Мира Форст – Женщина к 8 марта (страница 2)

– Так что у нее случилось? – уже понимаю, что разрешу ей остаться.

– Она сама тебе расскажет, – исчезает веселье из голоса Сашки. – Там просто жесть, друг.

Парни ушли, а мы с ней остались вдвоем. Стоим в просторной прихожей и молча разглядываем друг друга.

Вблизи я смог увидеть цвет ее глаз. Чудной такой – лазурно-незабудковый. Такие глаза раз увидишь – никогда не забудешь.

В приоткрытую форточку проскользнул ветер, Вера поежилась, а до моего носа дотянулся аромат ее духов. Аромат сирени.

– Тебе холодно? Я закрою форточку.

– Не надо, – остановила она меня. Голос мягкий, будто гладит. – Это же ваш дом. Вы простите. Глупо так вышло. Я сейчас уйду.

– Во-первых, не будем выкать друг другу, – произнес строго, как говорил со своими подчиненными, когда требовалось кого-либо образумить. Обычно меня слушались с первого раза. Как поведет себя эта женщина, предугадать было невозможно. – Во-вторых, я уже пообещал нашему общему другу, что предоставлю тебе кров.

– Спасибо, – скользнула благодарность в печальном взгляде. – У меня нет денег заплатить за проживание, но я ненадолго задержусь. Пять дней всего. Потом моя сестра из Турции прилетит, и я больше не стану беспокоить вас…, тебя, – поправилась она и добавила: – Я Вера Мелешина.

– Дмитрий. Донской.

– Как князь? – наконец-то увидел, пусть и мимолетную, но улыбку. Улыбка делала ее молоденькой, и я запросто мог представить, какой миловидной девчонкой она когда-то была. Миловидная девчонка превратилась в обворожительную женщину. Жаль только, грустную.

– Не представляешь, какая ответственность жить с таким именем, – забрал из ее рук чемодан, больше не ощущая неловкости между нами. – Вера, снимай пальто. Я тебе дом покажу. Выберешь комнату себе.

Она послушно сняла сапожки и пальто. На ней было надето нарядное платье, да и комплект украшений – перстень, длинные серьги, подходили скорее для выхода в свет, чем для будничного дня.

– Дима, выбери сам для меня комнату, пожалуйста, – попросила она. – Не хочу никак утруждать и стеснять тебя. И я могла бы готовить, пока тут живу, я умею.

– Ладно. На втором этаже вид из окон красивее, – решил выделить гостье комнату с треугольным потолком, к которой примыкали душевая и санузел. Подумал, так ей будет комфортнее. – Бери тапочки, – указал на корзину, где лежали тапки всяких размеров.

– Как удобно придумано, – извлекла Вера пару на маленькую ступню.

– Ага. У японцев подсмотрел, когда в командировку в Токио летал. У большинства населения там совсем крохотные квартирки, и они изыскивают способы для экономии пространства. Все тапки в одной корзине.

Мы поднялись на второй этаж, показал Вере, где что находится, и поставил чемодан в теперь ее комнате.

– Я собирался ужинать. Присоединишься? – предложил ей.

– Не отказалась бы от горячего чая, – похоже, стеснялась она того, что вынуждена меня о чем-либо просить.

– Как насчет чего-нибудь покрепче? – подумал, возможно, ей не помешает, в зависимости от того, что у нее там стряслось.

– Нет. Покрепче не надо, – помотала она головой. – Я таблетки выпила. Сразу две. Они сильнодействующие. Несовместимы с хмелем.

– Таблетки? Если ты больна, скажи сразу, чтоб мне тут никаких сюрпризов не ожидать.

– Не волнуйся. Ничего такого. Я их выпила, чтобы успокоиться.

– И как? Помогает?

– Немного, – неуверенно кивнула Вера.

– Ладно. Я понял, – понадеялся на то, что в ближайшие пять дней не стану свидетелем истерики и женских слез. Пусть лучше пьет таблетки, а все свои проблемы будет решать уже в доме сестры.

Чтобы попасть на кухню, нужно было спуститься вниз и пройти мимо помещения, которое я обустроил под мини-спортивный зал. Дверь туда оставалась распахнутой.

– Боксерская груша? – заметила она снаряд. – Твоя? – почувствовал скользнувший по моей спине взгляд.

– В прошлом занимался профессионально, – мог бы и не делиться деталями своей биографии, но… поделился. – Сейчас детей тренирую после основной работы. Не здесь. В спортивной школе.

– Мой сын Тимур в юношеские годы увлекался боксом, – стало ясно, что ее любопытство не праздно. – В соревнованиях участвовал. Потом, правда, бокс забросил, увлекся восточными единоборствами.

– А я вот не забросил окончательно, – указал ей на кухонный диван. – Точно поесть ничего не хочешь?

– Только чай, – аккуратно расправила она юбку платья и грациозно опустилась на диванчик.

