Мира Майская – Дочь фараона (страница 22)
Вновь посмотрев на вход, я ждала когда же выйдут остальные, но так и не дождалась[5].
Фараон и все его сопровождавшие в это время двинулись в сторону палантинов, я не понимая, что же происходит, посмотрела на Джета и Охана, что стояли рядом.
— Великая, — произнес Джет, а Охан рукой показал что мне нужно тоже идти к палантину.
Я послушно пошла, но всю дорогу по возвращении во дворец, я размышляла, зачем слуги остались охранять умерших.
Выходя из палантина, я не сдержалась и спросила Охана, сколько положено охранять умерших. Это получилось громче чем я хотела и меня услышал отец.
Он молча посмотрел на меня и подал знак всем удалиться. Я взволновано посмотрела на уходящих Джета и Охана, не понимая почему отец остался со мной.
— Они будут охранять моих детей вечно, — произнес Пер О.
— Как это? — я смотрела на него наивно.
— Они вместе с ними ушли на запад, чтобы там служить им. И вместе с ними переродятся.
Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но холод в глазах отца меня остановил. Сглотнув ком образовавшийся в горле, онемев, испуганно смотрела на него.
— Запомни, слабость, твоя слабость, будет всегда против тебя и людей Черной Земли, — его взгляд был страшнее того, что произошло в мастабе.
— Твоя слабость это смерть не одного или двух, твоя слабость это смерть всех.
Я молчала, пытаясь понять произошедшее в мастабе и сказанное сейчас фараоном. Вера, моя вера, в отца сейчас терпела испытание. Она выдержала. Только я ещё не понимала, равна ли жизнь одного человека, жизни целой страны и можно ли ради будущего многих, пожертвовать жизнью одного.
— Иди, — плечи отца опустились, будто тяжесть легла на них.
— Пора тебе взрослеть. Может мужа тебе найти? — нахмурившись проговорил.
Он продолжал смотреть на меня, будто размышляя. Постояв так немного, он ушел, тяжело ступая по каменному полу.
На следующий день я узнала, что фараон вновь заболел, переживая утрату детей.
[1]Египтянки рожали сидя на корточках. Увы, не только в глубокой древности, но и ещё каких-то сто лет назад беременность, роды и послеродовой период были опасными как для матери, так и для ребенка. Нет точных цифр об уровне детской смертности в Древнем Египте, но исследования показывают, что процентные показатели, вероятно, были сопоставимы с теми культурами, по которым есть достоверные данные. Это позволяет предположить, что примерно 20% новорожденных не доживали до своего первого дня рождения, а из тех, кому исполнился первый год, 35% не доживали до своего пятого дня рождения.
[2]Не стоит заглядывать дальше гробницы Тутанхамона, чтобы увидеть трогательное и очень личное свидетельство этой суровой реальности. Среди впечатляющих сокровищ, захороненных вместе с царём, найдены два небольших гроба, в которых находились мумифицированные останки двух крошечных мертворожденных младенцев женского пола, у одной из которых срок беременности составлял около 5 месяцев, а у другой — чуть старше. Эти младенцы были отпрысками Тутанхамона и его жены Анхесенамон. Царь умер, так и не произведя на свет живого наследника.
[3]В этот период искусство украшения саркофагов процветало. Это было особенно важно в то время, потому что никакие изображения не делались в тех простых подземных камерах, в которых хоронили даже высокопоставленных людей.
[4]Находок из погребений I–II династии немного, но даже по ним можно сказать, что попытки искусственного создания условий для мумификации в этот период предпринимались. Тело заворачивали во множество слоев льняных погребальных саванов, которые были пропитаны консервирующими растворами. Но самом тело внутри этого кокона продолжало разлагаться.
Около 2600 г. до н.э., во времена Четвертой и Пятой династий, египтяне научились успешно мумифицировать умерших.
[5]Людей в древнем Египте приносили в жертву только так. Особенно в раннединастический период. Если загробная жизнь — эта тоже жизнь, только где-нибудь в другом месте и в другом состоянии, то и готовиться к ней нужно основательно. Как к переезду. С материальными ценностями, охраной, слугами и прелестницами. Тем более если ты фараон, он мог себе позволить брать в загробный мир целые свиты из слуг. Вельможи, которые не имели возможности обеспечить себя на том свете настоящими слугами, ограничивались их изображениями на стенах гробниц, либо же статуэтками.
Невозможно однозначно утверждать добровольно люди отказывались от жизни для культовых обрядов или всё-таки нет. Очень может быть, что помирать они шли добровольно. Может даже охотно. При этом преданность хозяину здесь ни при чём. Ларчик открывается не сложно. Почти до конца эпохи Древнего царства египтянам не разрешалось самостоятельно возводить себе гробницы. Собственную усыпальницу можно было получить только с разрешения фараона.
