Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 75)
От его слов мир перед глазами Деллы качался и куда-то уплывал. Эмоции накатывали волнами, которые не получалось подавить.
– Все, что ты рассказывал… Все было наоборот. Это Эмилиан после смерти возлюбленной решил прекратить насилие. Это Эмилиан заставлял тебя следовать приказам. Творцы… А та жестокость, о которой ты говорил… Все это делал ты, а не Эмиль. Как давно он пропал? Как давно ты играешь роль короля? Кажется, всего несколько лет? Но ты не мог отступиться от политики брата – это было бы слишком подозрительно. И узурпировать трон тоже не мог. Ты хотел открыть врата, чтобы Эмиля наказали за неповиновение, а потом законно занять трон и вернуть королевство к прежним традициям. Ты разрушил бы проклятие «дня и ночи», став для народа Риналии героем, и подчинил бы себе весь поднебесный мир.
– Какая ты догадливая, маленькая мышка. – Уголок его губ изогнулся в холодной усмешке.
– Ты монстр!
– Ох, ты не знаешь самого интересного. Спроси же меня, что это? – Кэл кивнул на линию ее родимого пятна. – Я ведь обещал рассказать.
– Все, что слетает с твоих уст, – ложь.
– Возможно, но я тем не менее расскажу. Век за веком ринальцы похищали мирийских женщин, чтобы зачать полукровку, но все дети от подобных союзов были прокляты и рождались мертвыми.
Делла с силой сжала руки в кулаки, и ногти впились в ладони.
– Я знаю, прочитала в…
Он презрительно хмыкнул:
– В дневнике неизвестного, да. Но главной страницы ты не увидела, верно? Так вот, слушай. Спустя сотни попыток Дьявол решил пойти на отчаянный шаг. Он приказал взять кровь одного из принцев Риналии, содержащую частичку его силы, и ввести в утробу твоей матери. Взгляни. – Кэл вытянул руки и развернул их, показывая внутреннюю сторону. На правой руке проходили две толстые линии, между которыми виднелась одна тонкая, а на левой – лишь две толстые линии. Тонкая отсутствовала.
– Она моя. – Он кивнул на тонкую красную линию на ее левой руке. – Частичка моей силы. Ты родилась только потому, что тебя буквально привязали ко мне. Ты принадлежишь мне, Делла. Ты – моя собственность.
Время словно сдвинулось и замедлилось. Все вокруг, кроме трех слов, исчезло и растворилось. Фраза задела каждый нерв в ее теле, разжигая неукротимую и непреодолимую ярость и всепоглощающую ненависть.
– Какая-то гребаная линия ничего не означает.
Кэл скинул разорванные по швам кожаные доспехи и провел рукой в воздухе. Над его левой грудью появился символ, формой точь-в-точь повторявший ее родимое пятно – слегка изогнутую красную «слезу». Только у него она была перевернута. Если соединить их символы, получится идеальный единый круг.
Кровавая луна.
– Ты чувствуешь это влечение и притяжение, потому что моя сила кипит в тебе и жаждет воссоединиться с хозяином. А знаешь, что самое удивительное? Тебе же известно, что у близнецов идентичная кровь? Что это, по-твоему, значит?
– Мне плевать!
– Ложь. – У него на губах мелькнула очередная усмешка. – Это значит, что то же самое ты будешь испытывать и к настоящему Эмилиану. Если честно, меня это несколько огорчает. Не люблю делиться вещами.
– Что ты на хрен сказал? – Делла заставляла себя не двигаться, хотя все ее нутро хотело вызвать крылья и улететь туда, куда глаза глядят.
Кэллам смотрел на нее с первобытным чувством, так, словно она действительно принадлежит ему, но не как возлюбленная жена или королева, а как вещь. Его собственность.
– Ты моя, Делла. И родимое пятно подтверждает мои слова. Это дьявольская метка. Умру я – оборвется и твоя жизнь. Лишь сила принца ада позволила тебе родиться. Она же сейчас поддерживает твою жизнь. – Его красные глаза казались безумными.
Делла могла поклясться, что линия родимого пятна запульсировала будто в подтверждение его слов. Она изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не закрыть уши руками и не закричать. Ей еще никогда не приходилось испытывать столько негативных эмоций одновременно.
– Я тебе не верю.
– Твоя жизнь никогда тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать. Она моя, ну и еще брата. Но я скоро решу этот вопрос.
Что-то первозданное сотрясло все ее тело, пробирая до самых костей. От гнева потемнело в глазах. По ее венам струилась не просто частичка силы принца ада, порождавшая притяжение между ними, а сила, которая поддерживала ее жизнь. Делла словно снова падала на дно, прямо во мрак пустоты.
– Если думаешь, что я останусь с тобой, то ты безумец.
– К счастью, мы не ограничены во времени. У нас впереди сотни, даже тысячи лет. Ты успеешь все хорошенько обдумать и принять. – Кэл щелкнул пальцами, и на ее руках появились кандалы.
