Мира Ли – В полдень на лестнице Монмартр - Мира Ли (страница 31)
— Иногда Тэхо просто невыносим, — она начала рассказывать о своем муже, и тут же уголки ее губ приподнялись, отзываясь в душе Дэниэла сожалением о том, что он так долго не отпускал ее к нему, потому и не мог знать, как она красива в настоящем счастье. — Не успели мы пожениться, а я устроиться на работу в издательство переводчиком, как он купил мне это издательство. Представляешь: я пятый день выхожу на работу, а меня встречают низкими поклонами и приветствием «госпожа директор». Ты даже не представляешь, сколько времени понадобилось, чтобы все вернуть на круги своя! А еще мне почти ничего нельзя делать самой, я же «госпожа Ян»! В Сеуле меня окружает с десяток охранников, а он, такое ощущение, следит за мной по GPS…
— Ян Тэхо не изменился, — делая глоток кофе заметил Дэниэл. — такой же зануда и консерватор!
— Дэн! Ну, прекрати! — не в силах сдержать смех, больше для приличия возразила Мия. — Он все-таки мой муж!
— Ладно, ладно… Я уверен, что те ужасные прогнозы о твоей жизни замужем за корейским чеболем не сбылись.
— Совершенно. Даже наоборот. Мы почти ежедневно ломаем стереотипы чинной молодой семейной пары. Приезжаем в гости к родителям без предупреждения, сбегаем на свидания с деловых встреч и…
— Хватит, хватит, — Дэниэл картинно выпучил глаза. — Даже то, что я услышал звучит просто вопиюще, не продолжай!
Они посмеялись. Им обоим было легко и по-настоящему радостно находиться сейчас вместе. Вот так вот разговаривать и смеяться над мелочами, понятными только им.
— У нас родился сын… — пряча улыбку за большой чашкой, сказала Мия.
Дэниэл замер и сильно прикусил губу. Внутри все сжалось.
— Мы назвали его Юнги. И ему сейчас чуть больше года… Тэхо замечательный отец. Правда…
— Я рад за вас… — горло перехватило, — слишком много личного и глубоко желанного было в этом. — Надеюсь, я тоже узнаю когда-нибудь, что значит стать отцом.
— Дэн… — снова Мия видела его насквозь. — Конечно, узнаешь и… Если сегодня не будешь говорить своей девушке о партнерстве и товариществе, то главный шаг уже будет сделан!
— Да понял я, понял, — он попытался улыбнуться. — Ладно, добей меня фоткой вашего наследника, чтобы я окончательно почувствовал себя бесполезным парнем.
Мия разблокировала телефон и повернула его к нему. На главном экране Ян Тэхо держал на руках маленького мальчика с раскосыми глазками и аккуратным носиком, совсем как у его мамы. Парень был симпатягой, даже присматриваться не нужно!
— Черт, ненавижу Тэхо, — заворчал он в шутку. — Даже дети у него получаются идеальные…
Мия улыбнулась.
— Удивительно, что мы встретились в Петербурге, — добавил Дэниэл после небольшой паузы, во время которой они разглядывали друг друга. — Так надоели твои мужчины, и ты оставила их, чтобы отдохнуть?
— Нет, конечно! Я здесь по работе. Отдел иностранной литературы моего издательства сам себя не наполнит. Приехала, чтобы встретиться с авторами и договориться о переводе их книг на корейский.
— Я же говорил, что из тебя получится отличный переводчик…
Мия кивнула.
— Спасибо, что не отказал мне в чашке кофе. И… — она до белизны сжала кулаки. — Спасибо за твою заботу во время увольнения из Посольства. Ты так и не дал мне возможности поблагодарить тебя.
— Мия… — Дэниэл шумно выдохнул. — Я тешил свое внутреннее «я», радуясь этой возможности хотя бы еще немного побыть с тобой рядом, а потом сбежал как трус, не за что меня благодарить.
— Это неправда, — прожигая его прямым и немного сердитым взглядом возразила она. — Не упрощай ситуацию до такой пошлости!
Он допил кофе и нашел в себе силы снова улыбнуться:
— Хорошо. Тогда мое геройство будет засчитано бонусами к карме?
— Ты не изменился… — Мия встала и посмотрела на часы. — Ровно полчаса. Лети уже к своей Джульетте!
— Не завидуй, скучающая замужняя женщина…
Дэниэл не успел договорить и получил довольно ощутимый тычок. За дело, если честно, разговорился тут…
— Тэхо поменял номер телефона?
— Нет, а что?
— Просто так… — Дэниэл достал свой мобильный и быстро сделал совместное селфи. — На память. Чтобы я не думал, что ты мне приснилась.
