Мира-Мария Куприянова – Один удар (страница 21)

Лорей и Леатора должны были стать следующими правителями империи. И, не смотря на некоторые разногласия, вполне умели находить общий язык. В том числе и благодаря соответствующему воспитанию, с детства готовящему их правильно разделять свои зоны ответсвенности. Уже даже собирались объявить об отборе вторых половин для наследников, когда не вовремя познавший романтичность юных порывов принц совершил неразумный, никому не нужный поступок и, в результате, так глупо погиб.

Смерть Лорея стала потрясением не только для безутешного отца и родной сестры, но и для молодой принцессы. Править в паре с младшей наследницей будущая Первый лик не хотела. Не верила ни в силу наследницы, ни в твердость ее характера. Ведь Второй лик, по сути, главнокомандующий имперских войск. Где же девочке было обрести безоговорочную верность, уважение и беспрекословное подчинение огромной армии? Сомнения Леаторы были вполне обоснованы.

Лорелея же, хоть и была еще ребенком, прекрасно понимала, что сестра ее не принимает. И логичность ее сомнений, что странно, понимала тоже.

И она нашла, как доказать свою силу.

Да, принцесса понимала, что не могла быть достойной восхищения воительницей в глазах сильнейших бойцов империи. Но она могла стать их символом возмездия! Совестью и честью. Памятью почившего, обожаемого ими Лорея.

Упорством и стремлением к справедливости, безрассудством задуманного и искренностью порывов малышка добилась невозможного — отъявленные вояки, закостеневшие сердцами солдаты были покорены верностью маленькой принцессы. Почти десять долгих лет, преодолевая их насмешки, презрение и пренебрежение Лорелея стремилась к недостижимому. И получилось! Она смогла заинтересовать самых сильных, самых безжалостных воинов настолько, что они лично взялись за ее обучение!

Конечно, физические данные было сложно переплюнуть и, похожая на мелкого воробья девчушка так и не стала непобедимым бойцом, достойным военной славы Лорея Блистательного, но зато воины умели ценить честность и упорство. А, потому, как родную дочку или младшую сестренку вовсю оберегали Лорелею соль Тахиб.

Собственно, отчасти именно поэтому, никто и думать не мог подкатить к «маленькому сокровищу имперской армии». Даже когда девчушка однозначно выросла, превратившись в изящную, стройную девушку с густой копной темных, как у всех лунных имперцев волос, с ярко-синими, словно редчайшие сапфиры глазами, курносым маленьким носиком и словно вечно недовольно надутыми губками, поклонники у нее так и не появились. В армии просто никто бы не посмел посягнуть на горячо оберегаемую полководцами драгоценность. Ведь теперь даже за недостаточно уважительный взгляд на нее можно было легко попасть на гаупвахту, а то и отведать плетей. Перед отправкой на рудники.

А вот при дворе продолжали относиться к ней более, чем пренебрежительно, веря в то, что здравый смысл заставит ее отца найти достойного сильного спутника для своей дочери и поставить его у власти, лишь номинально сохранив за Лорелеей престол. Другое дело Леатора! Высокая красавица, с типичными для солнечных белыми локонами и все той же небесной синевой в глазах. Олицетворение стиля, признанная красавица! Истинный Первый лик и будущая полноправная наследница. Вот вокруг нее всегда роилась толпа воздыхателей, поклонников и кандидатов в фавориты. На балах сестра ни минуты не подпирала колонну, едва успевая следить за согласованным придворным церемониймейстером графиком танцев. Осыпанная комплиментами, восхищением и подобострастными взглядами. О чем Лорелея могла только мечтать, хоть никогда бы этого и не признала.

Так как, скажите мне, могла потом не всплыть в тексте эта незначительная деталь — повальное домогательство до прекрасной, неопытной по всем фронтам девушки?!

Случись такое, принцесса точно бы не продолжала спокойно проходить испытания и, отмахиваясь от толпы поклонников, словно от стайки мух, идти к своей цели. Да и определенно тот или иной особенно настойчивый гад сумел бы растревожить нетронутое сердечко. И чем бы оно все закончилось, одному небу известно. Уж это я могу утверждать определенно! Вон, и саму пару раз проняло, чего уж там... Ведь даже я, в свои «слегка за тридцать» и то была не готова к повальному восхищению. Опыта в таком не имела потому что! Ну не бегали за мной никогда табунами, хоть, вроде, и на мордашку я вполне себе симпатичная.

И вообще, всегда бесили меня эти романы, в которых главную героиню прямо все хотят, повально и без разбору! В кого не плюнь — сразу в яблочко. Появилось в тексте новое лицо — все! Сразу в списки воздыхателей под почетным -дцатым номером. А она их любит и плачет, плачет и любит… бррр… причем всех и сразу! Редактировала я эти опусы и плакала, плакала и редактировала… Эх, моя бы воля, ушла бы эта колонна восторженных любвеобильных мужиков прямо на х…на холодный берег моря, да. Бравым шагом, под героическую музыку!

