Мира Рай – Княжна-Изгоя (страница 8)
Внутренний холод, тот, что всегда дремал где-то глубоко внутри, проснулся. Он больше не был просто эмоцией, просто грустью. Он стал физическим ощущением. Лёгкая изморозь покрыла изнутри стекло окошка, возле которого я сидела. Мои пальцы, даже в тёплых рукавицах, коченели и плохо слушались.
Под вечер мы сделали привал у небольшой рощицы. Я вышла из повозки, чтобы размять затекшие ноги. Мои северные дружинники смотрели на меня с молчаливым, мрачным сочувствием. Огневские – с холодным безразличием.
Я отошла немного в сторону, к краю дороги, и наклонилась, делая вид, что поправляю обувь. И тут я заметила.
Трава. По самому краю дороги, там, где прошла я, она была не зелёной, а пожухлой, будто её коснулся первый осенний заморозок. Стебельки поникли, листья свернулись и побелели от инея. И это было не просто совпадение. Полоска увядшей, замёрзшей травы тянулась точно по моим следам.
Замерла, с ужасом глядя на это. Что со мной происходит? Это я сделала? Непроизвольно, сама того не желая?
Резко выпрямилась и отошла подальше, стараясь не смотреть под ноги. Сердце колотилось где-то в горле. Страх придавил меня своей тяжёлой лапой.
И в этот момент услышала тихое, сухое карканье.
Я подняла голову. На опушке леса, на голой, мёртвой ветке старой берёзы, сидели три ворона. Они были огромными, глянцево-чёрными, и сидели они неестественно неподвижно.
И тогда, как по команде, все трое синхронно повернули головы. Шесть круглых, блестящих глаз уставились прямо на меня.
Но это были не глаза живых птиц. В них не было ни любопытства, ни злобы, ни жизни вообще. Они были пустыми. И… ледяными. Будто кто-то вставил в глазницы этих птиц две идеально отполированные, мертвенно-синие глыбы льда. В них отражалось бледное северное солнце, но не отражалась я.
Они смотрели на меня. Молча. Неподвижно. И в их ледяном, бездушном взгляде было что-то древнее этих лесов, древнее этих камней. Что-то, что знало меня. И чего я, в свою очередь, безумно, до дрожи в коленях, испугалась.
***
Неделя в дороге превратилась в мучительный, размытый кошмар. Пейзаж за окном медленно, но неотвратимо менялся. Суровые, величественные ели и сосны уступили место более низкорослым, каким-то покорным лесам. Холмы стали пологими, скучными, земля – более тучной и ухоженной, но от этого чужой. Даже воздух, который я ловила редкими глотками, выходя из повозки, стал другим – мягче, теплее, с примесью дыма множества очагов и чего-то чужого, цветочного. Он уже не обжигал лёгкие свежестью, а казался спёртым и безвкусным.
Внутренний холод не отступал. Он стал моим постоянным спутником, моей второй кожей. Я научилась прятать окоченевшие пальцы в складках платья, делать вид, что зябну, когда иней покрывал скамью рядом со мной. Я боялась спать, опасаясь, что во сне могу нечаянно заморозить всё вокруг. Мои собственные тело и душа становились мне врагами, и я не знала, как с этим бороться.
И вот однажды утром, когда мы уже несколько дней не видели ни одной знакомой мне приметы, кортеж остановился. Впереди, поперёк дороги, был воздвигнут резной деревянный столб – пограничный знак. На нём горела саламандра Огневых. Мы пересекли черту.
Сердце упало куда-то в пятки. Я сидела, вцепившись в сиденье, не в силах пошевелиться. Всё. Я на вражеской территории. Дома больше нет.
И тут впереди раздались новые звуки – не грубые окрики наших провожатых, а мелодичный перезвон колокольчиков и чёткий, уверенный топот множества копыт. Из-за поворота, подняв лёгкое облачко пыли, выехала новая группа всадников.
Их было человек двадцать. Сидели они в седлах как влитые, в униформе из тёмно-синего сукна и начищенных до зеркального блеска лат. В центре этого идеального строя ехал он.
Ярослав Огневой.
Он был так же прекрасен, как в моих самых неприятных воспоминаниях, и даже больше. Солнце играло на его тёмных, идеально уложенных волосах, на плечах лежал плащ из дорогого, тонкого бархата, подбитого горностаем. Его лошадь – высокий, горячий кровный скакун – танцевала на месте, позвякивая уздечкой, сверкавшей серебром. Он сам казался частью этой богатой, отполированной сбруи – таким же ухоженным, дорогим и совершенно неестественным в этой простой лесной чаще.
Мой кортеж замер. Провожатые Огневых вытянулись по струнке, отдавая честь. Мои северяне, хмурые и небритые, лишь мрачно переглянулись, положив руки на эфесы мечей.
