где ты? Скажи, что ты в порядке.

Эктор кажется… обеспокоенным. Его волнение поднимает во мне волну гнева. Пройдя в ванную, запираю дверь и включаю воду, чтобы Ник не услышал лишнего.

– Ты, сукин сын, знал, что М это устроит? – шиплю я. – Я хочу услышать правду!

– Лили! – выдыхает Эктор. Затем слышу, как он куда-то идет, и звук запирающегося замка. – Клянусь, я понятия не имел. Я выгнал того ублюдка сразу после твоей поставки и не знал, что он продолжал работать на М. Мы перехватили его, когда люди Кинга везли его в полицию.

Ничего не отвечаю. Как я могу верить главному прихвостню М? Эктор столько помогал нам с бабушкой, но он всегда был верным сторожевым псом М. В Экторе есть добро и свет, которые жизнь не смогла выжечь до конца. В этом я не сомневаюсь. Но у доверия слишком высокая цена, которую я не могу себе позволить.

– Я избавился от него, – понизив голос, добавляет Эктор. – М не в курсе. Прости, hermana, я обещал, что буду защищать тебя. Я могу что-то для тебя сделать?

Стискиваю телефон до скрипа.

– Да, хватит называть меня сестрой! Я не состою в вашей банде! – рявкаю я. – И прекрати притворяться, что заботишься обо мне. Ты не сможешь вечно играть за две команды.

Не дожидаясь ответа Эктора, отключаю звонок и кладу телефон на край раковины. В голове гудят мысли. Брызгаю в лицо холодной водой и тяжело вздыхаю. М подозревает Эктора. Босс всегда рассказывает ему о своих планах. Теперь что-то изменилось. М, возможно, считает, что Эктор слишком сблизился со мной. Его непослушание не останется без внимания.

К черту, это не моя проблема. Пусть Эктор сам разбирается со своим дерьмом.

Поднимаю глаза и смотрю на свое отражение в зеркале с подсветкой. Ванная комната была выполнена в схожем со спальней стиле. Она огромная. Есть и душевая, и ванна, отделанная мраморными плитами, в которую поместилось бы как минимум трое. Дерево разбавляет мрачноватую, на первый взгляд, комнату.

Все ящики встроенные, и мне требуется несколько минут, чтобы понять, как их открывать, и найти зубную щетку. Быстро привожу себя в порядок, надеваю новые шорты, майку и рубашку, которые нахожу в ванной, и спускаюсь вниз по стеклянной лестнице с деревянными перилами. Мои глаза разбегаются от великолепной отделки дома.

Я росла в не меньшей роскоши. Просто за пятнадцать лет я отвыкла от такого. Наша с бабушкой съемная квартира в Бруклине с одной спальней была не лучшим жилищем, как и немного обветшалый дом в Эл-Эй. Холодные полы и тонкие стены стали привычнее, чем камины и стильный ремонт. Однако я ничуть не скучаю по родительскому дому. Там всегда обитало слишком много призраков и монстров.

Спустившись на первый этаж, ощущаю прекрасный аромат свежей выпечки и, повинуясь своим инстинктам, ступаю туда, откуда доносится запах. Повернув за угол, захожу в современную и идеальную, как и весь остальной дом, кухню.

Николас, стоя ко мне спиной, возится с чем-то на столешнице, насвистывая знакомую мелодию. Кажется, это «Pink» от Aerosmith. Подхожу к кухонному мраморному островку и прислоняюсь к нему, наблюдая за Николасом. Или скорее пялюсь на его мускулистую спину. Николас одет лишь в домашние штаны, и при каждом движении его мышцы завораживающе двигаются. Его кожа гладкая и загорелая. Когда Николас протягивает руку в сторону, замечаю небольшую татуировку. Одно слово, выведенное красивым почерком.

– Воспитанные люди не подкрадываются, – вдруг говорит он и кидает на меня взгляд через плечо. Николас одаривает меня слишком сладкой для утра улыбкой, но я все же слегка улыбаюсь ему в ответ. – Ты голодная?

Киваю и запрыгиваю на стул. Николас достает из шкафа кружки, ставит их на поддон кофеварки и включает ее, а мне приносит тарелку, доверху наполненную едой. От одного вида яичницы, бекона и свежеиспеченного хлеба рот наполняется слюной.

– Ты сам печешь хлеб? – недоверчиво вскидываю бровь, глядя на Ника. – Скажи, что нет, иначе у меня появится комплекс неполноценности.

Николас заливается смехом и качает головой. Кофеварка пищит, сообщая о готовности напитков, и он ставит передо мной кружку с ароматным кофе.

– Это не так трудно, как кажется, – говорит Николас и садится напротив меня. – Жена моего брата заставляет нас всех готовить вместе на праздники. После ее пиццы ты не сможешь есть ее в ресторанах, клянусь.

– И вы, четыре огромных мужчины, слушаетесь женщину? – не скажу, что Николас производит впечатление человека, который начиняет индейку на День Благодарения и выполняет указы невестки.

Николас подцепляет бекон и кладет его в рот.

– Если бы ты ее увидела, то не спрашивала бы, – усмехается он. Выражение его лица становится нечитаемым, но глаза лучатся теплом, когда он говорит о семье. – Селена страшна в гневе.

Прокручиваю в голове всю информацию, которую предоставили люди М. Селена, насколько я помню, жена старшего Кинга, Росса. Ее досье сочли не особо нужным, потому я лишь знаю, что она на два года старше меня, мать Селены умерла при странных обстоятельствах и у них с Россом есть дочь. А вот досье про ее мужа было более… занимательным. Не хотела бы я перейти дорогу Россу Кингу, но, к сожалению, выбора у меня нет. Когда на меня начнется охота, он возглавит поход. Ему не в первый раз убивать «возлюбленных» своих братьев.

Сглотнув образовавшийся ком страха, принимаюсь за еду. Когда я откусываю хрустящий хлеб, с моих губ срывается стон.

– Боже мой, как вкусно! – с набитым ртом бормочу я.

Николас ухмыляется, смотря, как я начинаю поглощать еду. Не думала, что смогу есть после вчерашнего. Но когда Эктор сказал, что невиновен в том, что произошло, мне стало немного легче. М – мой ночной кошмар уже очень давно, и я рада, что не должна опасаться появления еще одного монстра в моей жизни.

В кухне повисает неловкое молчание. Стоит ли мне еще раз поблагодарить Ника за спасение? Или раз он не говорит об инциденте, не спрашивает, почему тот мужчина напал на меня, я должна помалкивать?