Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 60)

– В том-то и проблема, что он ничего ради меня не сделал, – не выдержала Делла, вскочив с валуна. – Он лишь хотел меня! И получил бы, если бы не указ его отца и обряд.

Мелина опять рассмеялась и примирительно махнула рукой:

– Успокойся и сядь. Мужчина способен получить удовольствие, не лишая при этом девушку невинности. Дарнил мог взять тебя в те места, о которых ты, полагаю, даже понятия не имеешь.

Делла скривилась и медленно опустилась обратно на валун. Мелина выглядела такой серьезной и грустной, что это заинтриговало ее.

– А теперь скажи, делал ли он с тобой что-то подобное? Заходил ли дальше поцелуев или целомудренных прикосновений?

– Целомудренных прикосновений? – взвилась Делла, не позволив картинам прошлого завладеть разумом.

Но Мелина взмахом руки остановила ее возмущение.

– Проклятие! Ну коснулся он твоего бедра, засунул язык в рот, подумаешь. Дарнил был вынужден играть эту роль, но он никогда не переходил границ, – усмехнулась Мелина, а Делла покраснела, сама не зная от чего: от злости или от того, что обсуждала столь интимные темы с ненавистной особой.

– Какую еще роль? Что ты несешь?

– Делла, тебя не раз просили вести себя тихо и смирно, но ты не слушала, – холодно произнесла она и качнула головой. – Твои вопли сводили стражу с ума, а нескончаемые попытки сбежать, когда открывали двери и приносили еду? Ты наивно полагала, что раз нужна для обряда, то тебя никто не тронет? Страже приказали стеречь пленницу и пресекать непокорство любыми способами, главное, чтобы она оставалась жива и невинна. На все остальное королю Киросу было плевать. Ты хоть представляешь, что они могли с тобой сделать? Поначалу Дарнил угрожал страже и подкупал ее, внедрял своих воинов для охраны. А когда впервые увидел синяк на твоем лице, то едва не сошел с ума и обратил стражу из ночного караула в пепел.

Желудок болезненно скрутило, словно ее встряхнуло изнутри и вывернуло. В памяти Деллы всплыло воспоминание, как стражник со всей силы ударил ее по лицу, когда она в истерике долбила в двери, умоляя выпустить ее. Она упала на пол, и тот мерзавец уже собрался накрыть ее тело своим, но его оттащил и избил другой стражник. И она просто решила, что среди охраны попался порядочный мириец.

– Отцу Дарнила, разумеется, обо всем докладывали, – продолжала Мелина. – И в конце концов до него дошло. Как только он понял, что сын неравнодушен к пустой, то строго-настрого запретил ему даже думать о тебе и приближаться к башне. За каждую попытку помочь тебе он избивал его световыми плетьми. В прямом смысле пытался выбить из него все чувства к тебе. Ты и половины не знаешь, не представляешь, как король ненавидел тебя – дитя, что погубило его драгоценную жену и опорочило правящую семью. Однажды Дарнил услышал, как стражники хохотали и выдумывали, что бы сделали с тобой ночью, и выжег всему дежурному караулу глаза. За это отец избил его световыми плетьми почти до полусмерти. Его спина была похожа на окровавленный кусок мяса, а крылья… Я боялась, что они никогда не восстановятся.

Она едва заметно поморщилась.

Делла смотрела ей в лицо, улавливая малейшие изменения мимики и то, как Мелина упорно старалась скрыть свои чувства. Но она – мирийка, и ее скорбь была видна невооруженным глазом.

Грудь внезапно пронзила боль, словно в нее воткнули что-то острое. Мысли неслись галопом, а дыхание срывалось.

Нет, это не может быть правдой.

Делла вспомнила о тех временах, когда Дарнил долго не появлялся при дворе, о чем без конца судачили слуги. Но няня рассказывала, что он якобы серьезно пострадал в сражении с ринальцами.

Мелина несколько мгновений молчала, рассеянно глядя, как полуночно-синее небо становится все темнее. В густой синеве блеснула одинокая звезда. Правда, тишина продлилась недолго, и она снова заговорила:

– Пока Дарнил приходил в себя, его легион днем и ночью втайне охранял твою башню. Если бы воины услышали хоть шорох… Когда он поправился, то избрал другую тактику: завел со мной роман и заставил отца поверить, что увлечен своей фавориткой, а тобой просто хочет воспользоваться. Он убедил его, что никогда не любил пустую, а только желал. Наведываясь в башню, он намеренно оставлял дверь приоткрытой и устраивал шоу, как касается тебя. И пока все своими глазами видели твои мучения, король Кирос был доволен. Он пообещал, что до обряда тебя не тронут. Хохотал и советовал Дарнилу в будущем обязательно трахнуть тебя как следует, а потом отдать стражникам.

– Я не верю тебе… – хриплым от потрясения голосом сказала Делла, но так и не закончила фразу, потому что горло сдавило паникой.

– Разумеется, но это еще не все. Хочешь услышать больше о том, как Дарнил помогал тебе? Например, почему проклятую кормили вполне сносной пищей, а не помоями, положенными пленникам?

