Мира Влади – (Не)любимая невеста Императора дракона (страница 16)

Каждое утро я просыпалась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь занавески, и садилась за свой стол, всё больше погружаясь в создание новых снадобий.

С Хлоей, Лией, Кирой и Анной – мы стали настоящими подругами. Их смех и болтовня наполняли мой дом жизнью, и я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствую себя одинокой. Однажды, когда мы сидели за столом, перебирая травы для очередной партии масок, Хлоя, встряхнув своими рыжими локонами, которые блестели, как медь в свете свечей, хлопнула ладонью по столу.

– Элина, тебе нужно название! – заявила она, её глаза горели энтузиазмом. – Твои снадобья уже по всей деревне гремят, а теперь и в городе о них говорят. Надо, чтобы вся столица, да что там – весь мир знал, что это твои зелья! Назови их как-нибудь красиво, чтобы сразу в душу западало.

Я рассмеялась, чувствуя, как её энергия заражает меня.

– Название? – переспросила я, растирая в ступке лепестки лунных колокольчиков. – А как их назвать? Просто «отвары Элины» звучит скучно.

– Ну уж нет! – Лия, заплетая свою длинную косу, покачала головой. – Надо что-то изящное, как у городских торговцев. Может, «Зелья лунного света»?

– Слишком обезличено, – фыркнула Кира, наливая скраб в маленькую глиняную баночку. – И звучит, будто мы ведьмы какие-то. А ты, Элина, больше похожа на… ну, на леди, которая знает толк в красоте.

– Точно! – Хлоя щёлкнула пальцами. – «Снадобья красоты мадам Элли»! Звучит так, будто ты из столицы, и сразу ясно, что это для красоты. Все городские дамы будут в восторге!

– Мадам Элли? – Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки розовеют. – Я же не какая-то важная леди. Просто Элина.

– Ой, не скромничай! – Хлоя подмигнула. – Ты делаешь чудеса, а это достойно титула. И потом, «мадам Элли» звучит так, что в столице все будут думать, что ты какая-нибудь таинственная знахарка с магическими секретами.

Девушки захихикали, и я, не удержавшись, присоединилась к их смеху. Название «Снадобья красоты мадам Элли» действительно звучало красиво, и я согласилась.

Но в глубине души я всё ещё боялась, что слава о моих снадобьях дойдёт до Тирона, до его драконов, до его совета магов. Что, если он узнает, где я прячусь?

Эти мысли холодили сердце, но я отгоняла их, сосредотачиваясь на работе, на смехе подруг, на тепле, которое они приносили в мою жизнь.

– Кстати, – Кира понизила голос, словно делилась запретным секретом, её тёмные кудри качнулись, когда она наклонилась ближе к столу. – Вы слышали, что волков опять видели недалеко от деревни? Говорят, огромные, с шерстью, чёрной, как ночь, и глазами, что горят, как угли в очаге. Я бы умерла от страха, если бы встретила такого в лесу, но…

Она мечтательно вздохнула, её пальцы замерли на баночке с маской.

– Есть в них что-то такое… дикое, сильное. Как будто из старых сказок, где герои сражаются с драконами и побеждают. Я слышала, они приходят в деревню по ночам, оборачиваются людьми и… ну, вы знаете.

Кира хихикнула, её щёки порозовели.

– Половина девушек в деревне уже хвастаются, что гуляли с волками. Они такие… обаятельные, что ли. Ни одна не устоит.

– Ох, не говори! – Лия прижала руки к груди, её глаза заблестели, как у ребёнка, которому рассказали о чуде. – Я видела одного, когда ходила за водой к ручью на закате. Он стоял на опушке, огромный, с серебристой шерстью, которая ловила последние лучи солнца. Его глаза… я клянусь, они смотрели прямо в душу. Он не двигался, просто смотрел, а потом ушёл в лес, как тень. Я чуть не упала, ноги подкосились, но… это было так красиво. Такая животная мощь в них чувствуется, такая свобода.

Она замолчала, её голос стал тише, почти благоговейным.

– А потом я узнала, что он обернулся человеком и болтал с Мартой у кузницы. Она потом три дня ходила, как в облаках, всё твердила, что он шутил с ней и подарил ей цветок. Говорит, он был таким галантным, что она чуть не растаяла.

Анна, обычно молчаливая, вдруг подняла голову от кучи ромашки, которую сортировала. Её бледные щёки слегка покраснели, и она тихо сказала:

– Они с нами всеми так. Я видела, как один из них – не знаю, кто, но высокий, с тёмными волосами – помогал старой Грете нести дрова. А потом…

Она замялась, теребя край рукава.

– Потом он подмигнул ей, и она, старуха, хихикала, как девчонка. Они знают, как нас очаровать. И я слышала, что они гуляют почти с каждой в деревне. Ну, кроме тех, кто замужем, конечно. Но никто не жалуется – все довольны, все смеются.

Хлоя, которая до этого молча растирала мяту в ступке, вдруг покраснела так, что её веснушки стали почти неразличимы на фоне пылающих щёк. Она подняла взгляд, её пальцы слегка дрогнули, и я заметила, как она теребит край своего передника, словно пытаясь собраться с духом.