Те кто не получали права на постройку комфортабельной гробницы, вынуждены были довольствоваться обычными могилами и соответственно малокомфортным загробным существованием.
Глава 24
Египет 2896 год до н.э. Тинис. Прошёл год. Перет — время посева, ожидание возвращения Хотепа.
Фараон долго болел, и даже когда встал на ноги, он очень похудел и будто бы постарел. Всё это время я редко его видела, всего несколько раз.
Настало время когда все свои навыки, приобретенные в интенсивном обучении, я должна была применить в деле управления Черной Землей. Пусть это и было лишь небольшое время, пока Каа болел, но в будущем этот опыт мне пригодился сполна.
Теперь мой день начинался с того, что в мои покои входили две женщины — наставницы, жены приближенных к фараону высокородных. Одна из них была женой наместники Верхнего Египта, вторая начальника суда, они были уже не молодыми и у них были взрослые дети, а с ними входили несколько служанок и рабыни.
Если раньше это была одна Яххотен, то теперь меня одевали с десяток служанок.
Я молча и не противясь смотрела, как готовят и водружают мне на голову парик. А затем на голову сегодня мне одели головной убор шути — корону Амона.
Мне предстояло выполнять одну из обязанностей Великой женщины фараона. Сегодня я буду дочерью, и женой фараона в одном лице. Я буду дочерью бога Амона. Я буду Снеферка — Золотая Соколица Верхнего и Нижнего Египта, дочь Амона.
Когда обряд одевания закончился, я рукой поправила шикарный высоченный убор из двух страусовых перьев. И вышла из своих покоев и направилась в зал аудиенций, где меня ждали многочисленные советники и придворные. Из-за болезни фараона, часть его обязанностей легла на мои ещё совсем детские плечи.
Прошла в сопровождении охраны по длинному коридору, украшенному росписями и рельефами, изображающими подвиги и триумфы фараона Каа. Мельком взлянула и увидела на стенах: как он возглавляет военный поход против кермийцев, как он получает дары от послов, как он приносит жертвы богам, и как он строит храмы и обелиски.
Я гордилась достижениями отца и думала: " А как я сделаю Египет ещё более великим? Как я принесу ему мир и процветание? Как я буду почитать богов, и как они в ответ благословят меня?" Мне было страшно, но я гнала от себя эти мысли. Во мне ещё не было чувства, что я должна буду возглавить Великую Черную Землю. Не осознавала, не понимала…
Я вошла в зал аудиенций и села на трон, тот самый что был изготовлен именно для меня. Тот самый, что стоял рядом с троном отца, фараона. За спиной встал Охан и две наставницы, подсказывающие мне, что делать и как себя вести. Все присутствующие поклонились мне и воскликнули: «Да живет Снеферка, верная Маат-Ка-Ра, дочь Амона».
Я кивнула им и спросила: «Что за дела требуют моего внимания сегодня?».
Так было заведено моими предками и не мне было это менять…
Сидеть на троне мне было тяжело, давила корону Амона которую мне надели поверх трехчастного парика и золотого чепца нерет в виде самки грифа. Я задыхалась от парика и переживаний, что сделаю что-то не так или же скажу невпопад.
Один из советников фараона подошел ко мне и сказал: «Великая царица, мы получили известие, что прибыли послы ливийцы».
— Нужно их выслушать, — шепнула одна из наставниц.
Повернувшись к другой наставнице и спросила: «А что у нас с ливийцами? Мы торгуем с ними?»
Охан ответил: «Великая царица, мы воюем с ними».
Я улыбнулась и сказала:
— Значит нужно заключить мир и организовать торговлю между Черной Землей и ливийцами. Там где выгода, там нет место войне.
Наставницы стали шептаться друг с другом, а Охан в знак поддержки положил свою руку мне на плечо.
Советник ответил: «Конечно, великая царица».
Я кивнула и подумала: «Я расширю горизонты Черной Земли. Я открою новые земли и новые возможности. Я укреплю дружбу и торговлю с другими народами. »
Послы услышав высказанные моим, вернее советником фараона, предложением мира и возобновления торговли, просто не знали что и ответить. Они обещали всё сообщить своему царю и потом уже обговорить мирный договор.
Я же, Великая Снеферка, продолжала слушать доклады о состоянии дел в Египте и решать различные проблемы и споры.
Конечно, многие мои решения, были сначала одобрены тиату саб тиату[1] и могущественным верховным жрецом. Но всё же за время болезни отца я многое успела, произвела много значительных строительных работ, включая начало сооружение двух храмов в Карнаке, а также одобрила начало строительства храма Дейр-эль-Бахри, который был посвящен моей богине-покровительнице Таурт.