Mira Vane – Сны, ставшие реальностью (страница 3)

Арина села за стол, раскрыла ноутбук и уткнулась в экран. Руки слегка дрожали. Она боялась, что он увидит это, подойдёт, спросит, и тогда она не сможет смотреть ему в глаза, потому что в этих глазах — серых, стальных, пронзительных — она каждую ночь видела то, чего не могла увидеть днём.

К обеду она почти справилась с собой. Почти. Но когда он проходил мимо, она уловила его запах — тот самый, из сна, чистый и острый, как зимний воздух, — и по телу прошла волна тепла, настолько явная, что ей пришлось схватиться за край стола.

«Это ненормально», — думала она. «Это просто сон. Это моя голова, а не он. Он ничего не знает. Он просто мой начальник. Строгий, холодный, требовательный. Всё».

Но в ту ночь сон пришёл снова.

Глава 8. Четвёртый сон

В этот раз всё было иначе.

Она снова оказалась в той комнате — тёмные стены, медовый свет торшера, низкий диван, — но теперь она была не жертвой, не наблюдателем. Она пришла сама.

Он стоял у окна, спиной к ней, и курил — дым поднимался тонкой спиралью и таял в тёмном потолке.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь. И впервые не на «вы».

— Я пришла, — ответила она, и собственный голос показался ей чужим: ниже, увереннее, без привычной робости.

Он повернулся. В его глазах было то же любопытство, что и в прошлый раз, но теперь к нему добавилось что-то ещё: удивление. Будто он не ожидал, что она действительно придёт.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Нет. Я просто перестала прятаться.

Он медленно улыбнулся, затушил сигарету и подошёл к ней. Не торопясь. Как хищник, который знает, что добыча никуда не денется.

— И что ты хочешь?

— Ты знаешь что.

— Скажи.

— Тебя.

Одно слово. Тихое, без дрожи. И от этого слова комната вокруг стала ещё темнее, ещё уже, будто стены сомкнулись, оставив место только для двоих.

Он подошёл вплотную. Его руки легли ей на талию — уверенно, собственнически, — и притянули к нему. Она почувствовала его тело: горячее, плотное, и его дыхание — на её губах, тёплое и нетерпеливое.

— Ты уверена? — прошептал он.

— Да.

Он поцеловал её. Не так, как в прошлый раз, — медленно, осторожно. Этот поцелуй был жадным, требовательным, как будто он сдерживался слишком долго и больше не мог. Его руки скользнули по её спине, нашли застёжку, и ткань упала с плеч, обнажая кожу, которая тут же покрылась мурашками от прохлады и от его прикосновений.

Она обхватила его за шею, запустила пальцы в волосы, притянула ближе. Его рот был настойчивым, горячим, и она отвечала тем же, впервые не боясь, впервые не дрожа.

Он расстегнул её юбку, и она шагнула из неё. Потом его руки скользнули по её бёдрам, поднялись выше, и она почувствовала, как её дыхание рвётся, как кровь пульсирует в висках и везде, куда он касался.

Он опустил её на диван, и на этот раз она не просто лежала — она притянула его к себе, обхватила ногами, и он застонал — тихо, сдержанно, но этот звук, этот мужской стон, пробрал её до костей.

Его губы на её шее, на ключицах, на груди. Его руки на её талии, на бёдрах, обхватывающие, властные. Его тело на её теле — тяжёлое, горячее, и каждое движение было уверенным, выверенным, как всё, что он делал в жизни.

Она запрокинула голову, и он целовал её горло, линию челюсти, мочку уха, и шептал — что-то неразборчивое, низкое, хриплое, и эти слова были важнее любых отчётов, любых цифр, любых правильных решений.

Она чувствовала его: его силу, его вес, его желание, и своё — которое больше не пугало, а освобождало. Она двигалась навстречу, задавала ритм, и он подчинялся, и в этом подчинении было столько доверия, что у неё перехватывало дыхание.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Я не собираюсь, — ответил он, и его голос был совсем другим: без холода, без дистанции, только хрип и тепло.

Мир сузился до ощущений. Его дыхание на её коже. Его руки, сжимающие её бёдра. Его губы на её губах, жадные и мягкие одновременно. Темнота вокруг стала бархатной, обволакивающей, и в этой темноте не было ни страха, ни стыда, ни тревоги — только двое, и тепло, и ритм, который становился всё быстрее, всё глубже.

Она закричала — тихо, сдавленно, в его плечо, — и он обхватил её крепче, и она чувствовала, как он тоже вздрагивает, как его дыхание срывается, как его тело напрягается и отпускает, и в этот момент они были одним существом, одной тишиной, одним выдохом.

Потом он лежал рядом, и она чувствовала его дыхание на своих волосах. Его рука лежала на её талии — не сжимая, просто касаясь, как будто подтверждал: я здесь.

— Ты знаешь, что это сон, — сказал он.

— Да.

— И что будет, когда ты проснёшься?

— Я приду на работу.

— И?

— И ты будешь моим начальником.

— Да.

Молчание.

— Но ты всё равно придёшь сюда снова, — сказал он. Не вопрос.

— Да, — ответила она.

И проснулась.

Глава 9. После четвёртой ночи

Утро было серым, обычным, петербургским. Дождь уже кончился, но небо висело низко, как мокрый потолок, и казалось, что воздух пахнет ржавчиной и водой.

Арина стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на себя. Та же девушка: светлые волосы, очки, тонкая фигура, почти мальчишеская. Но в глазах, за стёклами, было что-то новое — не страх, не возбуждение, а решимость. Словно четыре ночи подряд кто-то учил её не прятаться, и она наконец выучила урок.

Она сняла очки. Протёрла их. Надела снова.

«Это сны, — сказала она себе. — Мои сны. Он не знает. Он не виноват. Он просто строгий начальник, который требует, чтобы работа была выполнена на отлично. А я просто женщина, которой снятся сны, от которых она не может отказаться».

Но когда она пришла в офис и увидела его — у кофемашины, в расстёгнутой рубашке, с кружкой в руке, — что-то внутри неё перевернулось. Не от страха. От узнавания. Она знала, как пахнет его кожа. Знала, как звучит его голос, когда он перестаёт быть начальником. Знала, каково это, когда его руки обхватывают её талию.

Конечно, знала она только во сне. Но тело не делало различий.

— Доброе утро, Арина, — сказал он, не оборачиваясь.

— Доброе утро, Константин Львович.

Он повернулся. Взгляд — серый, тяжёлый — скользнул по ней. Будто рентген. Будто он что-то увидел, чего не видел раньше.

— Новый парфюм? — спросил он.

— Нет, — ответила она, и сердце провалилось в живот.

— Странно, — сказал он, отхлебнув кофе. — Что-то изменилось.

И ушёл, оставив её одну с этим «что-то изменилось», которое звучало как приговор.

Глава 10. Тонкая грань

Арина начала замечать странную вещь: чем сильнее она старалась вести себя на работе как обычно, тем заметнее становилось, что она… изменилась. Она всё ещё носила те же строгие костюмы, собирала волосы в пучок, держала спину ровно, но в движениях появилась новая собранность — не напряжённая, как раньше, а уверенная. Будто она наконец перестала прятаться от самой себя.

В тот день Константин Львович собрал отдел на срочное совещание. Проект «Ладога» пошёл не по плану: клиент прислал правки, которые требовали полной пересборки модели, и времени было в обрез. В воздухе висело напряжение — кто-то нервно щёлкал ручкой, кто-то судорожно открывал вкладки, пытаясь найти нужные цифры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.