Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 37)
Этот низкий бархатистый голос… Из него всегда словно сочилась сладость, которая медленно окутывала и ласкала ее тело, заставляла подойти ближе, чтобы получить добавку. Этот демон, как никто другой, умел вызывать в ней ярость, раздражение и… желание.
Но тут Делла вспомнила лорда Фейна, и все веселье разом улетучилось.
– Что такое? – Кэл всматривался в ее лицо, словно пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы.
– Я хочу кое о чем спросить, – сказала она, и принц приподнял брови, давая понять, что слушает. – Куда постоянно отлучается твой брат? Он редко бывает в замке.
– Следишь за моим братом? Откуда тебе знать, что он
– Просто знаю. Так ты ответишь или нет? Что вы скрываете?
Через несколько долгих мгновений Кэл произнес:
– Я не могу сказать, куда отлучается брат, но могу тебя заверить: это не связано с обрядом и нашими планами. Эмиль покидает замок… по личным делам.
Делла вскинула голову.
Его заявление не совсем отвечало на ее вопрос.
– Ты знаешь, что это? – задала она второй вопрос, указав на линию родимого пятна. Спросить, почему оно откликалось только на него, Делла не решилась. Молчало родимое пятно и рядом с его братом-близнецом.
– Есть догадка. – Кэл говорил тихо, его голос звучал более низко и хрипло, точь-в-точь как у Эмилиана. – Но пойми меня правильно, это всего лишь
По его взгляду Делла поняла, что сейчас он не поделится своей догадкой, поэтому просто кивнула. Никак не получалось выяснить, лжет он ей или нет. Она была уверена, что на первый вопрос Кэл ответил правду, но вот про остальное такого сказать не могла.
– Почему у тебя вообще возникли эти вопросы?
– Неважно. – В этом единственном слове прозвучали нотки горечи, и Делла поморщилась.
Кэл начал медленно приближаться к ней с жадным блеском в глазах. И опять эта походка, которая источала текучую хищную грацию.
– Что ты скрываешь, мышка?
Она резко подскочила с места:
– Не подходи!
Кэл удивленно выгнул брови, но не остановился и продолжил идти к ней.
– Прошу, не приближайся. – Делла выставила ладонь вперед, стараясь не подпустить его ближе к себе. – Стой, где стоишь.
Хвала Творцам, он остановился, потому что если снова коснется ее, то она не вынесет этого. Ее разум словно каким-то образом отделялся от тела. Последнее хотело броситься ему навстречу, а первый умолял бежать без оглядки.
Их с Кэлом разделяли всего несколько шагов, но Делла уже чувствовала жар его кожи и представляла, как сливаются их тела. Как он сжимает пальцами ее бедра, властно овладевая ртом, а она сильнее льнет к нему, чтобы ощутить его желание, твердое и горячее. И в этот раз он бы не сдерживал себя, позволяя…
– Тебе ветер в голову ударил? – Кэл сделал еще один шаг, и Делла быстро моргнула, стряхивая наваждение.
– Нет! Не подходи! Не касайся меня!
Он замер, сложив мощные руки на груди, и обвел ее фигуру взглядом красных глаз. У него на лице играла раздражающая ухмылка. Делла не хотела знать, какие непристойные мысли сейчас крутятся в его голове. Но если он снова коснется ее, то она вряд ли сможет удержаться и не ответить ему. Сомневалась, что сможет сопротивляться и подавить желание. Поэтому лучшим решением было соблюдать дистанцию.
– Хреновы Творцы, так вот в чем дело. Боишься повторения прошлой ночи?
Ее щеки вспыхнули. В сознание просочились воспоминания. Делла скрестила руки, про себя помолившись Творцам, чтобы румянец не охватил ее с головой. С прошлой ночи Кэллам ни словом, ни видом не показал, что между ними что-то было. Вероятно, всегда так поступал со своими многочисленными любовницами.
– Прошлая ночь была ошибкой. Я была не в себе, а ты этим воспользовался.
–
– Меня отравили. Это все яд, – смущенно ответила Делла и пробормотала про себя ругательства, какие только смогла вспомнить.
Губы Кэла изогнулись в понимающей полуулыбке, и ей снова отчаянно захотелось ему вмазать.
– Делла, ты наполовину риналец. Кровь и страсть – часть нашей жизни. Ты не пустая, как тебе внушали с рождения. Когда раскроешь все стороны своей сущности, то больше всего на свете ты будешь хотеть двух вещей: пить кровь и трахаться. Ринальцы не испытывают стыда в постели. Твое желание естественно.
