Мира Влади – (Не)любимая невеста Императора дракона (страница 33)

– Что? – спросил я, подходя ближе, мой голос был полон тревоги, позже поквитаюсь с ним за дерзость, сейчас не до того. – Что с ней, волк?

Рейн убрал руку, его глаза встретились с моими. Он явно что-то знал и понимал. Волк вздохнул, его голос стал тише.

– Мы видим больше многих, дракон, – бросил он недовольно, его тон был как рычание. – Когда Элина сбежала от тебя, мы инсценировали её смерть для тебя и твоего дракона. Лисса провела обряд тёмной магии, чтобы запечатать магию Элины, чтобы защитить её. Это было необходимо. Но теперь Лисса мертва, а Элина, по всей видимости, отказалась от тёмной магии. Её организм отторгает заклятье, а её собственная магия спит и не борется. Она угасает.

Я оторопел, слова Рейна поразили меня. Тёмная магия? Запечатана? Я знал о магии Элины — светлой, чистой, как она сама, — но это...

Это объясняло её слабость, её бред. Я сжал кулаки, чувствуя, как дракон внутри рычит от беспомощности.

– Что нужно, чтобы помочь ей? – спросил требовательно. – Чтобы убрать заклятье Лиссы?

Рейн встал, его взгляд был серьёзным, и в нём мелькнула уважение — или что-то похожее.

– Насколько я понимаю, нужны лунные колокольчики — они растут только на нашей поляне, недалеко от деревни. И эссенция серебряного корня — её можно купить только на рынке. Ближайший небольшой рынок через две деревни, в долине у реки.

Я кивнул, уже поворачиваясь к выходу, мои мысли были ясными. Я достану всё это, чего бы мне это ни стоило.

– Скоро будет, – произнес не оборачиваясь.

Рейн схватил меня за руку, его хватка была стальной, а глаза сузились.

– Там повсюду твои люди, дракон. Это опасно. Совет ищет тебя, твои воины патрулируют дороги.

Я посмотрел на него, мои губы изогнулись в слабой улыбке. Усталой, но уверенной.

– Времени мало, волк. А эти места я знаю как свои пять пальцев, как и своих воинов. За меня точно не надо переживать.

Я вырвался из его хватки и направился к выходу пещеры, чувствуя, как холодный вечерний ветер обдаёт лицо. Элина нуждалась во мне, и я не подведу её. Она спасла меня. Я спасу ее.

Мой дракон шевельнулся, его огонь вспыхнул, подпитывая мою решимость. Я уйду в ночь, петляя по тропам, и вернусь с тем, что спасёт её.

Глава 41

Ночь была холодной. Тьма окутывала лес, как тяжёлый плащ, пропитанный сыростью и запахом хвои.

Я шёл по тропе, едва различимой в тусклом свете луны, что пробивалась сквозь густые кроны деревьев. Сапоги хлюпали по грязи, каждый шаг отдавался болью в боку, где рана всё ещё саднила, несмотря на зелье Лиссы.

Не мог позволить себе остановиться. Элина умирала, её жизнь висела на тонкой нити, и я был единственным, кто мог достать то, что ей нужно.

Лунные колокольчики я нашёл быстро — их серебристые бутоны светились на поляне, как звёзды, упавшие на землю. Я сорвал их, осторожно, чтобы не повредить, и спрятал в мешочек на поясе.

Теперь оставалась эссенция серебряного корня, которую можно было купить только на рынке в долине, через две деревни. Время поджимало, и я ускорил шаг, игнорируя боль.

К рассвету я добрался до деревни — маленькой, зажатой между холмами, с покосившимися домами и узкими улочками. Но сбился с шага стоило только увидеть знамёна с драконьими гербами, развевающиеся над крышами. Мои воины.

Они остановились здесь, их айтары стояли привязанные рядом, а из таверны доносились пьяные крики и смех.

Прижавшись к стене дома, укрылся в тени деревьев, и не поверил своим глазам. Дариан был там. И он... кутит? Это было немыслимо.

Дариан, прекрасный военноначальник, однолюб, сейчас пил в компании девиц со своими воинами. Он не мог так кардинально измениться. Что-то было нечисто.

Я обошёл таверну, двигаться старался бесшумно. Одно из окон было распахнуто, и я заглянул внутрь, притаившись за деревянной ставней.

С этого ракурса было удобнее рассмотреть всю неприглядную картину. Во главе длинного стола, заваленного кувшинами с элем и остатками еды, сидел Дариан. Его доспехи были сняты, рубаха расстёгнута, а лицо раскраснелось от выпивки.

Вокруг него хихикали местные девицы, их платья были задраны выше приличия, а он... он громко ржал, щипая одну из них за бёдра, пока другая вешалась ему на шею. Его грубый и чужой смех, вызывал только отвращение.

Да уж... Мой друг, чья верность была крепче стали, не мог превратиться в это... животное.

Я стиснул кулаки, чувствуя, как дракон внутри рычит, требуя ответов, но сейчас не было времени. Элина ждала.

Я отступил от окна. Мне нужна была эссенция, и я не мог рисковать, ввязываясь в драку или пытаясь поговорить с Дарианом.

Заметив молодого спящего воина у стены таверны, с кошельком, болтающимся на поясе, присел возле него на корточки.

