Мира Ли – В полдень на лестнице Монмартр - Мира Ли (страница 32)

— Как ты могла пригласить вчера на ужин Трайберга, зная, что я приведу знакомить с тобой Дэниэла?

— По той же причине: ты настолько не зрелая, что не можешь самостоятельно выбрать приличного мужчину!

— Это Миша-то приличный? — Кэт даже хохотнула. Нервное, не смогла сдержаться.

— Да, не понимаю неуместной иронии, — мама подняла выше подбородок, обратив на дочь покровительственный взгляд, имеющий только одну цель — показать, насколько та слепа и наивна.

— Ты в курсе, как мы расстались с ним два года назад?

— Ну… Помню, что после экзамена у вас с ним возникли какие-то разногласия.

— Разногласия⁈ — Катрина вскочила, задыхаясь от досады. — Он украл мою экзаменационную работу, выдал за свою, а меня перед преподавателями назвал плагиатором. Когда я пришла к нему, чтобы поговорить, то застала в его квартире свою однокурсницу в одной футболке! Пока я скорбела по папе и пыталась как-то не завалить сессию, этот урод развлекался и не забывал строить мне козни!

Лицо мамы нахмурилось, но в ее глазах Катрина видела сомнение. Сомнение! Мама — самый близкий и родной в ее жизни человек, сомневалась в словах дочери, доверяя сплетням и, скорее всего, допуская вероятность того, что она и впрямь «срисовала» ту работу у Трайберга… Черт! Да лучше бы мама оставалась в своем мыльном пузыре, в котором укрывалась, когда отца не стало! Лучше бы по-прежнему смотрела сквозь нее и не интересовалась ее жизнью!

— Ну, не знаю… — наконец нарушила молчание мама. — Мне не верится, что Михаил мог поступить настолько подло… — встретив полный ярости взгляд дочери, она замолчала.

— Завтра я планирую уехать в Лондон вместе с Дэниэлом, — не желая продолжать разговор о своем бывшем, сообщила девушка.

Конечно, Катрина сотни раз думала об этом: представляла, как можно все уладить, чтобы мама не сильно волновалась. Думала и переживала: получится ли у них с Дэном, или через какое-то время ей придется вернуться обратно?.. Волновалась, нервничала, мучалась, была возбуждена… А сейчас просто сказала. Так, словно это было делом давно решенным. Сердце колотилось как бешеное, ударяясь о грудную клетку.

— Что-о-о-о? — мама перестала закрываться, подавшись к ней всем телом. — Что ты только что сказала?

— Дэниэл приехал, чтобы забрать меня в Лондон, и я согласилась…

— Катрина, ты… сошла… с ума? — каждое слово — ледяное и пробирающее до мурашек, — мама кидала в лицо своей дочери, словно пощечины била.

Такой маму она еще не видела.

— Возможно, но… — голос почти пропал, хотя девушка старалась быть сильной.

— Но что⁈ — Аделина Сергеевна оказалась рядом, буравя дочь полным ярости взглядом. На мгновение Катрине показалось, что сейчас мама ударит ее.

— … Но я уже решила…

— Дура… — зашипела мама. — Какая же ты все-таки дура… Никчемная, глупая и наивная!

Катрина сделала шаг назад, чувствуя, что ноги, как и голос, отказываются помогать ей. Дэниэла не было рядом, и вся ее смелость развеялась под жестким напором маминого авторитета. Она снова была прежней: забитой, неуверенной в себе и глубоко несчастной девочкой, — удобной и послушной. Именно такой воспитывала ее мама, именно такой хотел видеть ее Миша Трайберг и большинство преподавателей. Чтобы она не гордилась слишком родством с великими Давидом Минцем, чтобы знала свое место и не создавала проблем.

— Ты и правда думаешь, что эта поездка в Лондон закончится чем-то серьезным? Женой этого богатенького парня себя видишь? Миссис Этвуд? Катя, ты совсем ослепла? Если бы ты хоть немного была сейчас в своем уме, то заметила бы — он забавляется с тобой. Красуется, добавляя еще один трофей в свою копилку влюбленных дур!

«Трофей»… Это слово, как бритва, чиркнуло по сердцу… Именно так говорил Дэниэл, когда рассказывал ей о своем прошлом и встрече с Мией: он хотел просто позабавиться с ней, сделать еще одним трофеем…

Мама что-то еще говорила, но Катрина не слышала больше ничего. Это проклятое идиотское слово, которое от многократного повторения про себя стало звучать дико и непонятно, не давало ей покоя. Трофей, трофей, трофей…

— А-а-а-а-а!!! — ее крик остановил ядовитые мамины слова, разъедающие душу. Катрина хотела что-то ответить, нужно было что-то ответить! Но вдруг накатила такая слабость, что не было сил даже одно слово произнести… Она услышала свое хриплое дыхание. А уже в следующее мгновение все вокруг погрузилось в тьму.

Глава 36

Дэниэл разблокировал телефон. Экранные часы показывали девятнадцать двадцать пять. Он почувствовал, как внутри все замерло, а потом, повинуясь ритму сердца и сильному вбросу адреналина, задрожало, рассыпаясь миллионом мурашек по телу.

