Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 39)

– Это не значит, что он совсем не выносит прикосновений. Терпит по необходимости. Ему просто неприятно, – пояснила Рия.

Делла больше не задавала вопросов.

За разговорами они спустились в подземелье, и теперь ей стало по-настоящему не по себе. Она чувствовала нарастающий ужас, исходящий из самых потаенных уголков. И дело не в том, что замок поражал своей мрачностью и величественностью, а в подземелье было грязно, сыро, пахло немытыми телами и гнилью, отчего желудок угрожал исторгнуть съеденное за день. Пугало то, что она обнаружила в клетках. У нее с самого начала были нехорошие предчувствия насчет того, что ждет впереди, но увиденное…

Ее замутило и едва не стошнило под безмолвный крик демона, которому медленно вкручивали в лодыжки огромные штыри. Его глаза были полны ужаса и боли, но он не издавал ни звука, лишь тихо мычал. Очевидно, ему вырвали язык, как и большинству заключенных здесь. В другой клетке пленника заживо… свежевали. Риналец в темной маске медленно срезал с него кожу кусок за кусочком.

Деллу все-таки стошнило.

– Я тебя предупреждала, – спокойно сказала Андрия.

– За что их так? – прошептала Делла, не узнавая собственного голоса.

– Здесь томятся мерзавцы, которых Кэл не убил на месте. Этот… – Рия кивнула на ринальца со штырями в лодыжках, – вместе с группой дружков выбрался ночью в людское поселение и изнасиловал женщину и двух ее дочерей, а потом выпил их кровь. Всю, до последней капли. А этот, – она указала на того, кого свежевали, – убил целую семью, включая трех детей и младенца. И под «убить» я подразумеваю – обескровил.

Делла не завидовала тем, кому приходилось иметь дело с таким Кэлом.

– Ввести действующий порядок было нелегко. Теперь в Риналии новые законы, и все знают, что кара за их нарушение будет суровой. В лучшем случае тебя просто убьют, а в худшем… – Рия обвела взглядом заключенных. – Кэл полностью заслужил свое прозвище. Но не суди его строго. Мы вынуждены быть жестокими с предателями.

Полностью заслужил свое прозвище… Каратель.

Сейчас, зная о совершенных этими заключенными злодеяниях, она ничуть не испытывала жалости, но видеть их пытки все равно было невыносимо.

– Скажи… где держат… лорда, – с трудом выдавила Делла, вытирая рот и пытаясь успокоить желудок. – И подожди здесь… пожалуйста.

Казалось, с языка Рии были готовы сорваться сотни возражений.

– Последняя камера слева, перед поворотом, – только и ответила она.

Делла кивнула и медленно зашагала вперед, стараясь не смотреть по сторонам и не вдыхать трупный запах, витавший в воздухе. Ее кожаные сапоги утопали в мерзкой каше из грязи, крови и Дьявол знает чего еще. Она зябко поежилась. Холод здесь пробирал до костей.

Очутившись перед камерой, она зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. В пере и пергаменте не было нужды. Из рук и ног лорда торчали крупные штыри, которыми его подвесили к стене, всю кожу покрывали ужасные ожоги, голова была опущена на плечо, а длинные окровавленные волосы скрывали лицо. Очевидно, он потерял сознание от шока. На полу валялся вырванный язык, который поедали крысы.

Делла сорвалась с места, пока ее вновь не стошнило, и пронеслась мимо Рии, несколько раз повторив про себя, что лорд терпел муки не из-за нее. Он был предателем, который поддерживал старые устои, убийство и насилие.

Она сильнее вонзила ногти в ладони, осознав, что испытывает вовсе не вину. Ужас и отвращение от вида пыток – да, но при этом Делла чувствовала удовлетворение и ни капли не сожалела о постигшей мерзавца участи. Более того, она готова была благодарить Кэла за его поступок, и это ее пугало.

Она бежала, и с каждым шагом странная тревога растекалась у нее в груди, охватывала жилы и вплеталась в кости. Дурное предчувствие отчетливо укоренилось внутри, когда она начала долбить кулаком в покои принца.

Через пару мгновений дверь слегка распахнулась.

– Сейчас не время, Делла, – сказал Кэл мрачным голосом, который доносился будто из глубин ада.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Встретимся через полчаса на площадке.

Он в самом деле выпроваживал ее? У него там… женщина? Ну уж нет! Она не собиралась ждать из-за какой-то распутной девки, поэтому толкнула дверь и нагло вошла внутрь. Лицо Деллы раскраснелось от злости, но вместо распластавшейся на постели обнаженной женщины она увидела короля Виана, сидевшего за столом у огромных витражных окон. И он явно находился здесь не с дружественным визитом.

В просторных покоях горело всего несколько хрустальных люстр: одна из них бросала неяркие красные отсветы на короля Виана, над которым склонилась целительница, а вторая – на его сестру, которая, откинув назад длинные черные волосы, прожигала Деллу уничтожающим взглядом невероятных синих глаз. Когда Николас попытался развернуться, он застонал и стиснул челюсти. Его короткие темные волосы были влажными от пота, в них виднелась запекшаяся кровь.

