Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 47)

– Мне нечего рассказывать. Ты видел, где и как прошла моя жизнь. Башню я покидала редко, в основном для встреч с королем, чтобы он убедился, что пленница жива и все еще невинна. В остальное время я читала книги или занималась с няней.

Кэл помолчал, но рука на ее талии напряглась.

– А принц, как часто он… приходил к тебе?

От мыслей о Дарниле и его прикосновениях ей стало дурно. Делла тяжело сглотнула и резко ответила:

– Часто.

– Ты все еще хочешь его смерти? – В голосе Кэла прозвучала жесткость, которая была направлена вовсе не на нее и которую она так редко слышала.

– Не знаю.

Теперь, когда она находилась далеко от Дарнила, от правителя Мирита и всего треклятого «золотого» королевства, Делла хотела вычеркнуть их из памяти хотя бы на время, иначе сомнения и жажда мести грозили раздавить ее.

– Если бы он перешел грань, если бы…

– Не надо, не хочу сейчас говорить о Дарниле, – пресекла она нежеланный разговор.

Она положила ладонь ему на предплечье, которое сильнее напряглось от ее прикосновения, и стала успокаивающе водить верх и вниз по мускулистой руке, как часто делал Кэллам.

– А чего ты хочешь, мышка? – Его голос изменился: жесткость исчезла, тон стал ниже и соблазнительнее. Вероятно, он неверно истолковал ее касания. Ее лицо загорелось, и Делла резко убрала руку. – Просто скажи. – Слова прозвучали как низкое рычание.

Поначалу Делла думала, что Кэл держал ее в этом замке ради безопасности, не позволял ей совершить ошибки и погибнуть, только чтобы использовать ее в канун Беспросветной ночи. Возможно, так оно и было. Но потом он пошел по иному пути и попытался выстроить между ними некое подобие доверия.

Он помог получить крылья!

Однажды Кэл сказал: «В Риналии ты обретешь гораздо больше, чем потеряешь». Здесь она могла получить не только физическую, но и магическую силу.

– Хочу, чтобы ты знал: я солгала и на самом деле не жалею о той ночи.

О той ночи, когда она практически умоляла прикоснуться к ней, когда ринальский принц встал перед ней на колени и она впервые в жизни испытала настоящее наслаждение.

Она умалчивала и о том, что ощущения, которые он дарил ей своими ласками, не имели ничего общего с касаниями Дарнила.

И Делла была уверена, что Кэллам испытывает то же самое. Возможно, он и не хотел этого, но не мог сопротивляться так же, как и она. Это было не притворство. Иначе зачем проявлять интерес, изображать влечение к той, кому надлежало скоро пойти под венец с королем демонов?

Возможно, Делла вела себя глупо, но знала, что Кэл понимает ее желания, понимает, что она хотела именно его, а он – именно ее. И неважно, что происходящее казалось странным и она не чувствовала ничего, кроме потребности в телесной близости с ним.

Одна лишь внешняя красота – это еще не все, как она повторяла себе, а сама старалась не глазеть на его обнаженный торс и красные линии дара, украшавшие могучее тело. И каждый раз терпела поражение.

Словно догадавшись о ее мыслях, Кэл глухо застонал и уткнулся лицом ей в шею.

Это было опасно. Делла искушала судьбу. Завтра она не сможет сказать, что ее отравили. Но трепет внутри нее усиливался.

Она не лгала Эмилиану, говоря, что не испытывает прежнего страха к его брату, но она боялась себя – того, что не могла контролировать свои порывы, что все вокруг могло оказаться ненастоящим.

Делла на миг сомкнула веки, осознав, что ей нравится эта близость, нравится, когда к ней прикасаются по ее желанию, природа которого так и оставалась загадкой. В тот момент, когда Кэллам спас ее и снял кандалы, носить которые не было ее выбором, он разрушил и внутренние цепи – освободил ее по-настоящему. Просто тогда она этого не понимала.

За прошедшие недели она сделала так много шагов, которые стали началом новой жизни. Началом всего.

Кэл провел губами по ее шее, слегка оцарапав кожу клыками, и она шумно втянула носом воздух.

– Я ведь дала ответ твоему брату. Теперь я его невеста.

– Я не хочу сейчас говорить о брате, – повторил он недавние слова, поглаживая ее живот. – Не думай о будущем. Представь, что есть только мы.

Она должна была сказать «нет», убедить себя отстраниться от него, но каждый раз, когда клятый демон находился так близко, она заведомо проигрывала. Именно поэтому с ее уст сорвались совершенно другие слова:

– Только ты и я…

– Да, – прошептал Кэл ей на ухо, а потом провел ладонью по изгибу ее талии и скользнул на обнаженное бедро. Он скомкал ее сорочку и задрал шелковую ткань до самой груди. Кожу закололо, а ее тело напряглось в ожидании его следующего шага. – Не противься желанию.

