Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 3)
Голова ужасно кружилась, а в ушах звенело. Делла едва слышала слова жреца, пока холодная сталь не коснулась ее теплой кожи.
Она тяжело вдохнула, пытаясь унять дрожь в теле. Делла ни за что бы не показала, насколько ей на самом деле страшно, особенно когда почувствовала острое жжение и горячие капли, заструившиеся по шее. Но подступающая боль вдруг потонула в оглушительном звоне разбитого стекла и криков.
Делла инстинктивно подняла скованные кандалами руки в надежде закрыться от осколков, которые полетели с потолка. В этот миг кто-то резко схватил ее за талию и так же резко рванул к куполу, к зияющей там дыре. Руки щипало – битое стекло успело впиться в кожу. Делла ощущала лишь сильную боль и то, как что-то горячее растекалось на левом боку.
Последнее, что она запомнила, – это яркое синее небо. Затем все окутала темнота.
2
Телесная боль вытолкнула ее из сна, но Делла не спешила открывать глаза. Стиснув зубы, она прислушивалась к звукам, которые доносились до нее словно сквозь толщу воды.
– Она вообще жива? – раздался громкий мужской голос.
– Конечно, жива, придурок. Не видишь, дышит? – ответил женский.
– Он, похоже, не к дыханию прислушивается, а пялится на ее большие… Ох…
Новый мужской голос, который звучал более спокойно, внезапно оборвался, и говоривший закашлялся.
Делла сдержалась, чтобы не поморщиться, и ей сразу захотелось чем-нибудь прикрыться. Затем она почувствовала теплое дыхание на лице, будто кто-то в самом деле собирался проверить, дышит она или нет. В памяти промелькнула ненавистная физиономия Дарнила, который тянулся к ее губам, и Делла инстинктивно выставила кулак, попав, кажется, по чьему-то носу.
– Дьявол! – выругался мужчина. – Дьявол, – повторил он. – Почему она такая сильная? По виду и не скажешь.
Делла резко села на подстилке, через которую спиной ощущала мелкие камни. От этого движения закружилась голова, и поэтому у нее не сразу получилось разглядеть, где она находится и с кем. Но то, что она свободно двигала руками, означало одно: с ее запястий сняли кандалы.
Все тело ныло, особенно в области живота. Делла скривилась, попытавшись подняться, и волны боли с новой силой отдались в боку и прокатились снизу вверх. Взгляд на мгновение заволокло белой пеленой.
– Не вставай. Один крупный осколок застрял в левом боку. Мы тебя подлечили, но рана может снова открыться, – услышала Делла все тот же женский голос, который одновременно был и мелодичным, и острым, словно свежая сталь.
Делла оторвала взгляд от земли и медленно подняла его, наткнувшись на пару сапог то ли черного, то ли темно-бордового цвета. Такого же оттенка на мужчине были кожаные брюки, которые очень красиво облегали его бедра. Потом она посмотрела выше и увидела обнаженный торс с безупречной белоснежной кожей. По рельефному животу, мощной груди и рукам тянулись яркие красные линии, как у Дарнила, вот только внутри явно текла кровь, а не золото. В жилах Деллы тоже струилась обычная кровь, не оставляя никаких намеков на материнское наследие. Не говоря уже о даре…
Она вновь потрогала свои медно-рыжие волосы.
Вианцами называли народ, который сотни лет назад отделился от Мирита и стал самостоятельным государством. Ныне Виан располагался на юго-востоке Единого материка и напрямую граничил с бывшей родиной. Спустя множество поколений после ангельского благословения у мирийцев все чаще стали рождаться дети не только с белоснежными, но и с серыми или почти что черными крыльями. И никаких признаков дара у таких детей не было. Со временем «грязнокрылых» начали считать отбросами общества, они превратились в изгоев и однажды покинули Мирит.
Насколько Делла слышала, сейчас чистокровные «ангелы» сохраняли натянуто-вежливые союзнические отношения с вианскими собратьями, которые подвергались нападениям со стороны демонов не меньше, чем люди, а все потому, что в их жилах текло не золото, а обычная кровь.
Наконец Делла подняла взгляд на лицо незнакомца. Он стоял, зажимая нос ладонями, и она не могла рассмотреть его черты. Его волосы темно-каштанового оттенка доходили до середины шеи, а в отблесках костра слегка отливали бордовым. Ее же цвет волос был другим: светлее, ярче и даже в темноте не терял медного оттенка.
– Держи, – раздался женский голос, и Делла повернулась на звук. Очень красивая девушка подавала ей кружку с какой-то жидкостью. – Не бойся. Тебе нужно попить.
