Миранда Эдвардс – Дикие птицы (страница 3)

«Наверное, это не самое худшее».

Такой была моя первая мысль, когда я начала читать досье. Но чем дольше я вникала в суть поручения, тем отвратнее себя чувствовала. Должна отдать должное, конкретно мои обязанности полностью законные, однако…

– Черт возьми! – откидываю документы в сторону и устало потираю глаза.

Из одной папки выпадает фотография, и я не могу не взглянуть на нее. На мужчину, которого должна каким-то образом влюбить в себя, а затем уничтожить.

Хватаю письмо от М и читаю в десятый раз:

«Мне нужна его территория. Делай, что хочешь, выворачивайся, как только можешь, и влюби его в себя. Николас Кинг падок на женщин, и ты должна этим воспользоваться. Я организую ваши «случайные» встречи, остальное за тобой. Плачу отлично.

Не облажайся.

М»

Николас Кинг. Даже мысленно произносить его имя стыдно. Конечно, я и раньше слышала о нем. Он один из братьев, правящих в Штатах. Лос-Анджелес – его резиденция. Западное побережье – его территория. У М не получилось договориться с Николасом Кингом мирным путем, и я должна сделать все, чтобы он позволил «Lágrima» и другим бандам картеля М распространять свой товар.

Не в силах сдержать дрожь поднимаюсь с постели и начинаю наворачивать круги по своей комнате. Как же мне хочется позвонить М и Эктору, наорать на них и выпотрошить обоих. Я не соблазнительница, не та женщина, перед которой мужчины расстилаются ковриком. Я не смогу влюбить в себя мужчину, являющегося объектом вожделения тысяч девушек. Мне известны одна из слабостей Николаса, его планы и будущие шаги. М хочет, чтобы я пользовалась гнусными методами, чтобы заполучить его внимание.

Пусть я и незнакома с Николасом, никто не заслуживает такого. Даже если у меня получится очаровать его, обрести хотя бы какое-то влияние на его действия и спасти бабушку, я буду чувствовать себя последней гадиной.

И не стоит забывать, что Николас в любой момент сможет меня разоблачить. Иметь дело с ним и с его свирепой семьей, возможно, даже хуже, чем навести на себя гнев М. Мой прокол не сулит мне ничего хорошего.

Беру фотографию в руки и до боли прикусываю внутреннюю часть щеки. Николас красив до неприличия. Скулы словно выточены самым искусным скульптором, а его волосы цвета пшеницы всегда идеально лежат. Даже кожа Николаса ровнее, чем у всех моих знакомых женщин. Его телу бы позавидовал сам Аполлон. Крепкие мышцы, широкие плечи, мускулистые бедра и узкая талия. Николас сложен идеально. А эта улыбка? Она способна заставить любую женщину скинуть трусики за рекордное время. Николас – тип каждой, и спорить с этим бессмысленно.

Бабушка, увидев его, сказала бы держаться от него подальше. Николас привык оставлять за собой дорогу из разбитых сердец. Как бы мое не оказалось в его списке.

– Что ж, принц, посмотрим, кто кого.

С тяжелым вздохом прячу все документы и прочие бумаги под матрас и наконец-то ложусь спать. День и так был долгим, но следующие недели обещают быть еще хуже.

Глава 2

Николас

– Меня зовут Николас, и я алкоголик.

Алкоголик с восемнадцатилетним стажем в свои тридцать четыре года. Больше половины жизни я пил, нюхал и курил всю дрянь, которую мог найти. Наверное, единственное, до чего я не докатился за эти годы, была игла. Мешать кокс с виски? Легко. Героин? Нет, я не такой. Никогда не любил шприцы, катетеры и прочее колющее дерьмо. Делает ли меня лучше тот факт, что мои вены не тронуты иглой и что я никогда не жег ничего в ложке? Нет. Я зависимый, и это не изменится.

Раньше я бы никогда не признался в своей болезни. Даже в свои трезвые периоды я был упрямым, как мул, и твердил, что в любой момент смогу остановиться. Каждый раз, когда Росс заталкивал меня на реабилитацию, я притворялся, что выношу урок и пытаюсь исправиться. Ради старшего брата, которому трепал нервы долгие годы. После центров я держался какое-то время, а потом снова начинал пить. Все начиналось с бокала вина после рабочего дня, а потом я глушил бурбон на завтрак. Наркотики не всегда возвращались в мою жизнь. Но когда мой нос вновь оказывался над белой дорожкой, я совсем терял контроль.

Я полностью чист три года и четыре месяца. Каждый день трезвости дается мне с трудом, и легче не становится. И не станет никогда.

Оглядываю людей на собрании АА и тяжело вздыхаю. Открывать свою душу незнакомцам тоже никогда не станет чем-то приятным и привычным. Но и отрицать, что собрания не помогают, глупо. Разговор с теми, кто понимает тебя, помогает удерживать подобие контроля над зависимостью.

– Что ж, две недели назад я летал на свадьбу брата, – начинаю я. – Сидеть рядом с алкоголем было… нормально, честно. Не скажу, что мне не хотелось выпить совсем. Но со мной был другой брат. Он бы засунул мне бутылку в задницу, если бы я косо взглянул на нее.