Делла оцепенела, не зная, как себя вести. Она посмотрела на Кэла, на Ника, а потом снова на Кэла, который стоял молча и неподвижно, как и она. По ее спине пробежал холодок тревоги.

– Было еще одно нападение на Виан, – наконец сказал Кэл. – Небольшое селение на окраине королевства полностью уничтожено. Выжить не удалось никому.

Делла отчетливо слышала его слова, видела, что здесь происходит, но до разума смысл просто отказывался доходить. Затем она пошатнулась и едва не грохнулась на пол. В голове установилась гнетущая тишина. Время замедлилось. Ей захотелось исчезнуть, убежать прочь из этой комнаты как можно дальше.

Но она не могла.

Бегство не изменит случившегося.

– Мы прибыли слишком поздно, – с горечью добавил Ник, поморщившись от боли. На его плече кровоточила страшная рваная рана, будто из нее выдрали зубами кусок плоти.

– Мне очень жаль, – прохрипела Делла.

– Ах, ей жаль?! – громко выкрикнула сестра Николаса и подскочила с места. Ее напряженные плечи дернулись назад, и черные крылья расправились в стороны, когда она с нескрываемой ненавистью уставилась на Деллу. – А знаешь, кого мне жаль? Несколько сотен мужчин, женщин и детей, которые не увидят нового дня.

– Вик, – попытался осадить ее Ник и провел рукой по лицу, смахнув со лба подсохшие пряди окровавленных волос.

– Нет, не смей меня затыкать! Лучше спроси, почему все так произошло? И я отвечу. Потому что одна взбалмошная девица, видимо, мечтает выйти замуж по любви. – Ее голос сочился презрением. – Раскрою тебе секрет, дорогая. Сотни девушек в этом мире вступают в брак по расчету, выполняют долг перед семьей или королевством, а ты не в состоянии провести одну гребаную ночь с правителем Риналии, чтобы спасти тысячи жизней. Или, может…

– Достаточно, Виктория, – сказал Кэл спокойным ровным голосом, по-прежнему не глядя на Деллу.

Чувство вины сдавило ее легкие, не давая вдохнуть. Она плотно сомкнула губы и, не осмелившись ни на кого взглянуть, через долгое томительное мгновение сделала то единственное, на что была способна, – выбежала из покоев. И не остановилась, пока не оказалась на площадке.

Делла уселась на перила и подняла голову навстречу прохладному ветерку. Посмотрела далеко вперед, где за острыми шпилями домов виднелся лишь пустынный пейзаж.

Что там раньше было? Возможно, когда-то в тех местах простирались цветущие луга или плодородные земли, на которых качались упругие колосья пшеницы. Теперь же там не было ничего, кроме бесконечных каменистых полей и искривленных сухих деревьев.

Закрыв глаза, Делла наконец вздохнула полной грудью, как вдруг кто-то коснулся ее плеча.

– Здравствуй, Ами, – прошептала она. Риньяр грустно моргала, время от времени склоняя голову набок. – Прости… Я не хотела тебя расстраивать.

Ами почувствовала, что хозяйке стало плохо, и решила просто побыть рядом.

Делла так и смотрела вдаль. Ветер приятно пощипывал ее кожу, но ничто не могло затмить причины, по которым она оказалась здесь.

– Я такая дура, Ами. Да, я боюсь замужества, но куда больше боюсь вмешиваться в дела Творцов и разрушать установленный ими миропорядок. Я верю, что Кэл и его брат стремятся построить новое, лучшее королевство. Но сколько пройдет времени, пока ринальцы привыкнут к этим нетрадиционным законам? Если пойти против воли Творцов и снять проклятие «дня и ночи», то демоны обретут полную силу и больше не будут страшиться света. Сколько тогда погибнет людей и вианцев? А теперь из-за моих сомнений загублено целое поселение… сотни невинных жизней… Понимаешь?

Риньяр издала тихий щелкающий звук.

– Мне придется выбрать меньшее зло.

Она долго сидела на площадке, утопая в чувстве вины, камнем лежавшем на груди, пока по ее коже не пробежала теплая волна. Делла знала, кто стоит у нее за спиной, чувствовала пьянящий аромат спелых ягод.

Кэллам.

– Прячешься? – раздался глубокий бархатистый голос без намека на веселье.

– Нет. Просто хотела подышать воздухом.

– Врать ты не умеешь.

Делла горько фыркнула.

– Ты не виновата, – сказал Кэл напряженным тоном.

Она повернулась и сердито зыркнула на него:

– Ты сам в это не веришь.

Он оказался рядом в мгновение ока. Ахнув, Делла дернулась и вцепилась пальцами в перила, чтобы не улететь вниз. Она до сих пор не могла привыкнуть к скорости ринальцев.

– Если бы не верил, то не говорил бы так. – Кэл поднял руку и убрал прядь волос с ее лица.