От его откровенности Делла была готова провалиться сквозь землю, и она даже не пыталась скрыть смущение, краской растекшееся по телу. Кэллам говорил о близости как о чем-то естественном и обычном. Так оно и было, но не для девушки, которая восемнадцать лет сидела взаперти и знала о таких вещах лишь из любовных романов. Она не могла скрывать даже от самой себя, что в глубине души мечтала иметь силу и стойкость Рии, уверенно владеть телом и не стесняться его. Делла не отказалась бы быть такой, как вчера, – той, кто не боится возникающих желаний и страсти.
– Это все яд. Я бы никогда с тобой не… – сказала Делла, и ей стало еще более неловко из-за того, что она несла и что чувствовала.
– Как скажешь, – ухмылялся Кэл, и ей лишь сильнее захотелось его задушить.
Но тогда придется приблизиться к нему. Поэтому она сдержанно выдохнула:
– Ненавижу тебя. Ты и представить не можешь, как я тебя ненавижу.
Он рассмеялся глубоким, невероятно соблазнительным смехом.
– Поверь, я представляю.
– Когда ты далеко, я знаю, кто ты. В чем-то тебе доверяю, а в чем-то нет. – Все мышцы в ее теле напряглись, а во рту пересохло. – Но когда ты рядом и касаешься меня, что-то меняется. Не могу объяснить, просто мне становится все равно, кто ты и что скрываешь. Но я понимаю одно: это не чувства, а словно первобытное животное желание…
Кэл застыл. Стоял на месте, не шевелясь. Его мощное тело было напряжено, но грудь ровно вздымалась и опускалась.
– Ты поэтому попросила Алина с тобой заниматься? Боишься физического контакта?
Ее лицо опять залила краска смущения, но Делла притворилась, будто демон здесь ни при чем. Хотя сама до сих пор чувствовала его прикосновения, тепло кожи и то, как его язык опускался все ниже и ниже.
– Нравится дразнить меня?
– Очень, – ухмыльнулся Кэл. Его явно пронзило разочарование из-за того, что он не мог к ней прикоснуться. – Алин рассказал, что ты хочешь научиться причинить боль всем, кто захочет причинить ее тебе.
Но Кэллам не смеялся над ней. В его черно-красных глазах промелькнуло нечто похожее на гордость или одобрение, и Делла решилась озвучить вслух главные тревоги, будто этот разговор и его слова могли их рассеять.
– Иногда я ненавижу себя за такие мысли. Но моей жизнью распоряжались восемнадцать лет. Я должна научиться быть сильной.
– Ты всегда была сильной, маленькая мышка. Просто не знала об этом. – Он задержал взгляд на ее крыльях, а затем скользнул им вдоль линии родимого пятна. – Ты – бесподобна. Такая дерзкая, такая упрямая и еще совершенно не осознаешь, насколько ты сильная. Хотел бы я, чтобы ты увидела себя моими глазами. Увидела, что даже самая яркая луна меркнет рядом с твоей аурой и желанием свободы.
Она тяжело сглотнула и попыталась заглушить радостное волнение. От его слов внутри нее что-то распускалось, подобно бутону цветка.
Кэл смотрел на нее, казалось, целую вечность.
– Делла, – продолжил он, – мы с братом хотим сделать наше королевство лучше. Но если кто-то вздумает навредить моим подданным, особенно моим близким, я не только причиню ему боль, а заставлю прочувствовать эту боль сотни раз, прежде чем оборву жизнь. Ты не просто сможешь постоять за себя, ты сама станешь оружием.
По ее коже поползли мурашки от тревоги и предвкушения.
– Не боишься, что это оружие обернется против тех, кто принуждает меня к браку?
– Не боюсь, потому что ты не пленница. Тебя никто и ни к чему не принуждает. Думаешь, мы даем тебе лишь видимость выбора? Это не так. Ты вправе отказаться и уйти хоть прямо сейчас. Но у любого решения, как и у всего в жизни, будут последствия. И ты это понимаешь. А еще понимаешь, что здесь обрела частичку себя. – Он кивнул на риньяра. – Знаешь, что Ами не сможет покинуть Риналию и жить одна, без стаи. А ты теперь не сможешь жить без нее. Если согласишься нам помочь, тебе придется пожертвовать чем-то важным. Но ты уже давно осознала, что в Риналии обретешь гораздо больше, чем потеряешь.
Дьявол побери, как же ее злило, когда демон оказывался прав. Да еще так часто! Если бы ринальцы отменили сделку и согласились просто закрыть врата ада, не принуждая ее к замужеству, чтобы разрушить проклятие «дня и ночи», она бы не смогла уйти. Хотела того или нет. Часть ее души находилась в этом лесу. Делла не знала, удастся ли ей в будущем перестать чувствовать себя