Мира Ли – Наше единственное лето (страница 7)
Да, да, конечно!
Мама, давно не видевшая школьного приятеля сына, обрадовалась и, несмотря на активно подаваемые мною знаки срочно передумать, зачем-то пригласила Шустова поужинать вместе с нами.
Это была катастрофа!
Кроме того, что мне претила сама мысль находиться с этим парнем в одном помещении, я еще опасалась, что он расскажет моим домашним, что вчера встретил нас с Сашей практически целующихся на набережной. Эти мысли не давали мне покоя и заставляли чувствовать себя как на иголках.
– Эля, что с тобой сегодня, ты сама на себя не похожа? – сказала бабушка, и я сердито посмотрела на нее. – Вот только не надо хмурить брови, проказница!
Бабушка подложила мяса в тарелку Диме и о чем-то спросила папу. Я поймала на себе веселый взгляд Дани, и почему-то мне показалось, что он не предвещает мне ничего хорошего. И совсем уже некстати я почувствовала, как мои щеки начинают предательски краснеть!
– За пять лет моего отсутствия ребята сильно изменились, – с премерзкой улыбочкой сказал Шустов, – особенно Эльвира.
«Эльви-и-и-ра-а-а» – так он протянул гласные в моем полном имени, которое я терпеть не могла!
– Ну, конечно, теперь она настоящая невеста! – с гордостью сказала мама и зачем-то подмигнула Дане.
Какого?!.. здесь…происходит?!
– Согласен! В клубе только и разговоров, что об Эле Даниловой. Я не успел приехать, а меня уже предупредили об этой сердцеедке и неприступной красавице, – говоря это, Даня смотрел на маму, но обращался он явно ко мне. Дима громко хохотнул. Не желая даже догадываться о смысле намеков Шустова, я могла думать лишь о том, чтобы поскорее проглотить всё то, что осталось у меня на тарелке и сбежать в свою комнату! Мое лицо пылало то ли от волнения, то ли от злости.
– Ну, тогда ты совершил ошибку, оставшись сегодня у нас на ужин, – сказал папа, и я невольно улыбнулась, порадовавшись, что хоть кто-то здесь видит этого злодея насквозь!
– Возможно… Но я решил рискнуть!
Шустов был просто непробиваем, и хотя не позволял себе нагло и высокомерно смотреть на моих родителей, но вел себя во время ужина так, словно ест с нами вот так каждую неделю! Дима явно был рад его компании, а родители и бабушка с интересом расспрашивали его о жизни в Петербурге и учебе в университете.
По всему выходило, что этот задира был одним из лучших студентов факультета «Программной инженерии» Питерского политехнического университета, и преподаватели возлагали на него большие надежды. Несколько раз он был за границей по обмену с другими студентами и рассматривал возможность после получения «вышки» уехать в одну из европейских стран. Короче, полный успех!
Едва проглотив последний кусок лазаньи, я пулей выскочила из-за стола, сказав, что не успела подготовить все уроки.
В своей комнате я смогла наконец-таки выдохнуть и успокоиться. Никакие уроки, конечно, не шли в мою голову.
Я достала дневник – толстую истрепанную тетрадь, в которую с 6 класса записывала все свои сокровенные мысли, – и почти целый час изливала на его страницы события последних дней и свои чувства.
Когда всё было закончено, мне сразу же стало легче. Великая сила терапии!
Часы в гостиной пробили одиннадцать. Я потянулась, ощущая приятную пустоту в голове.
На улице стемнело. Я распахнула окно, вглядываясь в сумеречное небо и прислушиваясь к пению птиц в роще за соседней улицей. Опять вернулись мысли о том, что, возможно, это моя последняя весна здесь, в родном доме. Стало грустно и почему-то безудержно захотелось потрепать нашего старого пса Барса.
Я быстро натянула теплую серую толстовку с капюшоном и, чтобы никого не разбуть, на цыпочках вышла из дома, осторожно закрыв за собой дверь.
На улице пахло свежей листвой и еще чем-то щемящим и волнующим, чем пахнет только в конце мая – видимо, юностью и ожиданием чего-то важного.
Барс, крупная русско-европейская лайка, загремев цепью, подошел и уселся у моих ног. Я запустила пальцы в его жесткую черную шерсть и он, высунув длинный шершавый язык, довольно заворчал.
– Ну, что, Барсик, скоро я уеду… – тихо сказала я. – Будешь скучать?
Пес, будто что-то понял, заскулил и лизнул своим теплым и мягким языком мою руку. Стало тоскливо и защипало глаза. Я уткнулась в его ухо, вдыхая знакомый запах. В это самое время где-то рядом послышался шорох. Я вздрогнула и сильнее прижалась к собаке. Барс обернулся, приветливо тявкнул и, вырвавшись из моих оцепенелых рук, быстро потрусил на звук.