На пару мгновений он крепко обнял Мию, всем своим телом чувствуя разницу между этими объятиями и теми, перед офисом «YangTech group» в день их последней встречи.
— Не прощаюсь, Мия Ян…
— И я с тобой. Не пропадай, Тэхо не хватает тебя…
Дэниэл фыркнул и пошел к выходу, по дороге набирая в мессенджере запомнившийся со времен старшей школы номер его единственного друга. Еще через мгновение он прикрепил к короткому сообщению: «Не умри от ревности» их с Мией фотографию и нажал «Отправить». Несмотря на то, что в Сеуле была глубокая ночь, ответ прилетел мгновенно: «Умер, но воскрес, чтобы отомстить тебе…»
Дэниэл улыбнулся, пряча телефон в карман. Сегодняшний день обязательно должен стать для него успешным, раз ему удалось вернуть двух своих старых друзей.
Глава 35
Когда Катрина вернулась домой, в квартире было тихо.
Тяжелая входная дверь закрылась за спиной с характерным щелчком, оставив ее на несколько мгновений в полной тишине. Она не чувствовала волнения, наоборот — ощущала спокойствие и уверенность. Решение не брать с собой Дэниэла было продиктовано давно накопившейся необходимостью поговорить с мамой наедине… Слишком много всего произошло, а они так и не обсудили это. И ее новые парижские отношения лишь «последняя капля».
Она выдохнула и сделала шаг вперед. Каблуки гулко застучали по вычищенному до блеска мраморному полу, разносясь эхом по огромной квартире.
Мама была в своей комнате и листала глянцевый журнал под монотонный бубнеж телевизора. Катрина открыла дверь и остановилась на пороге. Какое-то время мама игнорировала ее, а затем нехотя подняла глаза:
— Возвращение блудной дочери, — выдохнула она и снова уткнулась в журнал.
— Поговорим, мам? — Катрина прошла и без приглашения села в маленькое кресло у окна.
— Может, для начала ты сходишь в душ и переоденешься? — женщина окинула дочь недовольным взглядом. — От тебя за версту пахнет отелем и… — она сделала над собой усилие чтобы не сказать чего-нибудь о Дэниэле. — Ты думаешь, приличная девушка может себе позволить возвращаться домой в послеобеденное время в вечернем платье?
— Какое это имеет отношение к нашему разговору?
— Самое прямое! — мама отложила журнал. — Я смотрю на тебя и вспоминаю вчерашний вечер…
— Ну, вот мы, видимо, и начали… — пробормотала Катрина.
— Значит, хочешь поговорить о вчерашнем? — женщина сложила на груди руки.
— И не только. У меня накопилось много вопросов, которые я хотела бы тебе задать…
— Боже мой! Катрина, кажется, выросла! — усмехнулась мама. — Ну что ж, давай спрашивай.
— Зачем ты попросила меня вернуться в Россию?
— Что за ересь, Катя? — подбородок женщины некрасиво дернулся. — Ты моя дочь, я соскучилась!
— А еще?
— Тебе двадцать четыре, а ты до сих пор мечешься и никак не поймешь, чего хочешь от жизни… Нет, я в курсе, что творческая профессия подразумевает надуманные страдания и трудности, и все же… Если бы ты была гениальна или хотя бы одарена, но…
— Мама! — воскликнула Катрина. Ее щеки пылали, а в глазах застыли слезы. Разговор о таланте и способностях все еще больно ранил. — Ты сейчас хочешь сказать, что я бездарная художница?
— Ну… Катя, мы с тобой обе прекрасно понимаем это, стоит ли так возбуждаться?
— Отец поддерживал меня, он видел в моих работах что-то особенное, именно поэтому я и начала заниматься живописью…
— Дорогая, Давид слепо любил тебя и считал своим лучшим творением, отодвигая на второй план гениальнейшие произведения…
— Почему же ты так не считаешь? — Катрина сжала кулаки, изо всех сил стараясь не расплакаться. Мама знала ее слабые места и «мозоли», и сейчас с каким-то извращенным удовольствием топталась на них.
— Потому что я — реалистка! Должен же хоть один человек в семье здраво воспринимать и оценивать происходящее…
— Допустим… И каков был твой «здравый» план после моего возвращения? — девушка почувствовала, что голос подводит ее.
— Выдать тебя замуж или, на худой конец, устроить в приличный университет не творческой направленности. Хватит. Наелись вашими душещипательными поисками красоты…
— Господи, какая пошлость… Мам, мне не семнадцать!
— А судя по поведению и того меньше, — мама перекинула ногу на ногу и совсем закрылась от дочери, все ее жесты говорили о том, насколько ей претит этот разговор.
Катрине тоже было тошно, но второй такой беседы она не вынесет.