Внутри Деллы разливался яростный жар, который скапливался и опускался все ниже и ниже. Казалось, все в мире сузилось до его горячей ладони на ее груди, и Делла ахнула, когда он пальцами провел по родимому пятну. Кэл принялся губами ласкать плечо, а острыми зубами царапать кожу. Ее спина выгнулась, а руки невольно вцепились в простыни. Она всем телом поддавалась его грубым, но таким приятным ласкам. Не могла ни думать, ни даже дышать из-за вспыхнувшего с неистовой силой желания – всепоглощающего и бесконечного.

Одеяло сползло к ногам, и она теснее прижалась к бедрам Кэла, почувствовав изгибами ягодиц его собственное желание. На нем все-таки были штаны. Его близость вызывала трепет и непреодолимую потребность придвинуться так, чтобы между ними не осталось и миллиметра пространства. Делла рефлекторно поерзала на кровати, отзываясь на каждое его прикосновение. Кэл застонал, тихо выругавшись, и чуть отстранился. Она удивленно оглянулась на него через плечо.

– Не думай, что я не хочу тебя, – хрипло прошептал он, приоткрыв губы так, что показались кончики клыков. – Это самая ужасная пытка. Я ничего так не желаю, как того, чтобы ты прикасалась ко мне. Хочу смотреть, как ты это делаешь и своими руками, и ртом.

У нее на щеках запылал предательский румянец, и Делла отвернулась.

Романы, которые она читала, не были столь откровенными, но на балу она видела, как это делали ринальские девушки. Что вполне разумно. Раз мужчины удовлетворяли женщин подобным образом, значит, должно быть и наоборот.

В следующую секунду Кэл схватил ее за подбородок и заставил снова посмотреть на него. Его полностью красные глаза горели, как два осколка рубина.

– Но этого не случится. Пока. Потому что если твои руки, а тем более эти прелестные губы, – он очертил большим пальцем контуры ее рта, – коснутся меня, то через несколько минут я окажусь на тебе и в тебе. Весь.

И не успела Делла засмущаться от его откровенных слов, как он украл ее дыхание. Он целовал ее, практически не шевелясь – двигались лишь их губы. Поцелуй был и нежным, и грубым одновременно. Кэл медленно и властно исследовал ее рот языком, все сильнее распаляя ее желание. Делла издала стон, и он с жадностью поглотил его.

Через несколько минут Кэл отстранился и, вновь обняв ее за талию, заставил вытянуться вдоль него во весь рост.

– А теперь расслабься, мышка, – прошептал он, нащупав ее ладонь и прижав к животу. – Ты когда-нибудь трогала себя?

Делла не нашла слов для ответа и просто покачала головой. Хорошо, что он не видел ее зардевшегося лица.

Кэллам провел ее же ладонью по животу, отчего она вздрогнула, но не остановился.

– Это твое тело. Ты вправе делать с ним все, что пожелаешь, и ты не должна стесняться. – Его рука оказалась между бедрами Деллы, как и ее пальцы, которыми управлял Кэл. – Чувствуешь, как сильно ты хочешь меня, Делла?

– Да… – выдохнула она.

– Прикоснись к себе вот здесь. – Он переместил их пальцы немного выше, и Делла издала стон с придыханием. – Вот так, молодец. А теперь повторяй за мной.

Кэл помогал ей совершать медленные ленивые круги, и чувство стыда словно притупилось. В тот момент Делла не думала о будущем, не думала, кто она и на что согласилась. Вообще ни о чем не думала, кроме его руки, которая управляла ее пальцами. Откинув голову на твердую мужскую грудь, она постанывала от дразнящих и мучительных ласк. Делла прекрасно знала, что Кэл смотрит на нее, пока она содрогалась от удовольствия, от настоящего адского пламени под кожей. А затем он неожиданно задел какое-то место, от прикосновения к которому она непроизвольно задрожала.

– Творцы! – ахнула она.

Кэллам опустил ее пальцы ниже и скользнул ими внутрь и наружу, отчего Делла вскрикнула, выгнувшись дугой.

– Твои пальчики такие маленькие. Не бойся двигать ими.

Его откровенные слова больше не смущали ее. Она целиком отдалась в его власть, и все нервные окончания в теле вспыхнули, лишая разума. Мир сузился до одного демона, который вырывал у нее стон за стоном и который в этот миг полностью принадлежал ей.

– Но когда в тебе окажусь я сам, ты почувствуешь разницу, познаешь, что значит быть наполненной.

Она хотела этого. Сильно. И не переставала поражаться тому, как демон владел собой. Делла рефлекторно двигалась навстречу рукам. Мысли ее не застилал яд, но она не чувствовала ни стыда, ни смятения и с трудом узнавала свою порочную сторону. Уже знакомое сладостное наслаждение нарастало с каждой секундой, по крови неслись потоки лавы, и она была готова сгореть в адском огне.

– Я вижу, как сильно тебя возбуждают мои слова, слышу, как учащается твое сердцебиение. Ты жаждешь всего, что я могу дать, хочешь, чтобы я заставил твое тело извиваться от каждой моей ласки и содрогаться от удовольствия, выкрикивая мое имя, пока окончательно не забудешь о прошлой жизни и не примешь свою истинную сущность.