Ярослав осадил своего коня и легко, почти небрежно соскочил на землю. Его движения были полны изящной, хищной грации. Он не спеша подошёл к моей повозке, и его взгляд, холодный и насмешливый, скользнул по мне через окошко, будто оценивая состояние полученного груза.
Потом он улыбнулся. Искусственной, идеальной улыбкой, в которой не было ни капли тепла.
– Княжна Алиса Вельская, – произнёс он, и его голос был таким же бархатным, как его плащ, и таким же холодным. – Добро пожаловать в Златогорье. Надеюсь, дорога не слишком утомила вас? Наши северные дороги, конечно, не могут похвастаться столичным комфортом.
В его словах была изысканная вежливость, но каждый слог был уколом.
Он не стал ждать ответа, распахнул дверцу моей повозки. Его взгляд скользнул по моему простому, дорожному платью из тёплой, но грубой шерсти, по моим непокорным волосам, выбившимся из-под платка, по бледному, уставшему лицу.
– Я вижу, суровый северный колорит пока не желает отпускать вас, – заметил он, и в его глазах заплясали весёлые, ядовитые искорки. – Очаровательная… непосредственность.
Я почувствовала, как по щекам разливается горячая краска. Не от смущения, а от ярости. Он смотрел на меня, как на диковинное животное, привезённое из дальних стран. Как на вещь.
– Благодарю за заботу, княжич, – выпалила я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. – На Севере мы ценим практичность выше, чем элегантность. Мех греет лучше бархата, а верный конь – дороже породистой игрушки.
Его бровь чуть приподнялась. Кажется, он не ожидал ответа. Укол попал в цель.
– О, не сомневаюсь, – парировал он мгновенно. – У каждого своя… эстетика. Я, например, ценю изящество. И комфорт.
Он сделал широкий жест в сторону своей свиты. За всадниками я увидела нечто, от чего у меня внутри всё сжалось в ледяной ком. Стояла карета. Не моя простая, грубоватая повозка, а нечто невероятное. Блестящий чёрный лак, позолота, настоящие стёкла в окнах, а не слюда, и запряжена она была шестёркой идеально подогнанных белых лошадей.
– Дальнейший путь, я полагаю, будет куда приятнее проделать в более… подходящих условиях, – продолжил Ярослав, и его улыбка стала ещё шире и безжизненнее. – Во избежание простуды. Наши южные ветра коварны для непривыкших к ним северных цветов.
Он произнёс это с подчёркнутой заботой, но каждый понимал истинный смысл: твоя убогая повозка нам не подходит. Ты будешь ехать так, как велит твой новый статус. Как вещь, которую нужно доставить в сохранности и в надлежащей упаковке.
Я посмотрела на его улыбку. Она была идеальной, но она не дотягивалась до его глаз. Они оставались холодными, пустыми и насмешливыми.
И тогда мой взгляд упал ниже. Его правая рука, изящная и ухоженная, лежала на эфесе меча, заткнутого за широкий кожаный пояс. Тёмное дерево, большой кровавый рубин. Орудие моего возможного убийства. Он носил его с собой, как естественную часть своего костюма.
Он последовал за моим взглядом, и на его губах появилось новое выражение – что-то вроде удовлетворённой усмешки. Он понял, что я знаю его истинное предназначение.
– Итак, княжна? – он протянул мне руку, чтобы помочь выйти. Жест был галантным, но в его основе лежал приказ. – Позволите проводить вас к более комфортабельному экипажу?
Глава 7
Карета была роскошной клеткой. Внутри пахло дорогой кожей, воском и едва уловимыми духами – чужими, цветочными, навязчивыми. Мягкие бархатные сиденья казались мне похожими на погребальные дроги. Я сидела, прижавшись в угол, стараясь занять как можно меньше места, в то время как Ярослав расположился напротив с развязной непринужденностью хозяина, которому принадлежит всё, включая воздух, которым мы дышим.
Мы ехали уже несколько часов. Молчание между нами было густым, тяжёлым, звонким. Оно давило на уши громче, чем любой спор или крик. Он не пытался его нарушить. Он лишь сидел, полузакрыв глаза, иногда поглядывая на меня через ресницы – оценивающим, изучающим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Он смотрел, как смотрят на новую вещь, которую ещё не разглядели как следует, но уже готовы найти в ней изъян.
А я… я чувствовала. Не глазами, не ушами – кожей, нутром, тем самым странным холодком внутри. Фальшь. Она исходила от него, от его идеальной одежды, от его безупречных манер. Глубокую, подспудную амбицию – жажду власти, неутолимую и всепоглощающую. Она витала в этом замкнутом пространстве, смешиваясь с духами, делая воздух ещё более спёртым. Он был не просто княжичем. Он был оружием, направленным на меня. И я чувствовала его смертоносную заточку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.