До прихода Катрины оставалось пять минут, и это время казалось ему вечностью! Он снова и снова повторял заранее приготовленные слова, забывал их, на мгновение покрываясь холодным потом, вспоминал и добавлял что-то еще… О, эта романтическая мука! Ему-то казалось, что в восемнадцать он все уже пережил, но сейчас понимал — чем серьезнее намерения, тем сильнее волнуешься. И плевать, что тебе почти тридцатник!

Звонок телефона заставил его вздрогнуть, как нашкодившего мальчишку. Звонили из офиса по поводу встречи с заказчиком, намеченной на послезавтра. Если все пойдет так, как он спланировал, послезавтра он вместе с Катриной будет уже дома. Кстати ли эта встреча? Может, отменить ее пока не поздно?.. Но клиент оказался очень настойчивым, и Дэниэл согласился.

Закончив разговор, он снова посмотрел на экран — девятнадцать сорок. Сердце пропустило удар, а потом мощно ухнуло, набирая повышенный темп.

Что-то не так…

Эта мысль и осознание чего-то пока неизвестного, накатили ледяной волной, лишая его возможности рассуждать здраво. Да что с ним такое? Петербург — не маленький провинциальный город, тут и пробки, и куча других обстоятельств…

Он едва выждал еще двадцать минут, а потом набрал номер Катрины. Длинные гудки сменились сообщением оператора о том, что абонент в настоящее время не может ответить на его звонок.

Дэниэл звонил снова и снова: сначала убеждая себя, что Катрина просто отключила звук на телефоне, потом — что забыла телефон и, возможно, прямо сейчас ищет его, потом — что она перепутала время…

Часы показали двадцать два тридцать, когда он наконец осознал — она не придет. За это время можно было бы долететь до Лондона, не то, что прийти к нему на свидание…

Что-то случилось… Глупо было бы отрицать это. Но — что? Несколько часов назад все было в порядке. И ведь чувствовал же, что не стоит отпускать ее одну, но отпустил…

Дэниэл облокотился на гранитный постамент, невидящим взглядом провожая последних посетителей, выходящих из парка. Голова шла кругом… Он застонал и обхватил ее в какой-то идиотской попытке остановить этот нелепый мир и все события, которые разрывали его на части.

Черт! Черт!!! Чер-р-р-р-т!!!

Он шумно выдохнул и направился к набережной.

Увидеть Катрину и узнать причину, почему она не пришла — единственное, чего он сейчас хотел.

За полчаса такси доставило его к элитному жилому комплексу, откуда вчера они сбежали, крепко держась за руки…

Что же произошло? Что, черт возьми, произошло⁈

Он бесконечное количество раз нажал на кнопку домофона, не унимаясь до тех пор, пока в трубке не послышался тихий голос госпожи Минц.

— Это Дэниэл Этвуд, — сказал он хрипло, и с очевидным волнением. — Мне нужно увидеть Катрину. Она дома?

— Дома.

— Разрешите, я поднимусь?..

— Нет, — голос ее мамы звучал так жестко, что сразу было понятно — спорить бесполезно. — Я сейчас спущусь к вам…

Он облокотился на стену, затылком ощущая холод гранитной отделки. В висках стучало.

На удивление быстро лифт открылся, выпуская одетую в шерстяной домашний костюм Аделину Сергеевну. Увидев его, она отвела взгляд.

— Дэниэл, вы знаете, который час?

— Понятия не имею…

Она осмотрела его с головы до ног:

— Вы пьяны?

— Нет. Что с Катриной и почему я не могу увидеть ее?

— Катрина спит. У нее случился нервный срыв, я вызвала врача, и он прописал ей полный покой, — женщина многозначительно посмотрела на молодого человека. — Никаких волнующих разговоров, переживаний и потрясений, а тем более переездов.

— Что случилось? — Дэниэл подошел к ней вплотную. — Когда мы расставались, все было хорошо…

— Вы совершенно не знаете мою дочь, — отворачиваясь в сторону, недовольно произнесла она. — Ее психическое здоровье никогда не было стабильным. Катрина чрезмерно возбудимый и ранимый человек. А еще она чересчур инфантильна, но пытается изображать из себя зрелую девушку…

Дэниэл поморщился, чувствуя, как внутри вперемешку со жгучей болью, нарастает злость. Если эта женщина и правда мать Катрины, то что за жизнь была у его девочки все эти годы? Борьба за свою точку зрения, унижения, отсутствие веры и поддержки… Он не знал. Потому что Катрина старательно скрывала это, пытаясь быть сильной.

— Что вы с ней сделали? — хрипло произнес он, голос никак не хотел возвращаться к нему.

— Что⁈ Вы намекаете, что я довела свою дочь до нервного срыва⁈ Да кто вы такой, чтобы высказывать мне тут претензии⁈

— Я человек, который по-настоящему любит ее…

Женщина истерически захохотала:

— Дэниэл, хватит этого цирка, ну ей-богу! Уезжайте в Лондон и оставьте мою дочь в покое.

— Что мне сделать, чтобы вы поверили: я люблю Катрину и хочу быть с ней…