Хватит! Хватит! Хватит!

Делла отчаянно покачала головой.

– А твое убийство в храме? – не унималась Мелина. – Оно было проверкой для Дарнила. Одного его взгляда на клинок у твоей драгоценной шеи хватило, чтобы понять, что он все это время дурачил отца.

– Дарнил ничего не сделал, чтобы спасти меня.

– Ты не видела, но он уже собирался ударить светом, когда ворвались ринальцы. А после, по его приказу, легион убил всех служителей храма. Тогда Дарнил и его отец…

– Прекрати! Я не желаю этого слышать, ты несешь какой-то бред. – Делла задыхалась. Предательские слезы подступали к глазам, но будь она проклята, если позволит пролиться хоть одной капле.

– Думай, что хочешь, если тебе так легче. Но я не лгу.

– Тогда зачем ты решила рассказать? Почему сейчас?

– Что-то подсказывает мне, что ты больше не вернешься в Мирит. – Мелина посмотрела туда, где на фоне ночного неба темнели силуэты ринальцев. – Я просто хотела, чтобы ты знала, что Дарнил не чудовище, знала, что он вынужден был терпеть из-за тебя, из-за гребаной любви к пустой. И поверь, ему не нужно твое прощение. Он сам себя никогда не простит за то, что не смог найти иного выхода.

Делла сглотнула и неуверенно примолкла.

– Делла, у тебя все в порядке? – Алин подкрался к ним абсолютно бесшумно, и они обе подпрыгнули.

– Все хорошо, Алин.

Вранье. Ее желудок в припадке бился о ребра, а кровь бурлила в жилах.

– Здравствуй, красавчик. – Голос Мелины из серьезного и плавного превратился в протяжный и томный. Она кокетливо посмотрела на ринальского генерала большими золотистыми глазами.

Он нахмурился, глядя на нее в ответ:

– Возвращайся к своему отряду, и чтобы впредь я больше не видел тебя рядом с Деллой. – Тон Алина был глубоким и притягательным, но в нем проскальзывали рокочущие нотки и тщательно сдерживаемое негодование, которое выдавали лишь напряженная шея и наклон головы.

– Фу-у-у, как грубо. – Мелина прошла мимо, задев кончиками пальцев его предплечье, и он вздрогнул. – Увидимся, красавчик, – сладко пропела она. Бросив еще один кокетливый взгляд в его сторону, она скрылась в темноте, а Делла закашлялась от такой наглости. И эта особа говорила о любви к Дарнилу?

Алин вновь повернулся к Делле.

– Я правда в порядке, – слегка устало сказала она. – Иди в лагерь, я хочу побыть одна.

24

По своей сути, обряд, запечатывающий врата преисподней, практически не отличается от обряда, который их отпирает. Единственное различие – кровь пустой должна быть заговорена жрецом двенадцать раз, а не тринадцать. Разумеется, церемонию следует проводить в канун Беспросветной ночи, чтобы укрыться от взора Творца.

Делла еще несколько минут сидела неподвижно, пытаясь осмыслить случившееся. Перед глазами у нее все плыло, а пульс скакал в сумасшедшем ритме.

Это какой-то бред.

Она всегда считала Дарнила чудовищем, самым настоящим монстром, и мозг отказывался воспринимать тот факт, что он всю жизнь оберегал ее. С ней могли делать такие вещи, что сама смерть показалась бы желанной. Дарнил совершал дурные поступки, но только чтобы оградить ее от чего-то более ужасного. Терпел невыносимые пытки от родного отца. Едва не лишился крыльев…

Делла медленно произносила все это, надеясь, что смысл наконец дойдет до ее сознания и она в самом деле поверит, будто мужчина, которого ненавидела всей душой, вовсе не чудовище.

Нет. Нет. Нет!

Это неправда.

Я не верю!

Внутри нее словно бурлила лава, готовая вот-вот извергнуться.

Делла встала с камня и направилась к остальным, разглядывая лагерь мирийцев. Тут по ее коже прокатилось покалывание, которое невозможно было проигнорировать.

Дарнил.

Он сидел на бревне и пил что-то из бурдюка. Потом поймал ее взгляд, и пока удерживал зрительный контакт, его лицо странно поменялось, а брови приподнялись. Внезапно Дарнил посмотрел в сторону, где сидела Мелина, затем снова на Деллу. Будь она проклята, но на его лице отразился страх, а золотистая кожа побледнела. Он подскочил и скрылся в толпе.

У нее ухнуло сердце.

Это неправда! Неправда!

Сознание продолжало вопить.

И тут осенила новая догадка.

Кэллам… Он обещал покарать мерзавца, но каждый раз оттягивал этот момент, как будто хотел воззвать к ее подсознанию. Кровавого демона правда заботило, что со временем она станет винить себя в его смерти? Кэла, который, как она слышала, карал мерзавцев без раздумья. Вдруг он тоже понял, что Дарнил не зло?

В голове всплыл их давний разговор.

«Но он любит тебя».