Мира Володина – Проект Веры. Я о нем ни за что, я о нем никогда (страница 5)

Того самого, который когда-то целовал ее в машине и говорил: «Ты другая».

Куда делся тот Андрей?

Он не делся. Он трансформировался. Как вирус. Как раковая клетка. Он вырос из маленького, почти невинного эгоизма в огромную, всепоглощающую уверенность в своем праве владеть ею.

«Я — его собственность, — подумала Вера. — Не жена. Не партнер. Собственность. Актив. Статья баланса».

Она села на кровати.

В кармане халата — старый ластик для черчения. Мягкий. Серый. Почти стертый.

«Сколько еще я буду стирать свою жизнь, чтобы рисовать чужую?»

И вдруг ее накрыло.

Не усталость. Не грусть.

Злость. Настоящая. Горячая. Строительная.

Она представила свою жизнь как проект. Как чертеж, который она выверяла семнадцать лет.

И вдруг увидела.

Это не ее чертеж. Это его.

Она просто обводила чужие линии, стараясь не выходить за контуры. Она подчищала его ошибки. Она делала вид, что проект гениален, хотя фундамент давно дал усадку.

«Я — автор, который отказался от авторства. Я — архитектор, который согласился быть декором».

Она сжала ластик в кулаке.

— Ну уж нет, — сказала она вслух. — Ну уж нет, Андрей.

Он заворочался во сне. Не проснулся.

— Ты построил дом. Но несущие стены — мои. И если я рухну...

Она не договорила.

Потому что впервые за много лет она не знала, что будет, если она перестанет быть удобной.

Но злость осталась. Горячая. Живая.

— Хорошо, — прошептала она. — Значит, я еще не умерла. Мертвые не злятся.

Она встала. Подошла к окну. Посмотрела на ночную Москву.

Чужие проекты. Чужие жизни.

Она посмотрела на свое отражение в стекле. Женщина в халате. Уставшая. С растрепанной укладкой. С глазами, которые видели слишком много.

Но живые.

— Я не рухну, — сказала она своему отражению. — Я перестроюсь.

Она вернулась в кровать.

Смотрела в потолок и думала о чертежах. Тех самых, в дальнем ящике. Старых. Пыльных. Наверное, уже не актуальных.

Но они были ее.

«Завтра, — подумала Вера. — Завтра я их достану. Не для того, чтобы показать Андрею. Для себя. Чтобы вспомнить, кто я такая».

Она не знала, что будет дальше. Не знала, сможет ли вернуться в профессию. Не знала, сможет ли стоять за чертежной доской, когда семнадцать лет ее главным инструментом была кастрюля.

Но она знала одно.

Она больше не будет несущей стеной в чужом проекте.

Если уж строить — то свой дом.

Свой чертеж.

Свою жизнь.

ГЛАВА 2. ПРОЕКТ СЧАСТЬЯ

Свадьба была красивой. Вера помнила ее как проект, который она сдала на отлично, но который никогда не включит в свое портфолио.

Двести гостей. Ресторан на Рублевке. Платье, которое выбирали втроем — мать, свекровь и Вера, чье мнение учитывалось последним. Она шла к алтарю в белом, с фатой, которую мать одолжила у подруги («такая дорогая, зачем тебе такая, ты же один раз наденешь»), и чувствовала себя макетом. Красивым. Аккуратным. Чужим.

Андрей ждал ее у алтаря. В идеальном костюме. С идеальной улыбкой. Он смотрел на нее так, будто она была его самым удачным приобретением.

«Интересно, — подумала Вера, делая шаг к нему, — я для него невеста или квадратный метр в элитном жилом комплексе? Тоже дорого, тоже статусно, тоже на показ».

Она отогнала эту мысль. Назвала ее неблагодарностью.

Потом был первый танец. Он держал ее за талию, вел уверенно, как человек, который привык быть главным на паркете и в жизни. Она смотрела на его скулы, на его глаза и думала: «Я спроектирую нам дом. Настоящий. С большими окнами. С террасой. С комнатой для черчения, где я буду работать. Он будет гордиться мной».

Он не спросил про дом. Ни в ту ночь, ни после.

Первая брачная ночь случилась не сразу.

Та, что была в отеле с видом на Москву-реку, осталась в прошлом — техническая проверка, холодный расчет под видом нежности. А теперь, после свадьбы, после цветов, после гостей и шампанского, Вера ждала другого.

Она ждала, что теперь все будет по-настоящему.

Андрей вошел в спальню, когда она сидела на кровати в кружевной сорочке — подарок матери, которая сказала: «Муж должен хотеть тебя всегда, иначе найдет на стороне».

— Ты красивая, — сказал он.

Просто. Без того огня, который был в машине, когда они целовались впервые.

Он подошел, поцеловал ее в плечо, потом в шею. Его руки скользнули под кружево. Вера закрыла глаза и попыталась вспомнить то чувство — когда внутри нее что-то сломалось и построилось заново.

Не получалось.

Она чувствовала его руки. Они были умелыми. Но не своими. Слишком правильными. Слишком отработанными.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет. Все так.

Она соврала. И он это знал. Но больше не стал спрашивать.

Потом они лежали в темноте. Андрей сразу заснул — как человек, который получил свое и больше не должен ничего. Вера смотрела в потолок и думала о девушке из квартиры. О той, которую застала за месяц до свадьбы.

Она не вспоминала эту историю. Никогда. Она похоронила ее глубоко, в самом дальнем углу памяти, завалила эскизами, чтобы не вылезла.

Но сегодня она вылезла.

«Я простила его, — подумала Вера. — Но не забыла. И, кажется, не простила по-настоящему. Я просто спрятала обиду за фасадом идеальной жены. А фасады, знаешь, трескаются».

Она повернулась к нему спиной. Он что-то пробормотал во сне, придвинулся ближе, обнял. Дежурно. Привычно. Без любви.

Вера закрыла глаза и заставила себя не думать.

Первая беременность случилась через полгода.