Миранда Эдвардс – Дикие птицы (страница 4)
Оглядываюсь вокруг в поисках чего-нибудь, что сможет облегчить ее боль. По щеке незнакомки стекает слезинка, и я поджимаю губы. Пусть кофе скоро высохнет, ее блузка останется мокрой и испорченной огромным пятном. По-моему, в моем багажнике должна лежать запасная одежда. Крепче обхватываю ладонь девушки и киваю в сторону черного выхода.
– Пойдем со мной, – приказываю я и тащу за собой.
Девушка не сопротивляется и, шмыгая носом, идет позади. Она вполне могла бы пойти сама, но почему-то мне не хочется отпускать ее руку. Мы выходим на улицу и оказываемся у моего автомобиля. Ходить на встречи АА публичному человеку – настоящее приключение. Мне приходится приезжать без охраны и парковаться только в переулках.
Оглядываюсь на девушку. Она судорожно дергает ворот блузки, чтобы создать хотя бы какой-то ветерок и охладить обожженную кожу. Из-за испепеляющей жары ее старания не имеют особого смысла.
– У меня есть чистая футболка, в которую ты сможешь переодеться, – нехотя отпускаю ее ладонь, разблокировав двери автомобиля, открываю багажник и нахожу одежду.
Девушка оглядывается вокруг и хмурится уже не из-за боли.
– Я не буду переодеваться перед незнакомцем в темном и безлюдном переулке, – бурчит она, шмыгнув носом. – Я даже имени твоего не знаю.
Ухмыльнувшись, толкаю крышку багажника и протягиваю ей белую футболку. Несмотря на свой скептицизм, девушка берет ее.
– Птенчик, поверь мне, благодаря твоей блузке я уже все рассмотрел, – мои глаза вновь опускаются к груди незнакомки, и губы расходятся в улыбке.
Девушка, выругавшись, быстро прикрывается, хотя это больше не нужно, учитывая полную темень.
– Грубиян! – шипит она.
Ее кофейные глаза впиваются в меня. Даже в темноте мне видны прожилки цвета кленового сиропа. Она чертовски красива. Мягкие черты лица и эти манящие губы. У девушки нет акцента, но она явно имеет латиноамериканские корни. Жгучая, как ад, с плавными изгибами и потрясающими волосами.
– Можно и так, – сую руки в карманы брюк и пожимаю плечами. – Но меня зовут Николас.
Девушка, сверкнув глазами, разворачивает футболку.
– Отвернись, Николас, – напряженно просит она.
Хватаюсь за сердце и театрально ахаю.
– Неужели ты не позволишь мне произвести осмотр и оказать тебе первую помощь? – указываю пальцем на свою грудь. – Кофе был очень горячим.
Девушка закатывает глаза. Она все еще злится на меня, но все же на ее сердцевидных губах расцветает небольшая улыбка. Склонив голову набок, она прищуривает глаза.
– Позволю, если предоставишь документы о твоем медицинском образовании, – говорит она, продолжая соблазнительно улыбаться.
Мне бы очень хотелось стать медбратом в эту секунду, чтобы обследовать место ожога, а долбаный диплом Гарварда сжечь к чертям.
– Я мог бы их сделать, но не хочу начинать наше знакомство со лжи, – подмигиваю ей, на что девушка хмыкает. – Ты, кстати, до сих пор не представилась.
Незнакомка вместо ответа отворачивается, стягивает блузку через голову, и ее темные шелковистые локоны ниспадают на спину. За секунду, на которую она мне показывает небольшой участок своей кожи, я успеваю с десяток раз проклясть дерьмовое освещение в переулке. Девушка надевает мою футболку и разворачивается, показывая мне свое чудесное лицо.
– Лилиана, но можно просто Лили, – протянув руку, говорит она.
С удовольствием сжимаю ее горячую ладонь в своей. Лили очаровательно улыбается, и на ее щеке появляется ямочка. Она прикусывает нижнюю губу и забирает свою руку.
– Я, пожалуй пойду. Спасибо за футболку, – Лили указывает на маленький логотип у сердца. – Думаю, она сполна восполнит потерю блузки.
Лили собирается уходить, но я хватаю ее за локоть, останавливая. Мое расшалившееся воображение уже рисует, как она будет ходить в этой футболке босая по моему дому. Только в этой футболке и больше ничего. Лили кидает взгляд на мои пальцы, касающиеся ее кожи, и вопросительно приподнимает одну бровь.
Любой бы психолог, которым я плачу за то, чтобы держали меня в строю, сейчас бы кричали, как заведенные, о том, что я променял одну зависимость на другую. Мой член повидал столько женщин, что мне бы пора начинать беспокоиться за него. Дело не только в Селене и моей безответной любви. Без наркотиков и алкоголя жизнь, как считает мой зависимый мозг, перестала быть такой же яркой. Женщины – блондинки, брюнетки, рыжие, лысые – добавляли в нее красок.
Сейчас я хочу краску цвета «Лили».
– Как же я могу отпустить тебя, не попытавшись загладить свою вину? – ухмыльнувшись, спрашиваю я. – Позволь мне угостить тебя ужином, птенчик.
Лили наклоняет голову вбок, изучая мое лицо.