Делла даже не закричала – потрясение лишило ее этой способности. Она лишь отрешенно посмотрела на цепи, будто пыталась понять, что это такое. Или просто все случилось столь быстро, что разум не успел осознать весь ужас происходящего.
Затем понимание обрушилось на нее с немыслимой скоростью, и боль вырвалась наружу. Она утратила власть над собой, забившись в неконтролируемой панике.
– Нет! Убери их! – Она как обезумевшая дергала руками, а по ее щекам катились слезы. – Проклятый мерзавец! Убери их!
– Будешь послушной девочкой – уберу.
– Ненавижу! Никогда тебя не прощу, – прорычала она, ощущая во рту вкус ярости. – Ты знаешь, что это значит для меня. Знаешь, сколько лет я провела взаперти. Ненавижу тебя! – Вопли срывались с ее уст, и Делла, как бы отчаянно ни пыталась выбраться, все глубже проваливалась в пропасть паники.
Кэл знал, как много значила для нее свобода, и собирался отобрать ее.
У нее в груди что-то болезненно кольнуло. Ранило так, что с силой отдало в голову, сжало и подкосило ее. Она не могла снова оказаться в клетке и кандалах. Не после того, как провела в них всю жизнь. Не после того, как вкусила свободу.
Делла билась в цепях, сдирая запястья в кровь, но боль в руках – ничто по сравнению с болью душевной. Внутри нее растекался ужас, и она будто наяву видела, как стены ненавистной башни сдавливают ее. Она ведь клялась, что больше никогда не почувствует себя беспомощной и загнанной в клетку.
Неужели все было ложью? Испытывал ли он к ней хоть что-то, кроме вожделения? Безусловно, само по себе желание не могло вызвать любовь – лишь отклик тел, отклик его силы, струившейся по ее венам. Но благодаря влечению они с Кэлом проводили много времени вместе, открывались друг другу. И пусть она даже себе не признавалась в чем-то большем, пусть с обоими близнецами ее связывало родимое пятно, это было не одно и то же. Настоящий Эмиль никогда самозабвенно не целовал ее, не обнимал ее, оберегая сон, не делился с ней подробностями своего прошлого, тревогами и переживаниями. Все это лишь порождало большее, иные чувства.
Дьявол ее побери, она влюбилась в кровавого демона.
Полюбила Кэллама Дас’Вэлоу.
Но того Кэллама, которого она полюбила, никогда не существовало. Это была очередная маска, роль, которую он умело сыграл. Даже чувство вины из-за смерти Николаса он проявлял настолько реалистично, что она, как идиотка, поверила в его уязвимость.
Но теперь Делла поняла. Желание могло перерасти не только в любовь, но и в ненависть. Сейчас, в это самое мгновение, когда она билась всем телом, стремясь вырваться из оков, она ненавидела Кэллама Дас’Вэлоу каждой частичкой души. И от переизбытка чувств она не просто дрожала – ее трясло всем телом, желчь подкатывала к горлу, а голова кружилась.
Делла не знала, как избавиться от ощущения, будто ее сердце стерли в пыль, будто в груди разверзлась пустота. Что, если и ее чувства не были настоящими? Если бы их не связывала дьявольская метка, смогла бы она полюбить его?
– Ты забыла задать еще один вопрос, Делла. – Голос Кэла доносился словно сквозь толщу воды. – Кому Дьявол приказал взять кровь у своего сына? Ты ведь читала дневник. Кем был его верный слуга?
– Мне плевать, – закричала она, проклиная его под звон ненавистных цепей.
– Кажется, мы уже уяснили, что я чувствую ложь, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Ладно, я отвечу сам. Кровь в утробу твоей матери ввел король Риналии. Тот, кого я многие годы считал своим отцом. А как думаешь, почему Дьявол попросил сделать это именно его? Почему королева Мирита была рядом с ним?
Делла дергала руками и билась в кандалах, не желая слышать его, изо всех сил пытаясь заблокировать боль, которая растекалась в груди.
– Да, Делла. – Кэл склонил голову набок и помедлил секунду, прежде чем продолжить: – Король Риналии и есть тот самый демон, который совершил насилие над королевой Мирита. Твой родной отец. Ты – единственный живой потомок древних правителей династии Дас’Вэлоу. Мы с тобой будем править поднебесным миром. Дочь короля Риналии и наследник повелителя преисподней.
И тогда она словно взорвалась.
Из ее тела хлынул кровавый туман, расщепив кандалы в пыль. Он исходил из ее рук и груди, изливался отовсюду, пока не превратил окружающий мир в различные оттенки красного. Берег содрогнулся.
Делла медленно открыла глаза, почувствовав, что они налились кровью, и устремила взгляд на предателя. Все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы никому не причинить вреда. Сотни воинов на берегу не заслуживали этого.
И сила будто услышала ее. Подчинялась ей.