Мира-Мария Куприянова – Птицелов Его Темнейшества (страница 48)
—
— Э! Это мое! — явственно взвизгнул из-за кулис автор «Евгения Онегина»..
— …
— Андрас, стащи ее с балкона! И утаскивай, утаскивай… — пищала несчастная демоница.
Бросив на нее полный сомнения взгляд, шеф попытался-таки ухватить меня за лодыжку, высоко подпрыгнув под импровизированным балконом. Но я ловко увернулась. И даже пнула его по рогам, чтобы не тянул свои лапы куда не следует.
— Маргарита Сергевна, давайте лучше мы с Фрицем партию закончим? — робко предложил мне усатый героинь за спиной- Вы в ноты не попадаете!
— Я куда надо попадаю! — рявкнула я, от души наступая каблуком на лапу сорок второго размера в балетках- Кругом враги!
И в крадующегося снизу Дьявола полетел горшок с геранью, ради антуража выставленный на перилах.
А я, не удовлетворившись усталым горем на лице шефа, швырнула в него злополучную туфлю, ранее полученную мной от Сартаны.
В зале, тем временем, нарастало непонимание.
— …Не пойму никак, за что она его? И почему теперь она в роли прекрасной леди? Был же очень талантливый мальчик. С усами. И голосом. И слухом, кстати говоря.
— Это аллегория, я думаю. Так автор показывает нам внутренний диалог, конфликт душ героев. И душа у героини вот такая- не усатая. А у поэта в душе Дьявол.
— Не понимаю я эти новые прочтения…
Я грозно посмотрела в сторону громко комментирующих происходящее. Но никто моим видом не проникся, очевидно продолжая считать творящийся беспредел частью представления.
Кто-то в зале возмущенно охнул. Кто-то шаловливо хихикнул.
— … А постановка «18 плюс»? С фривольными сценками?
— А Вы против?
— Нет, я просто одел бы фрак подлиннее. Мало ли… К чему эти неловкости в антракте?..
Щеки Дьявола покрылись теплым румянцем:
— … о, Тьма! Она точно не в себе! Такое говорить Его Темнейшеству…
— Так может это по сценарию.
— Тогда не себе тот, кто писал такой сценарий!..
— Андрас, все! Ты что, не видишь, что с ней? Хватай и тащи отсюда! — истерила за кулисами демоница.
— …О! Тут конфликт доверия и чувств! И попрание основ делового подхода в угоду чувственному выбору! — громко прошептал кто-то философски настроенный из зала.
— Поэт много поет о любви, но что если это игра? Вот в чем трагедия!
— Да-да! Девушка не верит в искренность его чувств. Опасается, что всему причиной вопросы, лежащие вне спектра эмоций! Возможно, она его на самом деле любит. И сомневается во взаимности.
Я ахнула и покраснела. Дьявол вопросительно выгнул бровь.
А я задохнулась от смущенного возмущения. О чем вообще они говорят? Неужели это так выглядит? Да я… Да я просто зла! Кстати, не понятно почему. И не понятно, с какого перепуга моя злость вылилась в эту эксцентрику.
— Заткнулись все! — рявкнула я в сторону зала, топая ножкой- Вы что? Реально не понимаете? — и встретив дружное покачивание головами, вздохнула- Этот гад сказал мне, что заключает со мной соглашение исходя из одних соображений. А оказалось…
— Из-за любви? — уточнил кто-то с задних рядов.
— Чего?! — опешила я.
— Ну, сказал, что из-за чувств?
— Нет, конечно! Из меркантильно-личных причин, скажем. Вот.
— А-а-а…. А оказалось?
— А оказалось, что… из других причин.
— Чувственных?
— Да нет же! Тоже меркантильно-личностных. Но других.
— О-о-о… И в чем тогда трагедия сцены?
Я застыла. Тупо открыла и снова закрыла рот, не совсем понимая, что отвечать.
Нестройно смолкли скрипки. Вихрастая голова дирижёра высунулась из оркестровой ямы и уставилась на меня не уменьшим вопросом, чем все остальные.
По сути, вопрос был не в бровь, а в глаз. С чего я вдруг так вспылила? Нет, я и вообще по жизни когда особо сдержанной особой не была. Но вот так, на ровном месте и без причины…
«Без причины ли?»- глумливо уточнил у меня внутренний голосок.
Я мотнула головой, не понимая, что делать дальше.
В итоге, о чем речь? Ну, не сообщил он мне, что моя анонимка достигла цели. И стала причиной проверки. В наказание (наверное) навязал мне претивший мне статус Атессы. С извращенным удовольствием играл на моих нервах и глумился, разыгрывая странные отношения. Дал заказ на заведомо проигрышный контракт… Но все равно все строго в рамках мелких дьявольских козней. Если вспомнить, предыдущая Темнейшество и куда более мерзкими шутками не брезговала. Так что меня так зацепило?
— Он… он врал! — не слишком уверенно огрызнулась я.
— Недоговаривал, — поправил меня Сатана, все так же подозрительно и напряженно вглядываясь в мои глаза- Да и неужели оно так принципиально?
— Да! То есть, нет. Но…
— Марго, спускайся. Пойдем, все обсудим.
— Конечно! Чтобы ты еще раз мне что-то там недоговорил? Решим все здесь!
— А это тоже по сценарию? — недоверчиво уточнил кто-то с задних рядов.
— А то, — недобро глянул на него Темнейшество- Есть сомневающиеся? — и, нервно вздохнув, уверенно мотнул рогатой головой- Так. Все. Хватит. КО МНЕ! — его голос внезапно обрел какую-то особую глубину и властность. Воздух вокруг задрожал, завибрировал и… потек к нему тягучим, незримым потоком.
Я всхлипнула, тщетно хватаясь за поручни декоративного балкончика. Усилием воли попыталась сделать шаг назад. Но тщетно.
Что-то внутри меня уже услышало приказ. Затрепетало, застонало от необходимости его исполнить. Головой я понимала, что происходит что-то неправильное. Призывать Тьму Дьяволу случалось и раньше. Но никогда его призыв не отзывался во мне. Теперь же, он тащил меня вперед, в неизменном желании отозваться на зов. Не просто прийти, но прильнуть, прижаться, слиться с той властью, что звенела в пространстве.
— Не хочу… — обречённо шепнула я, прежде чем шагнуть прямо в распростертые снизу руки.
«Должна! Надо! До дрожи необходимо!»- стонало внутри то, с чем я не была знакома ранее.