– А ты, Ник, всем женщинам даешь прозвище? – спрашивает она. – Чтобы не забыть их имена? Если я сейчас открою твои контакты, там будут «детки», «зайки» и «милые»?
Черт, попался с поличным.
– В свое оправдание скажу, что там нет ни одного птенчика, – шире улыбаюсь, наблюдая, как Лили вновь закатывает глаза. – И твое имя я не забуду, клянусь.
Лили заливается смехом, запрокинув голову назад. Бархатистый и звонкий, словно музыка церковных колокольчиков, смех наполняет и этот переулок, и мое тело. Без особого энтузиазма отпускаю Лили.
– Прости, приятель, но я здесь не на встрече, а по работе, – говорит она, смахнув упавшую на лоб прядь густых темных волос. – Я волонтер, поэтому должна помочь кураторам с уборкой и другим. Считай, что твоя футболка уже искупила твою вину.
Лили снова направляется обратно ко входу. Она что, даже не собирается дать мне свой номер? Нет уж.
– Лилиана, я подожду тебя, – специально называю ее по имени, хотя и хочу назвать ее птенчиком.
Есть что-то в ней чарующее. Взгляд, обжигающий все внутри меня, и, черт меня побери, эти губы.
– И мы поужинаем, – заканчиваю я, глядя на ее рот. – Буду ждать тебя здесь.
Ничего не ответив, Лилиана улыбается и возвращается в церковь, где проходила встреча АА.
Проходит почти два часа, а Лилиана так и не вышла. Моя фантазия уже в красках обрисовала, как мы проведем этот вечер, сминая простыни в моей спальне. Ерзаю на сидении своего автомобиля и поправляю член. Бросаю взгляд на приборную панель и смотрю на время.
Все, я иду за ней.
Стоит мне выйти из машины, как дверь церкви открывается. На моих губах расплывается улыбка. Но когда я вижу вышедшего, она моментально меркнет. Вместо Лилианы ко мне выходит один из кураторов, Барри. Он машет мне и с извиняющейся улыбкой подходит ближе.
– Мистер Кинг, эм-м, – Барри откашливается и неловко протягивает мне свернутую бумажку. – Лилиана просила вам передать это.
Чувствую негодование и удивление, когда выхватываю из его рук записку. Не утруждаю себя прощанием с Барри, прыгаю обратно в автомобиль и читаю:
Черт.
Она мне отказала, верно? Наверное, я должен злиться или разочароваться. Все-таки Лилиана задела мое эго, не написав даже свой номер. Но увы, теперь я хочу ее еще сильнее.
Разворачиваю нижний кончик записки и тихо смеюсь. Эта шалунья оставила поцелуй помадой на бумаге вместо подписи. Кладу сверток на соседнее сидение, беру мобильный телефон и набираю Луи. Он отвечает моментально.
– Да, босс? – слышу его усталый голос.
У парня недавно родился сын, и мне даже немного стыдно за столь поздний звонок. Позже выпишу ему премию за помощь в форс-мажорных ситуациях. Например, когда чертовому Николасу Кингу отказала женщина.
– Я сейчас был на встрече со своими собратьями-алкоголиками в церкви на Чейс и видел девушку-волонтера, – кратко объясняю я. Не буду упоминать, что она мне отказала. Луи надежный ассистент, но такое он разболтает моим братьям. – Зовут Лилиана. Найди мне ее номер и все, что сможешь достать еще.
Луи некоторое время молчит. Возможно, его напряг энтузиазм в моем голосе.
– Я трезв, – предотвращая вопросы и опасения Луи, говорю с раздражением. – Найди мне чертов номер, остальное подождет.
– О.. кхм… да, конечно, – Луи откашливается. – Я напишу техникам, они соберут досье.
Отключаюсь от вызова и еду домой в Беверли-Хиллз. Думаю, с моим состоянием жить в этом районе довольно банально, однако только дурак будет спорить, что в Эл-Эй где-то есть охрана лучше. У нашей семьи есть особняк в тосканском стиле Бель-Эйр, но жить там одному кажется чем-то неправильным. В последний раз, когда я был там, мы всей семьей приезжали в отпуск. Тогда родители еще были живы. Когда Селена и Росс приезжали в Лос-Анджелес, они оставались в Бель-Эйре. Сел была в восторге от итальянской мебели и сада. Если когда-нибудь у меня появится семья, я обязательно перееду туда. Все-таки особняк пропитан небольшими, но очень приятными воспоминаниями.
Пока же я живу в вилле с отличным видом на холмы. В каждой комнате по две стеклянных стены, что очень обольщает женщин, когда мы трахаемся возле окон. Есть в этом нечто запретное, но при этом никто не может увидеть нас из-за высокого каменного забора.
Когда я подъезжаю, один из охранников открывает автоматическую дверь и впускает меня внутрь. Быстро принимаю душ, а когда захожу в спальню, меня уже ждет письмо от Луи с номером телефона Лилианы, ее полным досье и ссылками на социальные сети. Не уверен, что нормальные люди просят досье на женщин, на которых они положили глаз. В свое оправдание скажу, что Росс собирал его на Селену, а Гидеон – на Аврору.