Я включил микроволновку и чайник, снял пленку с коробки конфет, которую купил для приходящей женщины, наводящей порядок в коттедже два раза в неделю. Куплю потом другую, Галина Ивановна все равно появится лишь через три дня.

– Питаешься готовой едой? – верно оценила Вера содержимое тарелок, выставленных мною на стол.

– Мне жаль тратить время на готовку. И чай у меня только в пакетиках, – поставил перед ней кружку с кипятком.

Взгляд ее замер на сердечках, щедро украшавших чашку. Нарисованные сердечки привели к неверным выводам.

– Дима, твоя жена или подруга не поймет все неверно, застав меня здесь?

– Это кружка жены моего сына, – наблюдал за тем, как Вера пьет чай маленькими глоточками. Даже такое простое действие выходило у нее изящным. – А со своей женой я давно развелся.

– Почему? – все-таки взяла она конфету. Уже хорошо, голодный обморок от стресса отменяется.

– Раиса обвинила меня в бесчувственности и ушла к более эмоциональному мужчине.

– Если бы ты был бесчувственным, то не пустил бы меня в свой дом, – похоже, уже составила Вера свои впечатления обо мне. – Саша сказал, у тебя день рождения сегодня?

– Точно. Маме предлагали записать в свидетельстве на седьмое или девятое число, но она решила, что не стоит начинать мою жизнь с обмана. Но, как ты понимаешь, восьмого марта я его все равно не отмечаю. Вечеринка состоится позже.

Гостья кивнула и потянулась за второй конфетой.

– Вера, что у тебя случилось?

ГЛАВА 3. ВЕРА

В коттедже приятно пахнет сосной. Такой же аромат одеколона и у хозяина дома. Совершенно незнакомый мужчина позволил мне остаться. Пожалел.

У него выправка военного, спортивная фигура и суровый взгляд. В синих глазах не замечаю досады. Он не злится, что я тут.

Дима не такой высокий, как Ренат, потому не нависает надо мной, словно скала, отчего я немного расслабляюсь и перестаю чувствовать неловкость.

Искренне удивляюсь, когда он озвучивает причину своего развода. Бесчувственный… Смотрю на него внимательно. Короткий ежик темных волос, легкая щетина, брови чуть сходятся к переносице, в глазах интеллект. Очевидно, он умный мужчина. И аккуратный, судя по порядку в доме и тому, как он одет. Синяя рубашка и черные брюки со стрелками превосходно подходят его облику. Дима следит за собой. Никакой небрежности. Может быть, он и не похож на того, кто готов совершить безрассудство из-за женщины, но бесчувственность… Видимо, та женщина ничего не знала о бесчувственности, такой, от которой вся твоя прекрасная и налаженная жизнь бьется в дребезги.

Когда он спрашивает, отчего так вышло, что мне некуда идти, я рассказываю ему. Мне необходимо выговориться, и так уж вышло, что незнакомый мужчина сейчас единственный мой собеседник.

***

– Вер, там Широких пришел, – крупная фигура моего мужа закрывает дверной проем гардеробной. – Надо бумаги подписать.

– Пусть оставит. Позже подпишу, – провела круглой расческой по длинным локонам, придавая им легкую волну.

– Клиент просил договор срочно привезти. Бизнес. Сама понимаешь, – пожал плечами Ренат. – Никого не волнует, праздник сегодня или выходной.

– Я не успею прочесть, – открутила крышку тюбика перламутрового блеска. – Если стану читать, опоздаем к твоей маме.

Свекровь не терпела опозданий. Появимся минутой позже обозначенного часа, и она будет дуться все то время, что мы проведем у нее в гостях.

– Можешь не читать. Стандартный договор нашей фирмы. Подпиши и поедем поскорее. А бумаги клиенту Широких сам отвезет.

Андрей Владимирович ждал в гостиной.

– Верочка, шикарно выглядишь, – главный юрист косметического холдинга торопливо вынул из дипломата два экземпляра договора, услужливо перевернул на последний лист, где требовалась моя подпись, и подал шариковую ручку.

Уже сидя в машине на пассажирском сиденье, глядела на чеканный профиль мужа и гадала, какой подарок он собирается мне преподнести. Утром Ренат вел себя загадочно. Вручил невозможно шикарный букет и пообещал, что после того, как мы навестим и поздравим его маму, меня ожидает сюрприз.

– Ане звонила? – чуть повернул он голову в мою сторону, впрочем, не отрывая взгляда от дороги.

– Она не придет, – не было смысла выгораживать дочку. – Сказала, восьмое марта придумали для того, чтобы мужчины восхищались женщинами, а не для того, чтобы женщина поздравляла женщину.

– Речь ведь о ее бабушке, – хмыкнул муж.

Мы оба знали, что Зифа Гейдаровна не станет обижаться на любимую внучку. Обижалась она только на меня, нелюбимую невестку.