Делла протянула руку и заметила бинты на запястьях и тех местах, где кожу, вероятно, задели осколки. Она взяла кружку, но пить не стала.
Незнакомка нахмурилась.
Ее такие же темно-каштановые, как у мужчины напротив, волосы были собраны в высокий хвост, открывая выдающиеся скулы, большие черные глаза с алыми прожилками в радужках и чувственные полные губы. А судя по красным линиям на белоснежной коже, она тоже владела даром. Весь ее наряд состоял из темно-бордовых кожаных штанов и откровенного топа без рукавов с глубоким вырезом. Она явно обладала необузданным нравом, который ощущался в каждом ее движении и слове.
Рядом с ней сидел еще один обнаженный по пояс мужчина, но у него, в отличие от соратника, волосы были немного короче, а некоторые пряди небрежно спадали на лоб. Он выглядел так привлекательно, словно над каждой черточкой его лица работал скульптор, но уголки тонких губ были опущены, что придавало ему грустный и угрюмый вид. Правую скулу рассекал аккуратный шрам, но изъян отнюдь не портил мужчину, наоборот, дополнял его образ.
– Кто вы? Где я? – хрипло спросила Делла, держа в руках кружку с водой и напрягая память, чтобы восстановить минувшие события.
Мужчина, который до сих пор зажимал нос, то ли хмыкнул, то ли хрюкнул, и она порадовалась тому, что сильно его ударила.
– Вы ринальцы.
Девушка кивнула, уставившись в костер, и поворошила палкой горячие угли так, что искры закружились и поднялись в небо.
Делла пристально изучала троицу, пытаясь осознать, что находится среди демонов – опаснейших существ, которые когда-то похитили и погубили ее мать. Все в Мирите знали, что за чудовища скрывались под личиной прекрасных мужчин и женщин, но Делла почему-то совсем не испытывала страха. Мало того, ей было все равно.
– Где ваши крылья? – выпалила она прежде, чем успела хорошо обдумать свои следующие слова.
– У ринальцев нет собственных крыльев, – непринужденным тоном ответила незнакомка, но, поймав предупреждающий взгляд мужчин, добавила: – Их нет, пока не понадобятся. Мы дали тебе обезболивающий отвар. Он же оказывает успокаивающее действие, поэтому ты можешь чувствовать себя несколько необычно.
В любое другое время у нее в голове звучали бы сотни тревожных звоночков, но сейчас ничего такого не было. Рана в боку страшно пульсировала, и Делла старалась дышать глубоко и медленно, упрямо не позволяя пролиться слезам, которые собирались в уголках глаз.
– Мне все равно больно.
– Действие кончается. Выпей отвар, он притупит боль. – Девушка кивнула на кружку, и Делла сделала глоток, тут же поморщившись от горьковатого вкуса.
– Вы меня спасли. – Она мотнула головой, не в силах поверить глазам или же всего-навсего надеясь, что происходящее не более чем иллюзия.
– Простого «спасибо» было бы достаточно, – сказал побитый ею незнакомец низким бархатистым голосом, в котором слышались насмешливые нотки.
Он наконец отнял ладони и стер пару капель крови, сочившейся из слегка распухшего носа. Но даже такой изъян не испортил красоты его лица. Если другой риналец показался Делле привлекательным, то этот мужчина был чарующе прекрасен. Она засмотрелась на четко очерченные скулы и углы нижней челюсти, и на миг ей даже захотелось провести по ним пальцем. К счастью, ей удалось быстро сдержать внезапный порыв.
Красота его была темной и нещадной, как проклятые земли Риналии. Она увлекала и пугала одновременно, будто сам Дьявол решил подняться в этот мир. На его идеальных, словно отрисованных художником губах хоть и играла легкая самодовольная ухмылка, но воздух вокруг него буквально искрил невыразимым напряжением.
Притягательные, манящие и смертельно опасные…
Делла несколько раз моргнула, подавив желание дать самой себе по щеке.
Каждый в Мирите слышал о холодной красоте демонов, о том, что их облик никак не вязался с истинным злом. Но Делла давно научилась не обращать внимания на красоту внешнюю, за которой могло скрываться чудовище. В детстве она считала, что все мирийцы – стражи света – являли собой настоящее воплощение добра и справедливости, а народ Риналии – зла и порока. Дарнил не был порождением Дьявола, да и света в «братце» имелось с лихвой, однако в нем не ощущалось ни капли добра. Личность не определялась происхождением. И Делла поняла это слишком рано.