Мира Форст – Встретимся в Блэгхолле (страница 23)

− Если кого и звала, то не меня точно.

− Горгул, что ты вредничаешь? – совсем не злилась на него Люба. Она была рада вновь встретиться с ним.

А он спрыгнул со своего лежбища, да как ударил ее крылом под коленками. Хорошо, что платье на этот раз на ней надето длинное, смягчило удар. Но все равно, Люба на ногах не удержалась, упала.

− Ополоумел совсем? – поднялась она с коленок.

Платье запачкалось, кожу на ладонях саднило, ногам стало больно разгибаться.

− А нечего обзываться!

− Когда это я обзывалась? – рассердилась Люба.

− А кто говорит: «Горгул-Горгул». Я Гаргула. Запомни - Гар-Гу-Ла. Девочка я.

− Вот оно что. Могла бы сразу сказать, вместо того, чтобы драться.

Люба немного обиделась на злую демониху, поэтому развернулась и направилась в сторону усадебного дома.

− Эй, Любава! Ты куда?

− Обстановку изучать.

Значит, Гаргула, а я Любава, − переваривала она новую информацию. Интересно, какие сюрпризы еще ее ожидают?

А вот и следующее несоответствие.

Над парадными дверьми усадьбы имелась хорошо читабельная надпись. Только вместо прежней - «Гостиница БлэГхолл», другая - «Приют БлэГхолл».

− Приют!?

Толкнула дверь. Да… знакомая картина, но все же отличается от той, что она видела раньше. Холл захламлен, на полу разбитая люстра и куски штукатурки. Большие напольные часы не повреждены. А вот стойка регистрации отсутствует. Нет и кресел для посетителей. Зато валяются какие-то железные миски, искореженная птичья клетка.

В комнатах, как на первом, так и втором этажах вспученный паркет, сломанные балки-перекрытия, подтеки на стенах. В изобилии прорванные тюфяки и лежанки. Но никакой утвари, также отсутствовали кровати и ни одного ковра.

− Я что, хозяйка приюта для бездомных?

− Почему бездомных? – появилась горгулья в оконном проеме, где вместо стекла зияла пустота. – Приют - их дом. Раз ты объявилась, скоро и они пожалуют. Почуют хозяйку. Эх, а как хорошо без вас всех было!

− И сколько их? – испуганно спросила Люба.

Она представила себе толпу оборванцев, спешащих вернуться на свои лежанки.

− А я считала что ли? Тебе лучше знать.

Что за вредина, − думала про демониху Люба, шагая к мансарде.

Там все было в полном порядке, но выглядело иначе, чем она помнила. Отсутствовала большая доска, куда поступали просьбы и сообщения, на столике в ее комнате не ждало зеркальце с янтарной рябью. Вместо него лежала толстая энциклопедия «В мире животных».

− Ничего, для наших целей подойдет любое, − открыла она дверцу одежного шкафа, с внутренней стороны которого имелось овальное зеркало.

Люба уставилась в него, практически гипнотизируя. Решила, как и в прошлый раз, начать с сада. Она смотрела и смотрела, но рябь не пробегала, а в зеркальной поверхности отражалась сама Люба, но никак не то, что она представляла.

− Долго ты еще на себя любоваться будешь? Так и вылупила зенки, − не выдержала горгулья.

− Не мешай. Я поместье восстанавливаю. Надо же с чего-то начинать.

− Восстанавливаешь поместье? – удивилась Гаргула. – А с чего ты решила, что, пялясь в зеркало, его можно восстановить?

− А как еще? Я ведь маг бытового обустройства, − ответила Люба, хотя уже предчувствовала неладное.

И не зря. Ее собеседница зашлась в диком клекоте.

− Что смешного?

− Ты смешная. Маг бытового обустройства! Надо же, придумала такое.

− То есть, в этом мире я не магичка?

− Почему же, магичка. Просто ты - маг укротитель.

− Укротитель? – пискнула Люба.

Она, конечно, любила животных, даже на своей родине ферму планировала открыть, но укротитель…

− Я что, укрощаю тигров?

− Нет, ты больше по птичкам и живности попроще. Но с тигром тоже справишься.

− Жесть, − не могла она представить себя в роли укротительницы. – Гаргула, а я вообще, где?

− В Блэгхолле. Это твоя усадьба.

− Я не об этом, а вообще. Твой мир называется Полесье?

− С чего тебе такое в голову пришло. Фауфло, а не Полесье.

− Фауфло? – переспросила Люба. – Звучит, как фуфло.

− Каждый думает в меру своей испорченности, − важно заявила горгулья.

− Просто название чудное.

− А сама не догадываешься, почему?

− Не догадываюсь.

− Тугодумка, − поддела ее демониха. – название «Фауфло» составлено из двух слов - фауна и флора.

− А язык, на котором мы говорим - фауфлорский?

− Наверное. Каким ему еще быть.

− Так, − стала рассуждать Люба. – Я - маг укротитель, Блэгхолл - приют для животных. Скоро сюда пожалуют мои подопечные. А кто же тогда усадьбу должен восстановить?

− Сенито. Зови его. Да он и сам придет, когда услышит о твоем воскрешении. Они тут втроем слезы лили, как о смерти Любавы узнали. Я-то знала, что хозяйка жива, но им говорить не собиралась.

− Подожди, Гаргула. Кто втроем рыдал? Почему решили, что Любава умерла? И ты знаешь, где девушка сейчас?

− Где она, понятия не имею. Неделю уже пропадает. То, что жива, чую. Рыдали Сенито, сестрица его и Артуро твой ненаглядный. Стояли на дорожке. В дом, как сыскари уехали, Джем с Олимпом уже никого не пускали. Так что, я хорошо всех видела и все слышала. Артуро в смерти Любавы себя винит.

− Почему?

− Он ее обвинил в краже какого-то прибора, который разработал, а когда посмертную записку нашли, Артуро и решил, что из-за его жестоких слов Любава с жизнью покончила. Она клялась, что не брала ничего, но у него вроде как доказательства ее причастности имелись, вот и не поверил он невесте. А через несколько дней после их ссоры Любава исчезла. Констанд записку нашел - «Ухожу из жизни добровольно, в моей смерти прошу никого не винить». Ух, как он орал.

− Констанд, отец Любавы?

− Отец. Только теперь тебе с ним разбираться придется, пока настоящая хозяйка не отыщется.

Люба не очень поняла, зачем ей разбираться с отцом. Ведь он наверняка будет рад ее воскрешению, как и маменька. И спросила о другом.

− Гаргула, ты сказала, надо звать Сенито, чтобы усадьбу восстановить. Он маг?

− Он сам - нет. Но у него своя…, забыла как называется. Как же ее там?

− Волшебная палочка? – вырвалось у Любы.

− Что за чушь ты несешь? Какая еще волшебная палочка? Вспомнила я. Артель магов у него своя. Он ими руководит, значит.