– А я… – начала она тихо, почти шёпотом, её голос дрожал от смеси смущения и восторга. – Я видела Рейна. Не волком, а человеком. Он был в деревне пару недель назад, покупал что-то у кузнеца. Высокий, в кожаном плаще, волосы тёмные, чуть растрёпанные, а глаза… как будто в них весь лес спрятан.

Она мечтательно вздохнула, её губы тронула улыбка.

– Он улыбнулся мне, когда я проходила мимо с корзиной. Клянусь, я чуть не уронила всё, что несла. Он сказал что-то про мои волосы, что они, мол, как закатное солнце, и подмигнул. Я знаю, что я не его истинная, и может эти их истинные никогда и не появятся. Но…

Хлоя замялась, её голос стал тише, но в нём была такая нежность, что я почувствовала укол в груди.

– Таких мужчин, как он, нигде не встретишь. Он как буря, как огонь, как сама жизнь. Я бы и без всякой магии пошла за ним. Пусть он и с другими девушками так же шутит, пусть гуляет со всеми – мне всё равно. Один его взгляд, и я чувствую себя живой.

Я замерла, её слова эхом отозвались во мне, и я невольно вспомнила Рейн, его тёплую улыбку, его взгляд, который, казалось, видел меня насквозь, его слова о том, что я не такая, как другие. Но теперь я знала, что он таков со всеми – с Кирой, с Лией, с Мартой, с Гретой, с Хлоей.

Волки, с их дикой харизмой и звериной грацией, плели свои чары вокруг каждой девушки в деревне, и ни одна не могла устоять. Их лёгкий флирт, их шутки, их подмигивания были как ветер – касались всех, но не принадлежали никому.

И всё же слова Хлои не вызвали во мне ревности – скорее, понимание и лёгкую грусть. Я знала, как Рейн умеет очаровывать, как его присутствие заставляет сердце биться быстрее, но теперь я видела, что это часть их природы, их игры. Бабушка была права: волки преследовали свои цели, и их обаяние было лишь средством.

– Хлоя, – сказала я мягко, стараясь не обидеть её, – будь осторожна. Волки… они не такие простые, как кажутся. Они красивые, сильные, но у них свои планы. Рейн может быть добр к тебе, но он добр ко всем. Ты сама это знаешь.

Хлоя посмотрела на меня, её глаза потемнели, но в них не было злости, только тень печали.

– Знаю, Элина, – тихо ответила она, опустив взгляд на ступку. – Но сердце-то не слушает разума, правда? Я не жду, что он выберет меня, не жду, что я стану его истинной. Но… когда он смотрит на меня, я забываю обо всём. Хоть на миг, но я счастлива.

Лия и Кира переглянулись, их лица смягчились, а Анна тихо кивнула, словно соглашаясь с Хлоей. Я вздохнула, не зная, что сказать. Теперь я видела правду еще яснее: волки были свободны, как ветер, и их сердца принадлежали только их стае, их будущему, их надежде на истинных.

Мы продолжили работу, и смех девушек снова наполнил комнату.

***

К счастью, я хорошо запомнила путь к поляне с лунными колокольчиками и теперь ходила туда сама, каждый раз с трепетом ступая по мягкому мху, вдыхая аромат сосен и цветов.

Волк – или Рейн – больше не появлялся, и я почти успокоилась, позволяя себе поверить, что могу жить так, как мне нравится.

Лес стал моим союзником, его шепот успокаивал, а лунные колокольчики, которые я собирала в плетёное лукошко, были моим сокровищем. Я чувствовала, как их магия течёт через мои пальцы, усиливая мои снадобья, и это придавало мне уверенности.

Я расширила ассортимент. К маске и скрабу добавился бальзам для губ, который я делала из пчелиного воска, смешанного с маслом шиповника и каплей мёда, чтобы губы были мягкими и слегка блестели, как после поцелуя.

Ещё я создала лёгкое масло для тела, соединив масло миндаля с экстрактом календулы и щепоткой лунных колокольчиков – оно впитывалось в кожу, оставляя за собой тонкий аромат цветов и лёгкое сияние.

А для тех, кто хотел чего-то особенного, я придумала травяной настой для ванн: мешочки из льна, наполненные сушёной ромашкой, лавандой и лепестками роз, которые расслабляли тело и успокаивали разум. Каждое средство я проверяла на себе, радуясь, как моя кожа становится мягче, а волосы – гуще и ярче.

Деревня бурлила. Почти все девушки теперь помогали мне – кто-то сортировал травы, кто-то разливал снадобья по баночкам, кто-то завязывал их лентами и рисовал на глине маленькие звёзды, чтобы сделать их привлекательнее.

Мой дом превратился в мастерскую, полную смеха, ароматов и жизни. Даже старшая сестра Киры, Марта, присоединилась, принося свои глиняные горшки, которые она лепила специально для моих снадобий.

– Элина, благодаря тебе мы все разбогатели! – смеялась Марта, ставя на стол корзину с новыми баночками. – Я теперь могу купить себе новый горн для обжига!