Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 2)

Вслед за воинами они поднялись по золотистым ступеням и остановились у двойных дверей. На огромных створах, как и на многих других элементах Великого Храма, было изображено массивное рельефное солнце. Один из стражей пнул маленький камушек, и тот с тихим стуком ударился несколько раз о ступени, вторя частому биению сердца Деллы. Толстые петли на двери жалобно застонали, когда мужчина потянул за ручку, поделив солнце пополам.

Их небольшой отряд оказался в стенах храма. Несколько минут они шли по длинному узкому коридору, где горели редкие факелы. Там царил полумрак, а звуки шагов тонули в тишине. Кроме них, не слышалось ничего, разве что удары собственного пульса. Отряд свернул в другой коридор, сразу же оказавшись перед аркой, ведущей в большой зал.

Делла с трудом сглотнула ком в горле, пытаясь совладать с растущим чувством страха.

Сквозь стеклянный купол над головой струился солнечный свет, озаряя ритуальный круг в центре. По бокам возвышались от пола до потолка золотые статуи ангелов – Творцов. В клятом ритуальном круге уже стояли трое служителей храма, облаченных в золотистые одеяния. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но из-под широких рукавов ряс виднелись кисти рук, покрытые блестящей золотистой краской, а на тыльной стороне ладоней выделялся символ солнца. Остальные обитатели храма рассредоточились вдоль стен зала.

Очевидно, их давно ждали.

Все в королевской свите, кроме самого Дарнила, поклонились верховному жрецу.

Помещение, казалось, не пропускало даже легкого ветерка. В воздухе остро пахло благовониями, вызывая тошноту. Делла так быстро вертела головой, что та закружилась. Ноги болели и не желали двигаться, лишь несколько раз тихо звякнули цепи.

Дарнил окинул ее взглядом и расправил огромные крылья. Каждое перо было белоснежным, без единого пятнышка. Увидев появившееся на лице Деллы выражение, он ухмыльнулся. Даже сейчас не упускал возможности напомнить, кто она и чего лишена.

Пустая. Еще одно излюбленное прозвище.

Когда-то на Едином материке проживало множество племен людей. Но однажды все изменилось.

Согласно древним легендам, народ Мирита, расположенного на юго-западе материка, благословили сами ангелы – Творцы – и нарекли жителей детьми дня и солнца. Так Мирит стал королевством, где всегда было светло, местом, где слова «ночь» и «тьма» приравнивались к самым скверным фразам. Творцы подарили мирийцам и великолепные белоснежные крылья. С тех пор их дети рождались золотоволосыми крылатыми малышами, а немногие Избранные, кого коснулись сами ангелы, получили дар света. Потомками этих древних якобы являлись нынешний правитель Мирита и его сын, а также мать Деллы – именно поэтому ее с детских лет выбрали в жены королю.

Но они не были ангелами, лишь их творением. И ни один здравомыслящий мириец не осмелился бы сравнить себя с Творцами. По этой причине королевскому отряду пришлось добираться до Великого Храма по земле: прилететь к главному святилищу Мирита даже для короля считалось неуважением к создателям. А вот другие народы нисколько не волновал подобный факт, впрочем, как и Деллу. В мыслях она всегда называла жителей Мирита «ангелами».

По той же легенде, другой народ проклял Дьявол и нарек его детьми ночи и крови. Так появилась Риналия – место, где царила вечная тьма, королевство, где, по слухам, даже земля была пропитана кровью. Там господствовали демоны, которые для поддержания собственной жизни питались людьми, иссушая их без остатка. Поэтому ангелы сделали кровь мирийцев золотой, чтобы демоны не смогли вкусить ни капли. Поговаривали, что ринальцы отличались неземной красотой, а крылья у них были как у самого Дьявола: уродливые и страшные, похожие на крылья летучих мышей.

Никто точно не знал, где располагалась Риналия. Ее не было на картах, которые видела Делла. По слухам, она занимала северо-восток материка, поскольку оттуда будто веяло древним злом, а само королевство окружал магический купол, делающий его незримым для посторонних глаз.

Как рассказывала няня, именно один из демонов похитил королеву Мирита. Ей удалось сбежать, но вернулась она с ребенком под сердцем.

Делла, рожденная от насилия и смешения крови, была лишена и крыльев, и дара обоих народов. О родословной говорила лишь ее внешность: бледная кожа, волосы, отливавшие на солнце не золотом, а медью, и словно подернутые тьмой глаза.

С древних времен между Творцами, как и между их творениями, существовала вражда. Мирийцы – стражи света – охраняли поднебесный мир от детей ночи, что часто приводило к открытым стычкам, по большей части в землях смертных. Только в этом месяце пришли вести о новых нападениях демонов и десятках растерзанных тел людей.