И я сейчас говорю, между прочим, и про этих, из рабочих текстов, и про конкретно участников сегодняшних бесячих игр!

— Хотя… с другой стороны… — неожиданно задумчиво обронила я и решительно двинулась дальше — Может и имел место быть этот ужас с повальным харасментом. Тогда, хотя бы, становится понятно, почему принцесса с таким остервенением ухватилась за возможность заколоть этого гада… мда… Итак, где тут проход в основное здание-то?

Проход нашелся совершенно неожиданно. Едва я, горя негодованием и гневом, отпихнула очередного, неизвестно откуда возникшего мужика с кустом, как уперлась взглядом в массивную двустворчатую дубовую дверь, отчего-то игнорируемую мной ранее.

— О! А тут у нас что? — заинтересованно протянула я, уверенно направляясь к проходу.

— Ну не надо, леди ! — обреченно заскулил Рон, бросаясь за мной — Не к добру это! Он же и с игр Вас выгнать может. И что тогда? Да стойте же Вы! — и обеспокоенный парень попытался схватить меня за руку.

— Не успеет! — выкрутилась из захвата я, опрометью бросаясь в открывшейся мне коридор — Я его раньше прибью!

— Леди, стойте! — раздался за спиной встревоженный крик, но я лишь хмыкнула и прибавила ходу, ловко входя в поворот, чтобы… тут же вскрикнуть от боли и неожиданности, на всем ходу впечатываясь в чье-то массивное, вкусно пахнущее хвойными нотками тело.

— Ах! — непроизвольно выдала я, вовремя подхваченная от неизбежного падения сильными, горячими руками и отчаянно краснея.

— О! Кто это тут у нас? Неужели сама Лунная леди? И прямиком в объятия? Польщен! — раздался надо мной насмешливый, слегка мурлыкающий мужской голос.

И тут я не сдержалась!

Нервы, знаете ли. Все эти толпы воздыхателей, преследующие меня даже в купальне! Все эти кровопролитные бои, от которых меня потом трясет ночами под аккомпанемент нескончаемых кошмаров… И в нагрузку еще это дебильное прозвище…

Тело, отшлифованное годами тяжелых тренировок, среагировало вперед мозгов. Гнев застлал глаза, в груди застыл горячий, обжигающий воздух и… гулкую тишину темного коридора разорвал звонкий звук пощечины.

— Леди… — ошарашенным шепотом прозвучал позади меня испуганный голос Рона.

Руки, сжимающие мои плечи сильно напряглись, а потом правая ладонь мужчины очень медленно, будто неверяще поднялась наверх и легла на обиженную ударом щеку.

Неторопливо и отрешенно я подняла взгляд, следуя за этой рукой. Но лишь затем, чтобы снова тихо ахнуть.

Потому что прямо на меня, давя нечитаемым взглядом серых, словно грозовое небо глаз, оскорбленно взирал сам регент короля — Никай Второй Дернийский.

Глава 12

— Ваше Величество! — раздалось восклицание в этот момент и в темном коридоре, громко бряцая оружием и амуницией, спешно появилась четверка стражников и какой-то хмырь в светлой придворной ливрее, с перепуганным лицом — Ваше… ох, вот Вы где!

И человек склонился в глубоком поклоне, в тандеме с замершей по выправке стражей. За моей спиной зычно клацнул каблуками разом выпрямившийся Рон. И лишь я осталась стоять почти вплотную к временному монарху, испуганно таращась ему прямо в глаза.

— Почему отсутствовал караул у выхода? — едва слышным ледяным голосом уточнил регент, так и не отводя тяжелого взора от моих перепуганных глаз, и медленно оторвал ладонь от горящей щеки, роняя ее вдоль тела.

— А… они… то есть, была смена караула и…

— Оба наряда на гаупвахту — не теряя льда, обронил Никай — Провести допрос с пристрастием и в дисбат.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — хрипло заикнувшись, отрапортовал придворный, бросая кивок головы за спину.

— Так точно, Ваше Величество! — щелкнули каблуками двое из стражников и тут же развернулись, спешно возвращаясь в недра дворца.

— Теперь ты, — с теми же интонациями, продолжил регент.

Я замерла. От этого чрезмерно ровного тона у меня по спине заструился ледяной пот. Глаза цвета металла с каким-то нездоровым, препарирующим интересом вдумчиво прошлись по мне от макушки до кончиков сапог и обратно. В уголках жестких губ незримо затаилась нехорошая усмешка и мужчина чуть выше поднял квадратный подбородок, с непередаваемым фамильным высокомерием придавливая меня к месту тяжелым взглядом.

Сглотнув, я сделала попытку отступить на шаг. Но едва успела отодвинуться на сантиметр, как мужская рука на моем локте сильно сжалась, вполне определенно обозначая тщетность маневра.