– Барсик… Барс…
Я встала и еще не понимая, зачем делаю это, на подрагивающих ногах пошла вслед за ним.
Под навесом на корточках сидел Шустов и бесцеремонно трепал моего грозного пса!
– Состарился Барс, – тихо сказал он, – совсем сноровку растерял, даже не порычал на меня.
Я надела на голову капюшон и села на скамейку.
– Вообще он не такой, не знаю, почему тебя не трогает… Что ты здесь делаешь и где Дима?
– Дима, думаю, пятьдесят восьмой сон уже видит, а я здесь просто сижу в одиночестве и смотрю в майское небо.
Так себе объяснение, конечно…
Я подняла глаза в небо и ничего, кроме туч там не увидела.
– Тебе разве домой не надо?
– Домой надо торопиться только таким малы́м девчонкам как ты, – странно, но его голос звучал почти что дружелюбно. Наверное, это майская ночь на родине сбила с него спесь.
– Вообще-то я дома! – у меня даже получилось улыбнуться. – А вот тебе…
– Я еще пять минут побуду и пойду. Посидишь со мной? – было темно, я не видела выражения Даниного лица, но чувствовала, что он смотрит прямо на меня.
Внутри завозились сомнения: и зачем он просит побыть с ним? Опять придумал способ поиздеваться надо иной или, может, боится попасться на глаза моим родителям?
Пока я пыталась что-то там анализировать, Даня продолжал смотреть на меня.
– Посижу, так и быть, – сменила я гнев на милость. – Но если завтра просплю и опоздаю в школу – виноват будешь ты!
– Замётано! – он сел рядом со мной, и я почувствовала терпкий запах его туалетной воды. Тут же вдоль позвоночника у меня пробежали мурашки, и я поежилась.
– Неужели замерзла? – Даня быстро подвинулся ко мне и обнял за плечи. Я как ошпаренная вырвалась и отскочила на край скамейки. Он вскинул руки вверх и тихо засмеялся:
– Глупышка малáя, закон физики в действии – более теплое тело отдает своё тепло и согревает более холодное. Ты что там себе навыдумывала?
Его голос звучал легко и непринужденно, а слова показались такими логичными, что я тут же решила, что действительно переборщила с прытью.
– Сиди, где сидишь, и руки свои при себе держи! – огрызнулась я все-таки. – Совсем мне не холодно…
– Слушаюсь! – балагурил Даня и даже не пытался скрыть своего веселья.
Да, для двадцатидвухлетнего городского парня мои устаревшие принципы и понятия о чести и гордости, конечно же смешны. Но что я могу поделать с собой? Меня ведь бабушка и родители-консерваторы воспитали.
Я еще немного подождала, пока он перестанет улыбаться, а потом набралась сил и сказала:
– Не делай так больше, ладно? Мне неприятно.
Даня посмотрел на меня долгим взглядом.
– Не притронусь к тебе, пока сама не попросишь, – как-то слишком серьезно сказал он вдруг.
– Ну, вот и ладно. Значит, никогда больше не притронешься, – теперь пришла моя очередь веселиться. – Только не ты.
– А что со мной не так, малáя? – Даня запихнул руки в карманы куртки и повернулся ко мне, ожидая услышать ответ.
– Ну, мы с тобой терпеть друг друга не можем, поэтому твоё обещание удовлетворит обоих.
– С чего ты сделала вывод, что мы терпеть друг друга не можем? – Даня не улыбался, но я никак не могла отделаться от ощущения, что это очередная ловушка, и он просто издевается надо мной!
– С того, что ты вечно меня задираешь и бесишь, лезешь в мою жизнь, как к себе домой… Мне рядом с тобой некомфортно, вот даже сейчас я жду очередного стёба или подкола.
Видимо, я попала точно в цель со своей догадкой, он внимательно смотрел мне в глаза, словно пытался что-то понять.
– Странно. Я был уверен, что нравлюсь тебе, – сказал он наконец.
– Что-о-о-о?! – я даже поперхнулась. – Откуда такая уверенность вдруг? А-а-а-а, видимо ты в курсе, что у тебя личико смазливое, и все девушки нашего городка в очередь к тебе выстроились? Не, Данечка, эта история без меня обойдется! – я резко встала со скамейки и, едва повернув к нему голову, кинула на ходу:
– Пока!
Не успела я сделать двух шагов, как мне в спину прилетели его слова:
– Ты мне
Я просто остолбенела! Повернуться к нему сил не хватало. Вот это заявление! Вот это прикол! Интересно, он уже улыбается своей кривенькой улыбочкой?