Губы сжались в тонкую линию. Докатился...

Я, император, опустился до воровства у собственной армии. Стыд ужалил меня, как оса, но я подавил его. Это было временно. Я верну ему всё, клянусь.

Пальцы ловко развязали кошелёк, и я забрал несколько монет, достаточно, чтобы купить эссенцию.

«Прости, солдат, — подумал я. — Я верну тебе долг, когда всё закончится».

Рассвет окрасил небо розовым, когда я вышел на ярмарку. Деревня ожила: торговцы раскладывали товары, телеги скрипели, а запах жареной рыбы и трав наполнял воздух.

Накинул капюшон глубже, скрывая лицо, и прошёл к лотку, где старуха с крючковатым носом продавала зелья и травы. Её глаза, острые, как у ястреба, скользнули по мне, но я молча показал монеты и назвал эссенцию серебряного корня. Она кивнула, протянув мне маленький флакон с мутной жидкостью, пахнущей металлом и землёй.

Я забрал его, сунул в мешочек и ушёл, петляя по улочкам, чтобы убедиться, что за мной нет хвоста. Мои воины были повсюду, их доспехи поблёскивали на солнце, но я был неприметен, и они не заинтересовались мной.

Обратный путь был долгим, ноги ныли, а рана в боку жгла, как раскалённый уголь. Я петлял по лесу, прислушиваясь к каждому шороху, каждый раз оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не следует за мной.

Лес был живым, его ветви шептались, а птицы пели, как будто не было войны, не было смерти. Перед глазами стояло бледное лицо Элины. Я должен был успеть.

Когда я вернулся в пещеру, солнце уже клонилось к закату. Внутри было тихо, только потрескивал костёр, да женщины шептались, готовя еду.

Хлоя и ещё несколько девушек сидели у подстилки Элины, их лица были полны страха и тревоги. Элина выглядела хуже, чем когда я уходил. Её кожа была почти серой, губы потрескались, а дыхание было таким слабым, что я едва слышал его. Хлоя вскочила, увидев меня, её глаза расширились.

– Вы вернулись! – выдохнула девушка с облегчением. – Она... она совсем плоха. Мы не знаем, что делать...

Кивнул, не отвечая, и опустился на колени рядом с Элиной. Достал лунные колокольчики и эссенцию. Рейн, стоявший у входа, подошёл ближе и начал помогать с приготовлением зелья. Под его руководством, я растирал колокольчики в ступке, которую мне принесла одна из женщин. Их серебристый сок смешивался с эссенцией, издавая резкий запах. Я действовал быстро, а сердце колотилось от волнения.

Что, если я опоздал? Что, если это не сработает?

Мутный, с лёгким свечением, как лунный свет отвар был готов. Я поднёс его к губам Элины, осторожно приподняв её голову. Кожа у нее была горячей, несмотря на бледность.

«Проснись, — мысленно умолял я.»

Я влил отвар в её рот, капля за каплей, пока она не проглотила его. Хлоя смотрела на меня, её глаза были полны слёз, но она молчала, сжимая руки.

Отстранился, чувствуя, как усталость накатывает на меня. Смотрел на Элину, на её лицо, такое хрупкое, такое далёкое, и ждал. Ждал чуда.

Глава 42

Элина

Я очнулась от глубокого сна, словно вынырнула из тёмной, вязкой воды, где не было ни света, ни воздуха.

И первое, что я увидела, было хмурое лицо Рейна, склонившегося надо мной. Жёлтые глаза волка, обычно такие хищные, были полны тревоги, а губы сжаты в тонкую линию, как будто он сдерживал слова, которые не хотел произносить.

Пещера вокруг была холодной, её каменные стены отражали слабый свет костра, потрескивающего в углу. Воздух пах дымом, травами и чем-то едким, как будто кто-то недавно варил зелье.

Голова гудела, тело казалось чужим, слабым, словно каждая мышца была налита свинцом. Я попыталась сесть, но Рейн мягко, но твёрдо прижал мою руку к соломенной подстилке.

– Лежи, – буркнул он недовольно, но в тоне его сквозила забота. – Ты нас всех напугала, Элина.

В непонимании хлопала ресницами, пытаясь собрать мысли, которые расплывались, как дым. Губы пересохли, язык ворочался с трудом, но я заставила себя заговорить.

– Что… что случилось? – скрипуче спросила я, чувствуя, как страх сжимает грудь. – Я… я была без сознания?

Рейн кивнул, его брови сдвинулись, и он бросил взгляд в сторону костра, где, прислонившись к скале, спал Тирон. Лицо его, даже во сне, было напряжённым, бледным, с тёмными кругами под глазами.

Доспехи императора были покрыты грязью и кровью, а рука лежала на рукояти меча, как будто он был готов вскочить в любой момент.

Отвернулась, не желая смотреть на него. Его присутствие было неприятным. Оно напоминало о боли, о смерти бабушки, о том, что всё это — его вина.

Мой взгляд вернулся к Рейну, и я ждала ответа.

– Ты была без сознания почти двое суток, – продолжил он неторопливо. – Дело в тёмной магии. Лисса запечатала твою магию, чтобы защитить тебя, когда ты сбежала от… него.