Но хуже всего для Деллы было другое. Согласно древнему поверью, дитя, рожденное от смешения крови, являлось ключом, который мог отпереть дверь и отправить один из народов к Творцам. Точнее, ключом была не сама Делла, а то, что струилось по ее венам. Если по достижении совершеннолетия пустой испить несколько капель ее девственной крови, над которой требовалось провести соответствующий обряд, то можно было навсегда покончить с детьми ночи и прекратить их бесчинства на земле. И этой великой чести удостоился наследный принц. Избранный. Единственный сын короля, предка которого первым коснулись ангелы. Сила Дарнила проявилась так, как не случалось за многие поколения, а кровь Деллы должна была приумножить его мощь в десятки раз. Удивительно, что ее кровь давала небывалую силу другому, но лишала этой силы саму Деллу. Она не была ни избранной, ни жертвой, лишь временным сосудом.

Она скривилась, посмотрев на свое родимое пятно – яркую красную линию, которая тянулась от безымянного пальца по внутренней стороне левой руки и оканчивалась на груди странным символом, формой весьма напоминающим слегка изогнутую слезу. Никто не объяснил ей, что означает «пятно», которое было с ней с самого рождения.

Видимо, очередное проклятие.

Что ждало ее по окончании обряда, Делла не знала. Ее волновало только одно: как не попасть в ненавистные руки Дарнила. Король заявил, что, когда все закончится, она сможет наконец покинуть Мирит. Но Делла не верила обещаниям.

– Надеюсь, жрецы прольют всю мою кровь, и я больше никогда не увижу твоей мерзкой физиономии, братец.

Дарнил улыбнулся, хотя улыбка его походила скорее на хищный оскал.

Конечно, назвать его уродливым никак не получалось. Он был, бесспорно, красив. Прямой нос, глубоко посаженные золотистые глаза, острые скулы, ежедневно сводящие с ума придворных дам. К его красоте добавлялась еще и суровая внешность воина, который возглавлял сильнейший на материке легион. Но сколь совершенным он выглядел снаружи, столь порочным и омерзительным оставался внутри.

– У тебя всегда был острый язычок. Запомни, сестрица, в нас нет ни капли общей крови. – Он больно схватил Деллу за руку и едва слышно шепнул: – Мне одному плевать, что о тебе говорят в королевстве. Только я все эти годы заботился и любил тебя.

– Я мало знаю о любви, но то, что делал ты, вряд ли можно назвать любовью, – прошипела она, когда Дарнил сильнее сдавил ее руку.

На его лице одновременно отражались желание и отвращение. Он жаждал обладать Деллой, и в какой-то мере ему было ненавистно это чувство.

Сердце заколотилось где-то у самого горла, когда Дарнил кивнул жрецам и отошел назад. В ту же секунду за спиной послышались шаги, и кто-то грубо схватил ее за волосы, заставляя опуститься на колени. Цепи на кандалах громко звякнули, и звук эхом отскочил от стен огромного зала. Теперь болели не только ступни, но и ушибленные колени от соприкосновения с холодным каменным полом.

Делла мельком увидела, как вспыхнули золотистые глаза Дарнила, но он остался стоять на месте. Разве могло быть иначе? Он никогда не вмешивался, если с ней поступали так, как и полагалось обращаться с проклятой.

Напротив замерли трое жрецов. Тот, что находился по центру, приблизился к ней. Яркий луч солнца, просочившийся сквозь стеклянный потолок, ослепил ее, не давая рассмотреть лицо, и так прикрытое капюшоном. Внутри Деллы разлилась жаркая волна горечи, в глазах защипало от боли, унижения и обиды на ненавистную судьбу. Ей действительно было больно, но по большей части не физически.

Кто-то снова грубо схватил ее за волосы, вынуждая откинуть голову и открыть шею. В воздухе блеснул золотой клинок, жрец забормотал на непонятном языке, но речь его мгновенно оборвал резкий голос Дарнила:

– Нет! Мы так не договаривались. – Он с ужасом смотрел на клинок, приставленный к ее горлу. – Вы должны взять ее кровь, а не убивать.

– Не вмешивайтесь, принц. Это приказ вашего отца, – раздался из-под капюшона приглушенный голос верховного жреца. – Даже у вас нет власти, чтобы оспорить волю короля и Творца.

Дарнил умолк и с тем же ужасом перевел взгляд на Деллу, отчего ей захотелось врезать ему. За сочувствие или бездействие? Она не знала.

Жрецы, все это время стоявшие вдоль стен храма, задвигались. Воины из личного легиона принца напряглись и схватились за эфесы мечей. У Дарнила на шее дергалась жилка, но он продолжал молчать, даже когда верховный жрец вновь повернулся к Делле.

Ей не нужно было умирать, чтобы провести обряд, но в планы короля, видимо, не входило оставлять пустую в живых и даровать обещанную свободу. Мало держать ее взаперти восемнадцать лет! Так теперь этот мерзавец решил избавиться от нее, от позора, которое ее рождение навлекло на королевскую семью.