Mira Le – Миллионер с помойки (страница 2)

Тогда вам может понравиться и другая моя история. «Ничего не было» — роман не о любви.

История Анны начинается с обычной рабочей переписки. А заканчивается вопросом, на который каждый читатель отвечает по-своему.

Что считается изменой, если ничего не было?

Читать роман «Ничего не было»: ссылка.

Глава 3

05:20. СПИНА ТРЕЩИТ. ГОРДОСТЬ ОТДЫХАЕТ.

Здесь я должна сделать важное замечание.

Я — невысокая. Рост сто шестьдесят три сантиметра, и это с прической. Вес мой — скромный, спортивный, потому что я хожу на йогу три раза в неделю, хотя последние полгода это была скорее йога намерений, чем йога действий.

Незнакомец был высоким. Очень высоким. И тяжёлым. Потому что мышцы. Там были МЫШЦЫ. Много мышц. Очень много мышц.

Тащить его домой было приблизительно как перевозить шкаф. Приятный шкаф, красивый шкаф, но всё же шкаф.

Я закинула его руку себе на плечо. Рыжего — под мышку. И потащились.

Это был один из тех момент, когда я была искренне благодарна, что живу на первом этаже.

Незнакомец периодически приходил в себя ровно настолько, чтобы пробормотать «жена» и снова отключиться. Один раз он добавил что-то про курицу и трюфели, что меня немного насторожило, но я решила, что это просто бред от удара головой.

Рыжий всю дорогу сидел у меня под мышкой и ехал с выражением полного удовлетворения. Надо же. Нашёл себе мужика. На помойке. Для мамы.

— Предатель, — шепнула я коту.

— Мр, — согласился он.

Дома я уложила незнакомца на диван. Осмотрела гематому — серьёзная, но ничего критического, кости черепа целые. Обработала ранку. Принесла лёд. Проверила зрачки — реакция нормальная. Всё хорошо.

Точнее, всё хорошо с точки зрения неотложной помощи.

С точки зрения жизненной ситуации — не очень.

У меня на диване лежал незнакомый мужчина невероятной красоты с амнезией, который считал меня своей женой. Рядом сидел кот, который смотрел на всё это с выражением «мне вы оба должны по тунцу».

Незнакомец открыл глаза уже нормально — ясно, осознанно.

— Где мы? — спросил он, оглядывая мою квартиру.

— У меня дома, — осторожно ответила я.

— Дома, — повторил он, как будто примеряя слово. Кивнул. — Хорошо.

— У тебя удар по голове. Тебе нужно...

— Кто я? — перебил он спокойно, без паники.

Я замерла.

— Ты не помнишь?

— Нет. — Он помолчал. — Но помню тебя. Ты моя жена.

— Слушай, — начала я, — вот тут есть небольшая неточность.

— Всё остальное вспомним. — Он снова закрыл глаза. — Сначала посплю. Хорошо, жена?

И уснул.

Как ни в чём не бывало. Спокойно. С лёгкой улыбкой на губах.

Рыжий вспрыгнул ему на живот, устроился калачиком и тоже закрыл глаза.

Я сидела рядом и смотрела на них обоих.

— Маша, — сказала я себе вслух, — ты либо сошла с ума, либо выиграла в какую-то очень странную лотерею.

Глава 4

Тьма отступала неохотно, как старый сосед, которого попросили съехать, но он всё никак не соберёт вещи.

Голова гудела.

Я лежал с закрытыми глазами и методично перебирал то, что осталось в памяти, как инвентаризацию после пожара. Рубашка — помню. Ресторан — помню. Чьи-то злые голоса, разговор за спиной, что-то про «деньги», «подпись», «или иначе»...

И удар.

Резкий, тупой, в висок. Потом темнота. Потом — рыжая. Не кот. Девушка. Рыжие волосы, зелёные глаза, пижама с пандами и выражение лица «я уже пожалела, что пришла, но назад пути нет».

Жена.

Я был в этом уверен с той же уверенностью, с какой шеф-повар знает разницу между солью и сахаром. Интуитивно. Фундаментально.

Остальное — потом. Сначала надо встать.

Потолок в этой комнате белый. Маленькая, уютная квартира. Пахнет лавандой, кошачьим кормом и чуть-чуть — лекарствами.

Я встал.

Тело жаловалось. Я проигнорировал.

Ванная была маленькая, но обустроена с практичным умом. На полочке — много разных шампуней (почему у женщин всегда так много шампуней?), морская соль для ванны, маленький резиновый краб на краю раковины. Кран капал.

Я скинул одежду в стиральную машину. Ненавижу беспорядок. Это был рефлекс, как дышать.

Горячий душ — первая нормальная вещь за последние несколько часов.

Когда я вышел, обнаружил очевидную проблему: одежды не было. Моя стиралась.

На сушилке висело полотенце.

Розовое. С жёлтыми уточками.

Я некоторое время смотрел на него. Уточки смотрели на меня.

Я... а как меня зовут? Память не отвечала. Хорошо. Я, человек с развитым чувством эстетики и определёнными стандартами, обернул себя розовым полотенцем с жёлтыми уточками.

Уточки смотрели вперёд с выражением полной невозмутимости. Позавидовал.

На кухне обнаружился холодильник. Открыл его с осторожным оптимизмом.

Оптимизм не оправдался.

Засохший кусок сыра. Банка кукурузы. Кефир с истекающим через два дня сроком. Пакет моркови. И в самом дальнем углу — полкило клубники в закрытом контейнере, свежей, ароматной, которая явно была куплена вчера.

Закрыл холодильник.

Открыл снова.

Посмотрел на клубнику и сыр.

— Это вызов, — сказал вслух, — но я принимаю.

Через десять минут на маленьком кухонном столике стояла тарелка. Небольшая, аккуратная. Пластинки сыра, слегка подпечённые на сухой сковороде. Клубника, разрезанная пополам, с крошечной щепоткой сахара. На балконе обнаружился горшок с клубникой — дополнительный запас. Из специй нашлась только соль, перец и засохший тимьян, но и это уже что-то.