Все собравшиеся смеются, думая, что я шучу. Нервно провожу пальцами по щетине. Ни капельки, черт побери. Росс бы отправил меня в больницу при малейшем подозрении на мой срыв.

– Я должен признаться, что большей проблемой для меня было находиться на самой свадьбе, – горько усмехаюсь и опираюсь на локтями на колени. – Не знаю, дело в том, что мне уже за тридцать, а я только трах… извините, сплю с разными женщинами без намека на нормальные отношения, или я просто не люблю свадьбы.

Из-за нее.

Насколько жалко любить женщину, которая никогда не станет твоей? А насколько ничтожно любить жену брата? Думаю, ответ ясен. Вот уже пять лет, как я люблю Селену. Она носит ту же фамилию, что и я. Ее дочь похожа на меня. Но ни Селену, ни Марселлу я не могу назвать своими. Не я ждал великолепную женщину у алтаря, стоя на побережье Средиземного моря. Я верный друг, любящий дядя. То, что мы натворили в прошлом, не дает мне стать для Селены братом, как Гидеон и Доминик. Да черт, я и не хочу этого.

Не после того, что было между нами. Селена никогда не принадлежала мне, но были моменты, когда ее тело сливалось с моим, когда она находила во мне утешение. Я обманывал себя, мечтая о ней, желая ту, которую никогда не заполучу.

Сейчас, мне кажется, боль разбитого сердца утихла. Я могу жить, зная, что Селена счастлива, хоть и не со мной. Когда-нибудь это пройдет.

– Чувак, радуйся свободе, – смеется мужчина, на вид мой ровесник, сидящий рядом. Он демонстративно поднимает безымянный палец и показывает обручальное кольцо. – Брак – то еще испытание, а жены бывают настоящими занозами в одном месте.

Мужская часть собравшихся смеется, а женская бормочет что-то о тупости мужчин.

– Возможно, – пожимаю плечами и делаю глоток дрянного кофе из своего бумажного стаканчика. – В общем, думаю, что я в порядке. Спасибо.

– Спасибо, Николас, – куратор кивает головой и дает слово следующему человеку.

Но я едва слушаю его. Обычно на собраниях АА я довольно внимателен, что совсем не в моих привычках. Многие считают, что я люблю слушать лишь звук собственного голоса. Не могу утверждать, что это откровенная ложь. Я и правда хорош собой и редко говорю что-то бредовое. Что поделать, гены благословили меня и умом, и красотой.

Ухмыляюсь про себя: тяжело быть мной.

Селена – болезнь, которая заполоняет мой разум . Каждый раз, когда в моей постели оказывается женщина, я пытаюсь вытеснить ее. Иногда это работает, но они утоляют лишь телесные желания. Сердце продолжает хотеть именно Селену, и я не могу его переубедить.

Когда собрание заканчивается, я подхожу к столу с дерьмовым кофе и такой же дерьмовой выпечкой. Эта болтовня изматывает меня и морально, и физически. Сделав глоток черного кофе, набираю Луи, своему ассистенту, сообщение по поводу благотворительного вечера одного из фондов, находящегося под опекой нашей семьи. Многие организации создал еще отец. В желтой прессе нередко пишут, что так Кинги пытаются откупиться от своих грехов. Росса особенно сильно задевают подобные сплетни, поэтому он практически всегда делает пожертвования анонимно.

Подношу палец к кнопке «отправить», как вдруг мое тело врезается в кого-то. Прежде чем успеваю увидеть, с кем столкнулся, слышу звук падения и стон. Перевожу взгляд с телефона вниз и вижу девушку, лихорадочно обдувающую свою грудь и потирающую бедро. Черт, весь мой кофе вылит на нее. Быстро ставлю стаканчик на стол и протягиваю незнакомке руку.

– Черт, мне жаль, – говорю я, когда девушка вкладывает свою ладонь мне в руку.

Ее нежная кожа ощущается, как чистый шелк. На вид девушке чуть больше двадцати. На встрече я ее не видел. Хотя сегодня я не отличался внимательностью, поэтому, может быть, она все же здесь по той же причине, что и я. Мои глаза задерживаются на промокшей насквозь белой блузке. Очень тонкой блузке, сквозь которую мне открывается отличный вид на кружевной бежевый бюстгальтер и идеально округлую полную грудь. Не то чтобы я… ай, к черту! Да, я пялился.

Сглотнув, перевожу взгляд на элегантную шею и лицо, обрамленное волосами цвета темного шоколада. Пухлые губы приоткрыты и слегка подрагивают. Милые щеки, добавляющие детской невинности лицу, раскраснелись. Маленький носик сморщен, а темно-карие глаза блестят от скопившихся слез.

– Как горячо! – тихо всхлипывает девушка.

Черт, ее голос. Сладкий, нежный, с легкой сексуальной хрипотцой. Он почти настолько же горяч, как сама незнакомка.

– Мне правда жаль, – растерянно повторяю я, стараясь сфокусироваться на ее лице.